Фото – В. Закатов, miass-hram.ru

В наше время нередко можно услышать фразу: «Зачем ходить в храм? У меня Бог в сердце!» Казалось бы, такому человеку можно только позавидовать. Действительно, если у тебя Бог в сердце, то посещение храма выглядит каким-то излишеством. Но здесь возникает вопрос: насколько обоснована эта уверенность? Может, бог находится у этого человека в какой-нибудь другой части тела, например, в желудке? А может, и сам желудок стал для человека богом, по слову апостола Павла: Их бог — чрево (Флп. 3, 19).

Человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов

Но если человек прав, и его сердце действительно стало обителью бога, то можно ли быть уверенным, что это Бог истинный, а не тот, который силится выставить себя Богом, не являясь таковым? Вот что говорит об этом святитель Феофан Затворник: «Постника и молитвенника издали чуют бесы и бегут от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже и бес? Можно. Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, исподтишка научая своего хозяина всякому злу». Другими словами, человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов.

Кто-то скажет: «Вот, я пощусь и молюсь, только в храм не хожу». На это можно ответить, что молиться и поститься есть дело, конечно, доброе и необходимое, но само по себе недостаточное.

Если христианин, пусть и не оставляя личной молитвы, по своей воле удаляется от храмового богослужения, то, согласно святым отцам Церкви, это является показателем духовного нездоровья. Преподобный Варсонофий Оптинский предлагает на эту тему следующее рассуждение. У одного святого отца спросили: «Есть ли верные признаки, по которым можно узнать, приближается ли душа к Богу или отдаляется от Него? Ведь относительно обыденных предметов есть определенные признаки — хороши они или нет. Когда, например, начинают гнить капуста, мясо, рыба, то легко заметить это, ибо испорченные продукты издают дурной запах, изменяют цвет и вкус, и внешний вид их свидетельствует о порче.

Ну а душа? Ведь она бестелесна и не может издавать дурного запаха или менять свой вид». На этот вопрос святой отец ответил, что верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь. Сначала старается прийти к службе попозже, а затем и вовсе перестает посещать храм Божий.

Признак того, что Бог пребывает в сердце – любовь к храмовому богослужению

Таким образом, стремление к церковной службе является для христианина тем духовным камертоном, с которым мы можем всегда сверять состояние своей души. Признаком того, что Бог пребывает в сердце, является любовь к храмовому богослужению.

Это можно уподобить человеческим отношениям. Если мы любим кого-то, то мы стараемся быть рядом с ним. Если мы скажем, к примеру, своему другу: «Ты всегда со мной, ты у меня в сердце, поэтому я не пришел поздравить тебя с днем рождения», — то вряд ли мы услышим в ответ слова одобрения и понимания. Так же и с Богом. Если Бог у нас в сердце, если мы любим Его или хотя бы стремимся к этой любви, то как же мы не почтим День Рождения или Воскресения Христа, Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, перенесшим ради нашего спасения унижения, боль и смерть, как забудем о памятной дате Божией Матери, через Которую мы получили доступ к воплотившемуся Богу, или пренебрежем днями празднования Небесных Сил бесплотных и святых, предстоящих пред престолом Божиим и неустанно молящихся о нас, ленивых, грешных и сильных лишь на слова самооправдания?

Причащение апостолов. Сербия. Печ. Церковь Богоматери Одигитрии, XVI в.

Церковь – это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм

В центре храмового богослужения находится величайшее христианское таинство — причастие Тела и Крови Христовых. Все богослужение построено так, чтобы подготовить нас к этому таинству наилучшим образом, и является уже само по себе преддверием и предвкушением нашего вечного пребывания с Богом. В церковной службе видимым образом проявляется учение о Церкви, как о Теле Христовом. Церковь — это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм. Как телу естественно сохранять единство, так и для христианина естественно стремиться к единству с главою Церкви — Христом и со всеми христианами, объединенными во Христе в единое тело. Поэтому участие в богослужении является для христианина не тяжкой повинностью, не суровым наказанием или изощренной пыткой, а неким природным и жизненно необходимым устремлением. Отсутствие такового должно служить нам сигналом того, что мы духовно больны и находимся в серьезной опасности, что наша жизнь требует скорейшего исправления.

Конечно, не всегда нам легко участвовать в общественном богослужении, не всегда хочется. У каждого случаются состояния, когда приходится себя заставлять идти в храм. Но без этого духовная жизнь невозможна.

Откуда в нас эта тяжесть, это нежелание? Все оттуда же — от наших страстей, которые настолько вошли в наши души, что стали для нас как бы второй природой («привычка — вторая натура»), от которой без труда и без болезни не избавишься.

Влияние богослужения на страсти можно сравнить с действием света на обитателей темной пещеры. Животные и насекомые, привыкшие к ночи и мраку, при появлении света приходят в движение и стремятся улететь, убежать, уползти в места привычные, в места темные, «безопасные», удаленные от света.

Так и страсти в нас, пока мы далеки от Церкви, от храма, от богослужения, дремлют в привычном и уютном душевном мраке. Но стоит нам прийти в храм на службу, и словно бы все силы ада восстают в наших телах и душах. Ноги ватные, в голове туман, спина болит… Да и вокруг все возмущает: чтецы читают непонятно, певчие сбиваются и фальшивят, священника или нет, или он куда-то торопится, у дьякона вид вызывающий, в церковной лавке отвечают нелюбезно, все какие-то мрачные, а если шутят и улыбаются, то это тоже раздражает («в святом-то месте!») и т.д. т.п. Ну и, конечно, фоном мысль: «Что я тут делаю?». И если не понимать необходимости храмовой молитвы, то шансов удержаться в храме почти нет. Тем не менее истинного утешения мы нигде, кроме храма, не получим.

Многим знакомо состояние уныния, или, как сейчас принято выражаться, депрессии, когда ничто не радует и все теряет смысл. В храм в этом состоянии также идти не хочется. Но православные люди знают, что если все же заставишь себя и доберешься до храма и богослужения, то все каким-то чудесным образом меняется. Вроде и простоял-то на службе бестолково, молитв почти не слышал, сам не столько молился, сколько пытался справиться с душевной бурей или с роящимися мыслями, а выходишь из храма, и на сердце — мир. Вроде бы внешне ничего не изменилось, обстоятельства все те же, но они уже не кажутся такими непреодолимыми, как раньше.

В храме наша молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой

И это неудивительно. Ведь в храме наша несовершенная молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой, в которой Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26). Поэтому в большинстве случаев даже самая глубокая и сосредоточенная частная молитва не будет для души столь благотворной, как пусть и несовершенная молитва церковная.

Святые отцы часто называют храм «небом на земле». В нем мы соприкасаемся с миром горним, входим, если так можно выразиться, в пространство вечности. Здесь мы получаем усмирение страстей и защиту от насильственного влияния злых духов, делаясь (по крайней мере на время) недоступными для них. Каждый раз, входя в пространство храма, мы совершаем свой личный малый исход из мира, который лежит во зле (1 Ин. 5,19), и избегаем его смертоносного жала.

В храме святой великомученицы Екатерины на Всполье. 2010 г. Фото – ocapodvorie.org

Действие общественной молитвы есть обратная сторона двоякой заповеди Божией о любви к Богу и к ближнему, поскольку личная молитва каждого христианина, молящегося в храме, усиливается, с одной стороны, молитвами других молящихся, а с другой — энергией Божественной.

Вот что писал об этом наш древнерусский святитель Симон, епископ Владимирский и Суздальский: «Не будь лжив, под предлогом телесной немощи не отлучайся от церковного собрания: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, — все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат мой: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитвами ли Церкви был он избавлен от руки Ирода? И Давид молится, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и рано посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, — говорит он, — двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, то как же тебе не верить, что тут Господь Бог наш».

Конечно, порой случаются объективные обстоятельства, действительно препятствующие посещению храма. Но не всё, что кажется нам препятствием, является таковым в очах Божиих. В этом отношении показателен случай, описанный в житии праведной Иулиании Муромской: «Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И не ходила она некоторое время в церковь, но молилась Богу дома. И вот однажды пришел поп той церкви рано утром один в церковь, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: «Иди, скажи милостивой Улиянии: что в церковь не ходит на молитву? Хотя и домашняя молитва ее Богу приятна, но все не так, как церковная».

Для человека, утвердившегося на пути божественном, посещение церковной службы становится потребностью не меньшей, а порой даже большей, чем питание телесное. Особенно остро ощущают эту потребность святые. Так, праведный Иоанн Кронштадтский признавался: «Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю, и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу…».

Впрочем, и сегодня, наверное, в каждом православном храме можно встретить хотя бы одну прихожанку, которая, подобно евангельской Анне пророчице (ср. Лк. 2, 36–37), почти постоянно пребывает в храме. При том, что окружающие этому обыкновенно отнюдь не способствуют. И близкие ее укоряют, и свои, православные, убеждают поумерить пыл, а она, превозмогая годы и болезни, едва ли не ползком, а все стремится на любезную изболевшемуся сердцу «обедню».

В заключение хочется привести удивительный пример непобедимой любви к Божественной службе одной из греческих подвижниц благочестия XX века: «Боголюбивая Кети не хотела пропускать ни одной вечерни и литургии. Она желала ходить на службу каждый день, поэтому искала храмы, где литургия совершалась и в будни. Она жертвовала своим сном, совершала многочасовые пешие переходы, лишь бы не пропустить Божественной литургии <…>

Кети Патера Кети старалась познакомиться со священниками всех соседних селений, чтобы была возможность приглашать их отслужить литургию. Чаще ходила в храм Пантанассы. Ночью переходила реку Лурос по веревочному мостику. Часто зимой он покрывался льдом, а у Кети всегда было по несколько сумок с продуктами для бедняков.

Один раз, когда мост снесло водой, на другой берег ей помог перебраться один старый пастух. Порой ей доводилось проводить в пути много часов. Однажды на Кети напали собаки, в другой раз она встретила медведя, но звери не причинили ей никакого вреда.

Трудно описать все, что случалось с Кети. Телефонов тогда не было. Как-то раз никто из знакомых иереев не предупредил ее о литургии. После работы Кети все же отправилась в путь. Сначала дошла до Филиппиады. Затем побывала в селениях Камби, Пантанасса, Святой Георгий. Но нигде службы не было, а тем временем стемнело. Кети (по-прежнему пешком) отправилась в Керасово, а оттуда в Вулисту, где к ней присоединилась сестра батюшки. По дороге они оступились и упали в яму. Женщины по колено провалились в асбест. Привели себя в порядок и отправились на литургию. Всего за вечер и ночь Кети прошла расстояние 30 километров. И так бывало нередко.

<…> Однажды в храме Кети упала со стула, на который забралась, чтобы зажечь лампадки. У нее случился перелом бедра. Она попала в больницу, где ей был прописан постельный режим. Но как она тогда смогла бы посещать службы? Хромая, она вышла из госпиталя, остановила машину и поехала в храм святого Георгия селения Филиппиада, где служил ее знакомый — отец Василий Залакостас. Там она легла в храмовом притворе. Двадцать дней и ночей она провела в церкви. Ежедневно приезжал священник и совершал Божественную литургию.

Однажды зимой случилось сильное ненастье. Ветер с корнем вырывал деревья. Но и это не стало препятствием для Кети. Ни секунды не сомневаясь, она отправилась на литургию, но обратно долго не возвращалась. Коллеги в волнении ждали Кети. Наконец она показалась. Ее лицо радостно сияло, хотя все ноги (насколько они были видны под ее длинным платьем) были в крови. Она объяснила, что опоздание связано с тем, что ей приходилось перелезать через поваленные деревья, встречавшиеся у нее на пути.

Так что же все-таки чувствовала Кети во время Божественной литургии? Наверное, это было что-то необъяснимое, если она, превозмогая все трудности, делала все возможное и невозможное, чтобы попасть на службу. Она сама пела, одаривала священников, носила с собой тяжелые богослужебные книги.

Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила еще на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог ее отвлечь. <…>

Ее любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: «Церковь, Церковь…»».

Остается лишь пожелать всем нам стяжать хоть малую толику той любви к церковному богослужению, которая описана в этих строках!

Вопрос читателя:

Зачем ходить в церковь, если можно молиться дома? Кроме того, в Библии написано, что молиться нужно «за закрытой дверью», чтобы ничего не отвлекало от общения с Богом

Отвечает протоиерей Андрей Ефанов:

Божие на Вас благословение! В Писании сказано о личной молитве и о том, что ею нельзя превозноситься и если молиться, то именно с Богом общаться, а не демонстрировать всем, какой ты молитвенник. Вы ведь и дружите ради человека и самой дружбы, а не для того чтобы продемонстрировать обществу, что у Вас есть дружба и какой Вы хороший друг, верно? Итак, то, о чем Вы пишете – это сфера личного.

Церковь – это Тело Христово, мистическим, непостижимым для человека образом объединенное сообщество людей, Глава Которого — Христос. И как в семье Вы не можете быть, если все время живете в отрыве от всех ее членов – не будучи с женой, не воспитывая своих детей. не заботясь о старших родственников, так и в Церкви человек не может быть, не актуализируя свою причастность к ней. Способы жизни Церкви – это совместная молитва (и вот тут как раз важно, что молится вместе вся община), участие в Таинствах церковных (Вы не можете вне Церкви ни исповедаться, ни причаститься, ни собороваться, ни креститься, ни миропомазаться, ни венчаться, ни стать священником) и на чисто социальном уровне – участие в жизни прихода.

И Церковь нужна, потому что Богом так задумано, что бытие человеческое реализуется не только в измерении личного общения человека и Бога, но и в измерении общения, в том числе духовного, с другими людьми.

О том, как появилась Церковь, можете прочитать .

Храни Вас Бог!

Статьи — ОСНОВЫ ВЕРЫ

Что есть такого в Церкви, чего не найти нигде больше? Зачем человек ходит в храм?

«Зачем ходить в церковь?» На это ответить невозможно, потому что вопрос задан слишком по существу. Как на этот вопрос ни отвечай, никакого абсолютно полного ответа, наверное, дать невозможно. До конца на этот вопрос ответить нельзя, потому что тайна церкви – неисчерпаема, и что такое церковь не так-то просто объяснить.

Хотя у церкви есть масса разных внешних и внутренних признаков, по которым она определяется как церковь, поэтому она узнаваема, люди знают, что такое церковь, но совершенно не до конца себе представляют, что же в церкви происходит и, действительно, зачем же нужно ходить в церковь?

Дело в том, что церковь представляется многими из нас, большинством из нас, даже теми, кто давно ходит в церковь, как некое место, которое, прежде всего, отвечает твоим потребностям. То есть в церковь ходить надо для того, чтобы получить то, что я нигде кроме церкви получить не могу. Тогда в каком-то смысле ответ на этот вопрос «Зачем ходить в церковь?» может быть дан: в церкви ты получишь то, что нигде никогда в другом месте ты не получишь.

И, собственно говоря, люди за этим в церковь и идут. Они идут в церковь, потому что нигде как в церкви ты не сможешь покрестить своего ребенка, нигде как в церкви ты не сможешь отпеть своего усопшего родственника, повенчать свой брак, подать записки на молебен, освятить воду и масса-масса других вещей, ради которых люди ходят, вернее, не ходят, а приходят в церковь.

Но оказывается, одновременно с этим, если человек поставит вопрос немножко глубже, то он может сказать: «А мне это как раз от церкви не надо. Мне не нужна святая вода, я могу и без нее обойтись. Мне не нужно подавать записки, я и сам помолюсь. Мне не нужно ничего такого от Бога внешнего, потому что, если я верю в Бога, то я могу и сам без церкви сказать Ему главные слова, почитать Его Святое Евангелие, понять как мне жить». И он будет абсолютно прав.

Потому что когда человек немножечко глубже и серьезнее начинает относиться к своей вере и понимать, что, собственно, зажженная свеча перед иконой – это еще не есть вера, это еще не есть осуществление твоей веры. Что заказанный молебен водосвятный – это не есть еще твой путь ко Христу.

Даже крещение, которое совершается в храме, даже те таинства, которые совершаются в храме (когда человек их воспринимает для себя как такие отношения, что «мне это нужно, и я это получу»), когда церковь становится неким таким «комбинатом по оказанию особых услуг», духовных услуг, которые никакой иной институт или комбинат оказания услуг в этом мире не окажет.

Но церковь тогда оказывается очень земным комбинатом по оказанию неземных услуг. И тогда вопрос «Зачем ходить в церковь?», с одной стороны, получает свой маленький ответ, а, с другой стороны, этот вопрос «Зачем ходить в церковь?» начинает звучать еще более и более серьезно. Потому что, если мы ходим в церковь за этим, значит, мы еще в церковь не ходим. Значит, в общем-то, чего-то мы о церкви не знаем того, зачем она существует, для чего вообще она нужна, что это такое – церковь?

К сожалению величайшему, этот стереотип нашего мышления выработан веками, тысячелетиями. Он такой, что за оказанную услугу надо чем-то заплатить. И, если я хочу что-то получить, то это мое приобретение должно быть чем-то отблагодарено, что-то должно быть эквивалентом того, что я получаю. И в церкви люди как-то очень быстро придумали, как можно найти этот эквивалент своим духовным нуждам. И эквивалент оказался тем же самым – деньги, обычные деньги.

И тогда интересным становится, что, когда человек приходит в церковь, главным местом для него становится не алтарь, где совершается самое важное (потому что то, что там совершается, во-первых, никому не понятно в большинстве случаев, а, значит, и не очень интересно, потому что, если бы было интересно, сразу стало бы понятно), а церковный ящик, только церковный ящик!

Именно там происходит самая активная жизнь в церкви, именно там самое интересное. Именно там тебе могут что-то объяснить, что-то рассказать, куда-то направить, потому что там человек получает знание – перед какой иконой ставить свечу, какому святому при каком случае надо молиться, где «за здравие», где «за упокой», сколько стоит сорокоуст… И все! И тогда это оказывается центром нашей жизни. Кому-то именно это и нужно от церкви. К сожалению, большинству людей, огромному количеству людей именно это в церкви больше всего и нужно, и понятно, и очевидно, что, если я прихожу в церковь за этим, мне надо в церкви что-то получить и взять.

Но есть люди, которым это не нужно, которые от Бога хотят иного и от веры своей хотят иного. И тогда они ставят вопрос: «А зачем нужна церковь, если это в церкви мне не очень нужно, я могу и сам молиться. Я понимаю, что оттого, что я поставлю свечу перед иконой в храме или зажгу лампадочку у себя дома, разница невелика. Я и Бог. Зачем церковь?» Этот вопрос надо почаще ставить перед собой всем людям – и верующим, и неверующим – и обязательно искать на него ответ.

Потому что церковь существует не для того, чтобы мы здесь что-то могли вот таким образом приобрести. В церкви ничего нельзя приобрести по одной простой причине: церковь – это место, где раздаются дары. Не гуманитарная помощь, конечно, не какие-то спецзаказы, не надо выстраиваться в очередь, занимать место заранее, тут нет VIP-зоны, просто ЦЕРКОВЬ – ЭТО ТАМ, ГДЕ ХРИСТОС РАЗДАЕТ ДАРЫ.

Когда Господь раздает свои дары, Он от человека ничего не требует, Ему не нужно, чтобы за это Ему платили, нельзя заплатить за самое главное в церкви – за милость Божию, за любовь Божию, за возможность быть услышанным, за возможность быть прощенным. НЕЛЬЗЯ ЗАПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СОЕДИНЯЕШЬСЯ СО ХРИСТОМ. Но ведь это и есть самое главное, когда Господь раздает дары.

Вот только дары Божии не похожи на то, что мы хотим приобрести. Потому что обычно человек приходит в церковь именно за тем, что он обычно желает своим близким на Новый год: крепкого здоровья, успехов в работе и счастья в личной жизни. Вот эти три позиции – неистребимые позиции, которые составляют, собственно говоря, сущность нашего представления о счастье, благополучии, правильности нашей жизни. Действительно, прежде всего, человек в этом нуждается: в крепком здоровье, в хорошей работе и в счастье в личной жизни. Что еще надо человеку? Ничего не надо.

Человек исчерпывает себя этими тремя просьбами, пожеланиями, а Бог-то дает совсем другое. Может Господь подать и счастье, и здоровье, и успехи до какой-то степени, до какого-то определенного периода, на какое-то определенное время, когда человеку это необходимо, но вообще-то Он в мир пришел не за этим.

И если человек читает Евангелие, кроме того, что он за ящик подает записки, то он, с удивлением узнав Евангелие, увидит, что ничего подобного Господь в Евангелии никому, во-первых, не обещает, не гарантирует и даже не желает. Какие же тогда дары человек может получить от Бога и хочет ли он этих даров, желает ли он этих даров? Или он от Бога всегда хочет получить только то, что нужно ему в данный момент?

Так чаще всего и бывает, что человек приходит в церковь не потому, что он ждет от Бога даров, а за тем, что «мне нужно сегодня вот столько, а все остальное не надо, ровно настолько мне надо сегодня от Тебя получить, дальше Ты в мою жизнь не вмешивайся, дальше Ты ко мне не стучись». И тогда получается, конечно, нелепость полная, потому что церковь – то место, где Бог встречает человека.

Вообще-то человек встречает Бога обычно вне церкви. И чаще всего так с нами случается, с людьми, которые обратились к Богу, пройдя через какой-то жизненный путь, свои ошибки, через какие-то скорби человеческие, что мы встречаем Бога совсем не в церкви, а встречаем Бога в самых неожиданных местах. Иногда в таких местах, о которых люди неверующие могут только сказать: «Там Бога нет». А вот именно часто человек встречает Бога там, где другим, большинству, кажется, что там Бога быть не может или спрашивают: «Ну, где же Ты, Бог?»

Встречают Бога в жутких, страшных местах, где не место Богу, но человек может там встретить Бога, и эта встреча с Богом может его, и должна, и так обычно бывает, перевернуть, сделать его жизнь совсем иной. И вот так человек после встречи с Богом очень сильно меняется внутренне, если эта встреча произошла.

И понятно – Бог слышит человека везде. Не надо ходить в церковь, чтобы быть услышанным, это же понятно. Будешь ты в самолете лететь на небе – Бог тебя услышит. Будешь ты под землей в шахте замурованным с шахтерами – Бог тебя услышит. Будешь ты в подводной лодке – Бог тебя услышит. Где б ты ни был – на земле, под землей, под водой, на воде, на другой планете вместе с космонавтами, – Бог тебя услышит, потому что Бог рядом с тобой всегда и везде. И, конечно же, когда люди говорят, что Бог у меня в душе – да, в том числе и…

А второй момент, очень важный – Бог-то тебя слышит, а как ты Его слышишь? А важно ли теперь тебе услышать Бога? А нужно ли тебе услышать Бога? Или теперь тебе достаточно того, что Бог тебя услышал, ты Его встретил и теперь как бы все, точка, главное в твоей жизни определено, все стоит на своих местах?

Вот теперь надо понять: а что значит – слышать Бога? А что значит – идти к Нему? Что значит – жить в вере? И тогда вопрос «Зачем ходить в церковь, зачем нужна церковь?» приобретает свою актуальность, потому что церковь – то место, где Бог встречает человека не для того, чтобы тот служил Ему молебны, не для того, чтобы тот ставил Ему свечи перед иконами, не для того, чтобы совершались какие-то атрибуты обрядов, атрибуты веры, из которых человек может взять себе нечто удобное, удобоносимое, и вот сейчас, в данный момент, ему необходимое.

А это то место, где Бог дает человеку дары. ПРЕЖДЕ ВСЕГО, САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ДАР, КОТОРЫЙ БОГ ПРИНОСИТ ЧЕЛОВЕКУ – ОН ПРИНОСИТ САМОГО СЕБЯ. НЕСТЕРПИМЫЙ, ТЯЖЕЛЕЙШИЙ, НЕВОЗМОЖНЫЙ ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ НАС ДАР. БОГ СЕБЯ ВРУЧАЕТ ЧЕЛОВЕКУ. И ЭТО ПРОИСХОДИТ ТОЛЬКО В ЦЕРКВИ. И больше нигде. Потому что церковь – это обиталище Божественных даров и то место на земле, которое сам Бог определил как место, где Он отдает Себя людям, чтобы люди смогли Его воспринять.

Можно всю жизнь ходить в церковь, как очень многие об этом думают, многие смотрят, и совершенно к этому не имеют никакого отношения. Потому что когда человек приходит к Богу таким образом, те слова, которые Христос сказал на Тайной Вечере своим ученикам, в молитве обращаясь к Своему Отцу, когда Он говорит: «И все Мое Твое, и все Твое Мое» (Ин. 17:10). И вот человек, который приходит к Богу по-настоящему, он не может не сказать этих слов Богу: «Все мое – Твое». Это самые главные слова, которые человек может сказать Богу, отдать себя Богу, в руки Божии, вручить себя Богу.

Но ведь на эти слова такой ответ Христос говорит: «Все Мое – твое». И когда для человека становится очевидным, что Господь ему готов отдать «все Мое – твое», то вообще-то очень часто человек обычно отвечает: «А мне все Твое не надо. Мне-то надо от Тебя только это, это и это. А все Твое – это слишком тяжело. Это слишком страшно. Это слишком невыносимо». Но ведь это и есть дары Божии. Когда человек приходит на исповедь, таинство покаяния, что человек думает, что человек говорит? «Я приобретаю или я отдаю? Конечно, таинство исповеди существует для того, чтобы я снял с себя свои грехи, чтобы я очистил свою душу».

Когда человек к таинству покаяния подходит, что обычно с нами происходит? Ведь для нас же это таинство необходимо для нашего спасения, мы же хорошо понимаем, что без покаяния, без очищения души, без раскаяния человек не может войти в Царствие Небесное. Но ведь когда, например, мы каемся, Господь прощает наши грехи, какое чувство мы испытываем? Чувство облегчения, ведь, правда? Прежде всего, нам важно почувствовать, что мы освобождены, что с нас снят этот груз греха.

А ВООБЩЕ-ТО, ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК НЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО БЫТЬ ПРОЩЕННЫМ – ЭТО БРЕМЯ, ЧТО БЫТЬ ПРОЩЕННЫМ – ЭТО ТЯЖЕЛЫЙ ДАР, ЗА КОТОРЫЙ НАДО ОТВЕЧАТЬ, ЧТО ЭТО – БОЛЬШАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ТО ТОГДА НИКАКОГО ПРОЩЕНИЯ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ. Потому что, если человек способен забыть, что он прощен, с легкостью отойти и не воспринимать прощение как бремя, как тяжесть, как тяжелый благодатный дар, тогда он никогда не поменяется. Тогда с ним ничего не произойдет, тогда он будет брать только то, что нужно ему теперь, он никогда не будет отдавать себя после этого.

То же самое происходит в таинстве причащения Святых Христовых тайн с нами, людьми воцерковленными. Потому что мы же сами знаем, когда нам это нужно – причащаться Святых Христовых тайн. И мы даже знаем, зачем нам это нужно, потому что мы воспринимаем таинство причащения Тела и Крови Христовых как тоже благодатный дар, как благодатную помощь нам в нашей жизни. Мы освящаемся, мы наполняемся благодатью, нам Господь дает силы, Он приходит к нам, чтобы очистить нас, чтобы нас с Собою соединить, но мы не понимаем самого главного – почему говорятся слова: «Тело ломимое, кровь изливаемая»?

Что это – причастие? Мы не понимаем и даже не хотим понять о том, что мы причащаемся страданиям Христовых, Его Креста, Смерти, Сошествия в ад и Воскресения. Это значит, что мы говорим, вот сейчас перед причастием мы читаем молитву Иоанна Златоустого: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистинну Христос, Сын Бога живаго…» А за этой молитвой стоят слова Апостола Петра: «Господи! с Тобой я готов и в темницу и на смерть…» (Мф.26:34; Мк.14:30; Ин.13:38).

Вот, когда человек причащается Христовых тайн, что он должен мыслить, что он должен говорить. Потому что, если я причастился Страданий Христовых, значит, я буду готов, что вместе с этим причастием мне Господь подаст весь Свой дар, всего Себя отдаст! Не ту часть, которую я хочу получить как приятное благодатное состояние, а вот то, самое главное, что за этим стоит – путь к Воскресению через Крест, страдания и ад. Но вот второй части мы не хотим, нам надо только это, в причастии нам надо только это, в исповеди нам надо это, в Соборовании – здоровья прежде всего, и так далее и тому подобное. И тогда понятно, зачем мы ходим в церковь.

Но за тем ли мы ходим в церковь и затем ли церковь существует, чтобы обслуживать наши религиозные потребности, как это совершенно замечательно поняли для себя советские атеисты, записав это в закон о религиях, что «культ обслуживает…» и так далее. А священник тогда – профессионал, тот, кто раздает и за это деньги получает. И такая церковь, и такое место, конечно, многих может ужасать и многим может не нравиться, потому что там, где торгуют благодатью, там Христа-то нет. Потому что Христос таких из церкви изгоняет, как в Евангелии написано.

А если человек приходит за дарами к Богу, готов сказать «Все мое – Твое» и в ответ не побояться услышать от Бога слова «Все Мое – твое», то церковь может существовать для человека, потому что церковь существует только за одним – церковь то место, где человек может стать похожим на Христа. Нигде, никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в каком другом месте, ни в каком другом мире это не может с человеком произойти, а вот ТОЛЬКО В ЦЕРКВИ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ СТАТЬ ПОХОЖИМ НА ХРИСТА. Через церковь Господь подает ему Себя. И через это восприятие Христа, через жизнь по Евангелию в церкви человек потихонечку, понемножечку, через огромные труды несения креста становится похожим на Христа.

Вот так в свое время пришел в церковь князь, воин, женолюб, любитель пиров, вина, грозный, с одной стороны, наказатель и судья, и, с другой стороны, щедрый раздаятель всевозможных почестей, а через какое-то время стал святым равноапостольным князем Владимиром, которого стали звать Красно Солнышко. Вот каким он стал – похожим на Христа.

Вот также пришла в храм страшная отъявленная блудница, гадкая и мерзкая. Пришла в церковь, а потом стала преподобной Марией Египетской.

И таких людей, которые приходили в церковь одни и говорили: «Все мое – Твое, Господи! Мое страшное, ужасное, отвратительное, возьми меня таким, какой я есть, но до конца», а в ответ были готовы принять Христа, их – миллиарды, миллиарды, которые стали похожими на Христа. Церковь только ради этого и существует. Никакой другой задачи у церкви нет, как делать нас похожими на Христа.

Подготовила Тамара Амелина

Зачем ходить в храм, если «Бог в сердце»?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *