Глас 6

Песнь 1

Ирмо́с: Яко по су́ху пешеше́ствовав Изра́иль, по бе́здне стопа́ми, гони́теля фарао́на ви́дя потопля́ема, Богу побе́дную песнь пои́м, вопия́ше.

Припев: Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Ны́не приступи́х аз гре́шный и обремене́нный к Тебе, Влады́це и Богу моему́; не сме́ю же взира́ти на не́бо, то́кмо молю́ся, глаго́ля: даждь ми, Го́споди, ум, да пла́чуся дел моих горько.

Припев: Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

О, го́ре мне гре́шному! Па́че всех челове́к окая́нен есмь, покая́ния несть во мне; даждь ми, Го́споди, сле́зы, да пла́чуся дел моих го́рько.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Безу́мне, окая́нне челове́че, в ле́ности вре́мя губи́ши; помы́сли житие́ твое́, и обрати́ся ко Го́споду Богу, и пла́чися о де́лех твои́х го́рько.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Мати Божия Пречистая, воззри на мя грешного, и от сети диаволи избави мя, и на путь покаяния настави мя, да плачуся дел моих горько.

Песнь 3

Ирмо́с: Несть свят, я́коже Ты, Го́споди Бо́же мой, вознесы́й рог ве́рных Твои́х, Бла́же, и утверди́вый нас на ка́мени испове́дания Твоего́.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Внегда́ поста́влени бу́дут престо́ли на суди́щи стра́шнем, тогда всех челове́к дела́ облича́тся; го́ре та́мо будет гре́шным, в му́ку отсыла́емым; и то ве́дущи, душе́ моя, пока́йся от злых дел твои́х.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Пра́ведницы возра́дуются, а гре́шнии воспла́чутся, тогда́ никто́же возмо́жет помощи́ нам, но дела́ на́ша осу́дят нас; те́мже пре́жде конца́ пока́йся от злых дел твои́х.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Увы́ мне великогре́шному, и́же де́лы и мы́сльми оскверни́вся, ни ка́пли слез име́ю от жестосе́рдия; ны́не возни́кни от земли́, душе́ моя, и пока́йся от злых дел твои́х.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Се, взыва́ет, Госпоже́, Сын Твой, и поуча́ет нас на до́брое, аз же гре́шный добра́ всегда́ бе́гаю; но Ты, Ми́лостивая, поми́луй мя, да пока́юся от злых мои́х дел.

Седа́лен, глас 6

Помышля́ю день стра́шный и пла́чуся дея́ний мои́х лука́вых: ка́ко отвеща́ю Безсме́ртному Царю́, или ко́им дерзнове́нием воззрю́ на Судию́, блу́дный аз? Благоутро́бный О́тче, Сыне Единоро́дный и Ду́ше Святы́й, поми́луй мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху. И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дичен

Свя́зан мно́гими ны́не плени́цами грехо́в и содержи́мь лю́тыми страстьми́ и беда́ми, к Тебе прибега́ю, моему́ спасе́нию, и вопию́: помози́ ми, Де́во, Ма́ти Бо́жия.

Песнь 4

Ирмо́с: Христо́с моя си́ла, Бог и Госпо́дь, честна́я Це́рковь боголе́пно пое́т, взыва́ющи от смы́сла чи́ста, о Го́споде пра́зднующи.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Широ́к путь зде и уго́дный сла́сти твори́ти, но го́рько бу́дет в после́дний день, егда́ душа́ от те́ла разлуча́тися бу́дет: блюди́ся от сих, челове́че, Ца́рствия ра́ди Бо́жия.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Почто́ убо́гаго оби́диши, мзду нае́мничу уде́ржуеши, бра́та твоего́ не лю́биши, блуд и го́рдость го́ниши? Оста́ви у́бо сия́, душе́ моя, и пока́йся Ца́рствия ра́ди Бо́жия.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

О, безу́мный челове́че, доко́ле углеба́еши, яко пчела́, собира́ющи бога́тство твое́? Вско́ре бо поги́бнет, яко прах и пе́пел: но бо́лее взыщи́ Ца́рствия Бо́жия.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Госпоже́ Богоро́дице, поми́луй мя гре́шнаго, и в доброде́тели укрепи́, и соблюди́ мя, да на́глая смерть не похи́тит мя негото́ваго, и доведи́ мя, Де́во, Ца́рствия Бо́жия.

Песнь 5

Ирмо́с: Бо́жиим све́том Твои́м, Бла́же, у́тренюющих Ти ду́ши любо́вию озари́, молю́ся, Тя ве́дети, Сло́ве Бо́жий, и́стиннаго Бога, от мра́ка грехо́внаго взыва́юща.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Воспомяни́, окая́нный челове́че, ка́ко лжам, клевета́м, разбо́ю, не́мощем, лю́тым звере́м, грехо́в ра́ди порабоще́н еси́; душе́ моя́ гре́шная, того́ ли восхоте́ла еси́?

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Трепе́щут ми у́ди, все́ми бо сотвори́х вину́: очи́ма взира́яй, уши́ма слы́шай, язы́ком зла́я глаго́ляй, всего́ себе́ гее́нне предая́й; душе́ моя гре́шная, сего́ ли восхоте́ла еси́?

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Блудника́ и разбо́йника ка́ющася прия́л еси́, Спа́се, аз же еди́н ле́ностию грехо́вною отягчи́хся и злым дело́м порабо́тихся, душе́ моя́ гре́шная, сего́ ли восхоте́ла еси́?

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ди́вная и ско́рая помо́щнице всем челове́ком, Ма́ти Бо́жия, помози́ мне недосто́йному, душа́ бо моя гре́шная того́ восхоте́.

Песнь 6

Ирмо́с: Жите́йское мо́ре, воздвиза́емое зря напа́стей бу́рею, к ти́хому приста́нищу Твоему́ прите́к, вопию́ Ти: возведи́ от тли живо́т мой, Многоми́лостиве.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Житие́ на земли́ блу́дно пожи́х и ду́шу во тьму́ преда́х, ны́не у́бо молю́ Тя, Ми́лостивый Влады́ко: свободи́ мя от рабо́ты сея́ вра́жия, и даждь ми ра́зум твори́ти во́лю Твою́.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Кто твори́т такова́я, я́коже аз? Якоже бо свиния́ лежи́т в калу́, та́ко и аз греху́ служу́. Но Ты, Го́споди, исто́ргни мя от гну́са сего́ и даждь ми се́рдце твори́ти за́поведи Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Воспряни́, окая́нный челове́че, к Богу, воспомяну́в своя́ согреше́ния, припа́дая ко Творцу́, слезя́ и стеня́; То́й же, я́ко милосе́рд, даст ти ум зна́ти во́лю Свою́.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богоро́дице Де́во, от ви́димаго и неви́димаго зла сохрани́ мя, Пречи́стая, и приими́ моли́твы моя́, и донеси́ я́ Сы́ну Твоему́, да даст ми ум твори́ти во́лю Его́.

Конда́к

Душе́ моя, почто́ греха́ми богате́еши, почто́ во́лю диа́волю твори́ши, в чесо́м наде́жду полага́еши? Преста́ни от сих и обрати́ся к Богу с пла́чем, зову́щи: милосе́рде Го́споди, поми́луй мя гре́шнаго.

Икос

Помы́сли, душе́ моя, го́рький час сме́рти и стра́шный суд Творца́ твоего́ и Бога: а́нгели бо гро́знии по́ймут тя, душе́, и в ве́чный огнь введу́т: у́бо пре́жде сме́рти пока́йся, вопию́щи: Го́споди, поми́луй мя гре́шнаго.

Песнь 7

Ирмо́с: Росода́тельну у́бо пещь соде́ла а́нгел преподо́бным отроко́м, халде́и же опаля́ющее веле́ние Бо́жие, мучи́теля увеща́ вопи́ти: благослове́н еси́, Боже оте́ц на́ших.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Не наде́йся, душе́ моя, на тле́нное бога́тство и на непра́ведное собра́ние, вся бо сия́ не в́еси кому́ оста́виши, но возопи́й: поми́луй мя, Христе́ Боже, недосто́йнаго.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Не упова́й, душе́ моя, на теле́сное здра́вие и на скоромимоходя́щую красоту́, ви́диши бо, яко си́льнии и млади́и умира́ют; но возопи́й: поми́луй мя, Христе́ Боже, недосто́йнаго.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Воспомяни́, душе́ моя, ве́чное житие́, Ца́рство Небе́сное, угото́ванное святы́м, и тьму кроме́шную и гнев Бо́жий злым, и возопи́й: поми́луй мя, Христе́ Боже, недосто́йнаго.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Припади́, душе́ моя, к Бо́жией Ма́тери и помоли́ся Той, есть бо ско́рая помо́щница ка́ющимся, умо́лит Сы́на Христа Бога, и поми́лует мя недосто́йнаго.

Песнь 8

Ирмо́с: Из пла́мене преподо́бным ро́су источи́л еси́ и пра́веднаго же́ртву водо́ю попали́л еси́: вся бо́ твори́ши, Христе́, то́кмо е́же хоте́ти. Тя превозно́сим во вся ве́ки.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Ка́ко не и́мам пла́катися, егда́ помышля́ю смерть, ви́дех бо во гро́бе лежа́ща бра́та моего́, безсла́вна и безобра́зна? Что у́бо ча́ю, и на что наде́юся? То́кмо даждь ми, Го́споди, пре́жде конца́ покая́ние. (Дважды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Ве́рую, яко прии́деши суди́ти живы́х и ме́ртвых, и вси во свое́м чи́ну ста́нут, ста́рии и млади́и, влады́ки и кня́зи, де́вы и свяще́нницы; где обря́щуся аз? Сего́ ра́ди вопию́: даждь ми, Го́споди, пре́жде конца́ покая́ние.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пречи́стая Богоро́дице, приими́ недосто́йную моли́тву мою и сохрани́ мя от на́глыя сме́рти, и да́руй ми пре́жде конца́ покая́ние.

Песнь 9

Ирмо́с: Бога челове́ком невозмо́жно ви́дети, на Него́же не сме́ют чи́ни а́нгельстии взира́ти; Тобо́ю же, Всечи́стая, яви́ся челове́ком Сло́во Воплоще́нно, Его́же велича́юще, с небе́сными во́и Тя ублажа́ем.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Ны́не к вам прибега́ю, а́нгели, а́рхангели и вся Небе́сныя Си́лы, у Престо́ла Бо́жия стоя́щии, моли́теся ко Творцу́ своему́, да изба́вит ду́шу мою́ от му́ки ве́чныя.

Поми́луй мя, Боже, поми́луй мя.

Ны́не пла́чуся к вам, святи́и патриа́рси, ца́рие и проро́цы, апо́столи и святи́телие и вси избра́ннии Христо́вы: помози́те ми на суде́, да спасе́т ду́шу мою́ от си́лы вра́жия.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Ны́не к вам воздежу́ ру́це, святи́и му́ченицы, пусты́нницы, де́вственницы, пра́ведницы и вси святи́и, моля́щиися ко Го́споду за весь мир, да поми́лует мя в час сме́рти моея́.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ма́ти Божия, помози́ ми, на Тя си́льне наде́ющемуся, умоли́ Сына Своего́, да поста́вит мя недосто́йнаго одесну́ю Себе́, егда́ ся́дет судя́й живы́х и ме́ртвых, ами́нь.

Молитва

Го́споди Иису́се Христе́, Сы́не Бо́жий, поми́луй мя гре́шнаго.

Влады́ко Христе́ Бо́же, Иже страстьми́ Свои́ми стра́сти моя исцели́вый и я́звами Свои́ми я́звы моя уврачева́вый, да́руй мне, мно́го Тебе прегреши́вшему, сле́зы умиле́ния; сраствори́ моему́ те́лу от обоня́ния Животвор́щаго Те́ла Твоего́, и наслади́ ду́шу мою Твое́ю Честно́ю Кро́вию от го́рести, е́юже мя сопроти́вник напои́; возвы́си мой ум к Тебе́, до́лу пони́кший, и возведи́ от про́пасти поги́бели: яко не и́мам покая́ния, не и́мам умиле́ния, не и́мам слезы́ уте́шительныя, возводя́щия ча́да ко своему́ насле́дию. Омрачи́хся умо́м в жите́йских страсте́х, не могу́ воззре́ти к Тебе в боле́зни, не могу́ согре́тися слеза́ми, яже к Тебе любве́. Но, Влады́ко Го́споди Иису́се Христе́, сокро́вище благи́х, да́руй мне покая́ние всеце́лое и се́рдце люботру́дное во взыска́ние Твое́, да́руй мне благода́ть Твою и обнови́ во мне зра́ки Твоего́ о́браза. Оста́вих Тя, не оста́ви мене́; изы́ди на взыска́ние мое́, возведи́ к па́жити Твое́й и сопричти́ мя овца́м избра́ннаго Твоего́ ста́да, воспита́й мя с ни́ми от зла́ка Боже́ственных Твои́х Та́инств, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере и всех святы́х Твои́х. Ами́нь.

Боговидец

1579 Комментариев: 2

Всем нам хорошо знакомы слова ирмоса первой песни Покаянного канона ко Господу нашему Иисусу Христу — «Яко по суху пешешествовав Израиль, по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема». Они напоминают о чудесных событиях, сопровождавших бегство израильтян от слуг фараона. Моисей повел свой народ к Ханаану не самой короткой дорогой — через район современного Суэцкого канала.

Кратчайший путь был перекрыт войсками восставших против Египта сирийцев. Фараон, придя в себя от постигшего его удара, но не сделав очевидных выводов, снарядил за беглецами погоню. Однако на стороне евреев был Сам Господь, Который пребывал в их стане в виде огненного и облачного столпа.

Не удивительно, что израильтяне смогли легко преодолеть, казалось бы, совершенно непреодолимые препятствия. Их путь пересекала цепь водоемов, именуемая морем Тростников (в русском переводе — Красное море, в церковнославянском — Чермное море).

Обогнуть его не было никакой возможности, но по велению Божию вода расступилась перед израильтянами, образуя две водные стены — слева и справа от беглецов. Безрассудные слуги фараона в пылу погони ринулись за ними, и вода сомкнулась над их головами.

Чтобы вывести евреев из египетского плена, Господь творил чудеса. Они являются зримым свидетельством того, что Бог неотлучно пребывает со Своим народом. Переход евреев через Чермное море имел и символическое значение: это прообраз новозаветного крещения и чудесного рождения Господа Иисуса Христа от Девы Марии.

Во мрак, где Бог

Путь израильтян лежал к горе Синай (другое название — Хорив). Ее точное местонахождение неизвестно. Согласно самой распространенной версии, Синай — это гора Джебел-Муса (гора Моисея), у подножия которой сейчас находится монастырь святой великомученицы Екатерины.

Здесь Господь заключил с Израилем великий договор — завет, который сотворил из горстки испуганных беглецов народ Божий, народ царей и священников. Перед заключением этого союза израильтяне все вместе постились два дня.

На третий день густая тьма обложила гору Синай и раздался трубный звук, который становился все сильнее и сильнее. В густом облаке и в огне на гору Синай сошел Сам Бог. Хотя союз был заключен со всем народом, взошли на святую гору только Моисей и Аарон. Они отправились во мрак, где Бог (Исх.

20, 21), чтобы услышать слова: Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим (Исх. 20, 2). Но как может Бог скрываться во мраке, ведь Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы (1 Ин.

1, 5)? Святые отцы говорят о том, что Божественный мрак — это понятие, выражающее недоступность Бога для обычных человеческих способов познания, а Божественный свет — понятие, обозначающее присутствие Бога в сотворенном Им мире.

По молитве праведника

На горе Синай Моисей получил каменные скрижали, на которых Сам Господь начертал десять заповедей.

Библеисты предполагают, что первый свод законов содержал в себе буквально десять слов, написанных с помощью протосинайского алфавита, в основу которого были положены египетские иероглифы, адаптированные для семитского языка. Однако эти скрижали до нас не дошли.

Дело в том, что за время отсутствия Моисея в стане израильтян многое изменилось. Без посредника-пророка они почувствовали себя брошенными Богом и по неверию своему нарушили вторую заповедь Десятисловия: «Не сотвори себе кумира», изваяв золотого тельца для поклонения.

Узнав об этом, Моисей сначала уничтожил скрижали, а потом — золотого тельца. Уничтожение скрижалей не было вспышкой гнева — пророк-боговидец показал этим, что израильтяне не достойны принять такой великий дар от Бога.

Таким образом, завет между Богом и богоизбранным народом был нарушен и расторгнут. Однако греха Моисея в этом не было, и Господь предложил ему стать отцом нового избранного народа, как некогда был Авраам.

Но Моисей умолял Господа помиловать его народ; тем самым он проявил великую любовь к тем, кто недостоин этой любви, — ту любовь, которую через много веков назовут христианской. В ответ на это Господь пообещал праведнику, что доведет народ израильский до земли Ханаанской, но Сам не пойдет с ними.

И снова Моисей умоляет Господа не оставлять свой народ, потому что пророк понимает, что обетованная земля — там, где есть Бог. И Господь снова внимает молитве праведника: Он согласен Сам вести этот народ далее. Однако наказанием за нарушение завета стал отказ Господа присутствовать среди народа. Столп облачный и шатер Моисея отныне находятся вне стана израильтян.

Присутствие Бога Живого требует от человека и от народа абсолютной святости, ибо Бог свят, а святость для грешников невыносима. Так что даже лицо Моисея, несущее на себе отблеск Божественной славы, будет теперь скрыто за покрывалом.

Второй Синайский завет отличается от первого тем, что теперь грешный народ не может видеть Бога телесными очами. Кроме того, он содержит, кроме десяти универсальных заповедей, очень много обрядовых предписаний.

Чтобы народ Израиля снова не изваял какой-нибудь вариант золотого тельца, Бог дает ему точные описания, как следует благочестиво Ему поклоняться, как приносить жертву, каким должно быть место для поклонения и главное — каким должен быть человек, служащий Истинному Богу.

У границы земли обетованной

Долог и опасен был путь к Ханаану. И вот вожделенная земля уже в пределах видимости. Но что там находится, в этой таинственной стране? Какие ее населяют народы? Моисей посылает в землю Ханаанскую двенадцать разведчиков, среди которых Библия называет и Иисуса Навина — самого верного его слугу.

Возвратившись, они сообщают о прекрасной местности и том, что она населена могучими воинами. Евреи не верят, что Господь поможет ее завоевать, и решают возвратиться в Египет. Только Иисус Навин и Халев продолжают верить в обетование Господне.

Неверие в очередной раз приводит народ израильский к бунту, но Господь в очередной раз внимает мольбе кроткого Моисея и дарует «жестоковыйному» Израилю прощение.

Однако наказание должно свершиться: никто из евреев, покинувших Египет в возрасте старше семи лет, за исключением Халева и Иисуса Навина, не войдет в Землю обетованную. Она будет открыта только тем, кто не имел опыта рабства.

Грех Моисея

Последние годы жизни боговидца были омрачены постоянным ропотом народа, попытками оспорить его авторитет или даже опорочить его имя. Самым крупным восстанием против Моисея и Аарона было восстание Корея, Дафана и Авирона.

За Своего пророка вступился Сам Господь: земля поглотила бунтовщиков: Дафана и Авирона с семьями и Корея вместе с ними. Однако семью Корея Бог пощадил. Из его потомков Он впоследствии воздвиг великого пророка Самуила. Вместе с бунтовщиками погибли 14 тысяч человек.

После смерти непокорных Господь дал народу Израиля знамение: чудесным образом расцвел жезл Аарона — мертвое и сухое дерево вновь обрело жизнь.

Миссия Моисея почти подошла к концу, и его человеческие силы тоже были на исходе. Пророк устал. Устал от ответственности, устал от бесконечных претензий со стороны маловерных израильтян. И эта усталость дала свои горькие плоды. Однажды народ Израиля в очередной раз возроптал на то, что им не хватает воды.

Господь повелел Своему пророку произвести воду из скалы. С раздражением и совсем не праведным гневом обратился Моисей к народу, и вместо того чтобы приказать скале извести воду, как повелел Господь, дважды ударил по ней жезлом. Казалось бы, разница невелика.

Но Господь за то, что Моисей и Аарон не поверили Ему, дает им обетование: они умрут, так и не увидев цели своего великого путешествия.

В чем же состоит грех Моисея? Толкователи Библии говорят о том, что Моисей усомнился в том, что Господь и в этот раз сотворит чудо. В духовной жизни не бывает мелочей, и кому много дано, с того многое и спрашивается; потому минутная слабость великого праведника оказалась достойна той же кары, что и упорное неверие израильтян, поднявших мятеж против Бога.

От мрака Синая — к свету Фавора

Время земной жизни боговидца подошло к концу. Народу Израиля были нужны непоколебимая вера и молодой вождь, такой верой обладающий. Таким вождем стал верный ученик Моисея, Иисус Навин, который и ввел свой народ в Ханаан.

Перед смертью Моисей по велению Господа взошел на гору Аварим и оттуда бросил прощальный взгляд на землю Ханаанскую. Там же великий праведник скончался. По преданию, ему было 120 лет.

Моисей не вошел в Землю обетованную, но вошел в Царствие Небесное. На горе Фавор мы вновь увидим великого праведника возле Господа Иисуса Христа — в тот момент, когда Он являет ученикам сияние Своей славы.

Газета «Православная вера» № 18 (566)

Теперь сам текст

Канон покаянный, от жены во чреве плод свой сгубившей, глас 6, егоже припев: Помилуй мя, Боже, помилуй мя

Песнь 1

Ирмос: Яко по суху пешешествовав Израиль, гонителя фараона видя потопляема, Богу победную песнь поем вопияше.

Самолюбия грехом ослепленная, оставила есмь заповедь Божию, да наследят землю, юже Ты сотворил еси, чада моя, и жизнь вечную. Ныне, Отче милосердный, дерзаю молити Тя, помилуй мя!

Увы мне многогрешной, паче всех человек согрешила есмь яко безумная убих чада своя.

Иохаведа, сия матерь Моисеова гнева фараонова не убояшася, отдала есть чадо свое волнам и воле Божией, аз же самочинно предала есмь смерти младенца моего в утробе своей, ныне ужасаюся зря бездну греха моего и молюся.

Богородичен: Мати Божия, неболезненно бездну милосердия нам рождшая, услыши мое рыдание и умоли Владыку, помиловати мя и чада во утробе мною погубленная.

Песнь 3

Ирмос: Несть свят, якоже Ты Господи Боже мой, вознесый рог верных Твоих Блаже, и утвердивый нас на камени исповедания Твоего.

Древле праотцы малую заповедь нарушиста, рая отчужденны беста, аз же Каину убийце уподобилася есмь, окаянная, в чесом надежду полагаю?

Горе мне окаянной, чада моя убиенная взывают к Богу, ты же, душе моя, возлюби всякое довольство и сладострастие, чем днесь оправдишися?

Саре и Елисавете и Анне жене Иоакимовей милость благочадием Господь показа, призрев утробы их в старосте маститей, аз же благочадию воспротивилася есмь, яко лютая богоборица.

Богородичен: Преблагословенная Богородице Дево, упование мое и надежда, умоли Сына своего да помилует окаянство мое, и чад моих убиенных спасет.

Песнь 4

Ирмос: Христос моя сила, Бог и Господь, честная Церковь поет боголепно поет взывающи, от смысла чиста о Господе празднующи.

Страсти предашася блудодеяния и прелюбодейства, омрачих разум мой богозданный и оттого человекоубийца сотворилася есмь, и несть во мне спасения упования.

Клятвы во Крещении Святем преступих и душу беззаконием окалях, прими покаяние мое, Боже мой и очисти мя.

Нравом разбойница и делом убийца, како предстану ти, Создателю мой; Ты же без греха един и вся беззакония моя пред Тобою выну, ныне очисти мя покаянием.

Богородичен: Тя трепещут Херувимы, Тя старшатся и темные беси! Отгони их ополчение грозное от душ чад во чреве мною загубленных, присно их заступающи.

Песнь 5

Ирмос: Божиим светом Твоим Блаже, утренюющих Ти души любовию озари, молюся, Тя ведети Слове Божий, Истиннаго Бога, от мрака греховнаго взывающа.

Паки и паки возлюбиша блуд паче живота вечного вчера и днесь, ныне кровь невинная вопиет к Небесам, аз же стужаюся кары Божией и срамлюся.

В бездне греховней валяюся, черна душею и мрачна сердцем, но даждь ми Господи слезы, да очущуся милосердием Твоим

О сердце мое прелюбодейное! Отвратися от лукавства и блуда, воспряни от блата греховнаго! Виждь спасение Давидово! Есть бо и нам надежда в смиренном скорушении.

Богородичен: Мати Божия, призри на чада моя убиенная, умоли Владыку многомилостиваго, да не погубит души их, яко же аз в беззаконии моем.

Песнь 6

Ирмос: Житейское море, воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу Твоему притек вопию Ти: возведи от тли живот мой Многомилостиве.

Попечением Твоим, Господи, изблева неврежденна Иону морский зверь, чада же моя из утробы изверженны быша мертворожденны, Милостивее, очисти сердце мое беззаконное.

Ада грозного трепещу, по грехом бо моим предана буду в руки мучителей, но яко разбойник вопию Ти, помяни мя, Господи, и прости лютости моих прегрешений.

Верую, яко сядеши судити живым и мертвым, аз же душегубица стану где? но ныне очисти мя покаянием, Боже, молюся Ти.

Богородичен: Мати Преблагая, укрепи мя, окаянную, в добром житии, всякое бо зло обдержит мя, и не имею надежды обратитися на благое, аще не Ты заступиши мя.

Кондак: Увы мне, многогрешней! Беззакония превзыдоша главу мою! Омрачихся умом и раба бысть плотския страсти. Блудных поползновений ради загубила еси во чреве чад своих. Зане разверзеся ныне ад и трепещу окаянная аз! Господи, из глубины вопию Ти: помилуй мя, яко согреших Тебе.

Икос: Внемли племя недостойное, из негоже аз нахудшая есмь. На что надеетеся чадоубийци богомезкия; Уже секира источена есть и спекулатор грозный часа судного ждет.

Червь неусыпаемый и огнь неугасаемый, се удел грешников, се бездна велика есть. Паче же бездна грехов человеческих. Многомилостиве Боже, очи ми отверзый и узрех глубину беззаконий моих. Призри, услыши, Отче, вопль отчаяния моего.

Господи из глубины вопию Ти: помилуй мя, яко согреших Тебе.

Песнь 7

Ирмос: Росодательну убо пещь содела Ангел преподобным отроком, халдеи же опаляющее веление Божие, мучителя увеща вопити: Благословен еси Боже Отец наших.

Аз безумием ослеплена бых, и живота внеутриутробнаго не разумех, и Церкви Божией о сем не послушах, ныне прими за послушание молитвы моя, и помилуй мя.

Бесами лютими поборена бых, и родительство свое отринух, ныне от сна немилосердия очнухся, и взываю Ти, не отрини мя Отче от Твоего родительства.

Аще и богопротивница вольная бых, но Ты, Господи, яко слепому отверзл еси очи и ныне моя очеса мысленные отверзи.

Богородичен: Адскаго трепещу запаления, и несть по делом моим мне спасения надежды, но ты мя заступи, Владычица, яко милостивая за грешных Заступница.

Песнь 8

Ирмос: Из пламене преподобным росу източил еси, и праведнаго жертву водою попалил еси, вся бо твориши Христе, токмо еже хотети, тя привозносим во вся веки.

На Суде праведнем в День Господний аз, яко чадоубийца и блудодейца, где обрящуся, но со слезами вопию Ти, Христе, омый грехи моя неизреченным милосердием Твоим.

Гнев Твой Господи возбудих, и проклятие на ся наведох, умилостивися о мне окаянней и прости моя беззакония.

Ныне с плачем вопию ко Владыце, призри на создание Твое, и не даждь мне погибнути от грехов моих, каюся и трепещу наказания, но Ты мя в час Суда Твоего помилуй.

Богородичен: Ангели грознии поймут мя и введут во тьму кромешную, аще не ты Мати Божия предстательствуеши за мою окаянную душу в час судный.

Песнь 9

Ирмос: Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини ангельстии взирати: Тобою же Всечистая, явися человеком Слово воплощено, Егоже величающее, с небесными вои, Тя ублажаем.

Отче Преблагий, утверди сердце мое в покаянии, да не застанеши мя расслаблену душею, яко не могу оправдитися пред Тобою по грехом моим

Господи, Царю видимых и невидимых, призри душу непорочную погубленного чада моего, аще просвящения бани Крещенской и не сподобилася еси, но не лиши ея милосердия Твоего, аз бо есмь виновница сего и к Тебе со слезами взываю.

Всеблагий Владыко! призри на мене кающуюся и утверди в житии непорочнем, да в сокрушении сердечнем и в делех милосердия совершу дни моего окаяннаго живота, яко в Тебе твердое упование имам.

Богородичен: Рождшая Спаса всем, прими покаянный вопль мой и утверди мя на пути спасения, Мати Пренепорочная.

Молитва

Господи Иисусе Христе, Боже Всемогущий! К Тебе, Благому и Человеколюбцу взываю из бездны падения моего греховнаго! Ты создал еси мою душу, Ты воззвал мя еси от небытия в живот, чим воздам Ти, кроме душегубства чад во утробе моей?

Господи, Боже мой! Ты излиял еси Кровь Свою о гресех мира, Ты послушлив был даже до смерти, что уподоблю сему, кроме моего непослушания?

Христе Иисусе, Слове живый! Ты благословил чад приходящих к Тебе, Ты обещал еси им Царствие Небесное, аз же отвергла есмь детей, иже от Тебя посылаемых!

Но яко не предал еси окаянство мое Господи, до сего дня мучителем демонам, дерзаю взывати Ти: се заблудшая раба Твоя, услыши мой вопль покаянный! Взыщи души младенцев мною убиенных, несть бо в них греха, но мое беззаконие низведе их в долину смертную. И аще не иждивеши милости Твоея, не остави и мя в покаянии зовущую Ти:

Слава милосердию Твоему неоскудевающему.

Слава силе Твоей, грешныя восставляющей.

Слава Тебе, яко у Тебе несть мертвых, но все живы.

Слава Тебе, Боже, хранящему вся.

Помилуй, Блаже, прегрешения моя.

Аминь.

Русская Православная Церковь

Московский Патриархат

Тверская епархия

Тверь 170100 ул. Советская, 10 тел./факс: (4822) 34-37-38

mob.:89106475005 e-mail: sviona@rambler.ru

23 мая 2007 года в г. Твери по благословению Архиепископа Тверского и Кашинского Виктора состоится ставшая уже традиционной международная миссионерская конференция «Актуальные вопросы православной миссии». Время конференции не случайно приурочено ко дню памяти св.

Кирилла и Мефодия, первых просветителей славян. Их глубокая мудрость, их знание жизни славян, а самое главное – личная святость жизни являются примером для современных православных миссионеров.

Миссионерская деятельность требует от нас непоколебимой преданности Христу, жизненного исполнения Его заповедей, и одной из важнейших – любви к человеку.

Для умножения этих добродетелей, для большего успеха в деле просвещения Словом Божьим наших соотечественников, для общения в духе братской любви в очередной раз наш город приглашает известных миссионеров, богословов и православных публицистов. В программе конференции следующие доклады:

1. Протоиерей Алексий Уминский (Москва), ведущий телепрограммы «Православная энциклопедия». Православная миссия на телевидении.

2. Керданов Дмитрий Альбертович (Тверь), кандидат биологических наук. Проблемы преподавания теории эволюции в школе: православный взгляд.

3. Дворкин Александр Леонидович (Москва), профессор ПСТГУ. Тоталитарные секты и демократическое государство.

4. Протоиерей Александр Новопашин (Новосибирск). Миссионерское служение в Сибири.

5. Священник Георгий Белодуров (Тверь). Эсхатологические вопросы миссионерской деятельности пастыря.

6. Священник Лев Семенов (Тверь), зам. председателя Миссионерского отдела Тверской епархии, ответственный секретарь Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС), доцент Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, кандидат исторических наук. О новых попытках тоталитарной секты Муна под маской миротворцев повлиять на российские властные структуры.

7. Фролов Кирилл Александрович (Москва), пресс-секретарь Союза православных граждан. Новая стратегия антицерковной пропаганды – перевод антицерковных идей на церковный язык.

8. Иванов Павел Сергеевич (Тверь), кандидат философских наук. СМИ и Церковь. Проблемы диалога.

9. Петровский Игорь Павлович (Фрибург, Швейцария). Святость Церкви и грехи ее членов. История обвинений и проблемы апологетики.

10. Тумин Андрей Александрович (Тверь). Православная миссия в современных условиях формирования принципов толерантности и толерантных отношений.

11. Протоиерей Александр Шабанов (Тверь). Особенности миссии в городской молодежной среде.

По итогам конференции состоится «круглый стол», где представители СМИ смогут пообщаться с докладчиками.

Миссионерский отдел Тверской епархии приглашает всех интересующихся вопросами современной миссии посетить конференцию, которая состоится 23 мая 2007г. в Малом зале ДК Союзов (ул. Вагжанова, д. 14-а). Начало в 10-00.

Вход свободный.

Председатель Миссионерского отдела

протоиерей Александр Шабанов

Page 3

Я искренне рад объединению РПЦ и РПЦЗ.Вспомнился и один постинг, который я писал по этому поводу 17 марта 2004 года.

Теперь проблема, которую обсуждали тогда в прошлом. И слава Богу!

Page 4

fater_goЯ простой священник… Ничего особенного. Любой другой священник расскажет вам тоже самое. А именно, что больным после причащения Св. Христовых Тайн становится легче. И после Соборования тоже. А некоторые и совсем исцеляются. А бывает, что приходит человек тяжко больной, особенно перед опасной операцией.

Обычно в таких случаях, как в случае с исцелением говоришь следущие примерно слова: Бог не фокусник. И чудеса творит с определенной целью. Некоторым подет чудо в укреплении веры, а некоторым для исправления их жизни. Вот ты жил по своим соображениям, а Бог хочет, чтобы ты жил по-божески.

Почему у тебя был рак? Почему ты был обречен? Значит такой, каким ты был, ты был Богу не нужен. Сделайся ДРУГИМ, и Бог даст тебе здоровье. Вот это самое главное – стать Другим! Вот и последнее время я часо посещаю смертельно больного человека. Я прихожу к нему. Он желтый. Печень почти не работает. Ухожу – уже светленький…

Но с каждоой неделей он все тяжелеет. Но маленькие чудеса продолжаются на каждом причастии. И вот сегодня вдруг осенило. Не только больному Господь являет эти чудеса, не только его близким, которые это видят, и удивляются.

Но это и ДЛЯ МЕНЯ! Чтобы и я стал ДРУГИМ! Чтобы стал усерднее, молитвеннее, чтобы убоялся грехов моих, смирился перед всеми скорбями и недугами, подаваемыми мне Господом!

Господи! Я понял… Я постараюсь стать им.

Page 5

Дорогого протоиерея Алекасандра

ruslan_st с Днем Рождения!!!Многая лета, отченька!!!

Page 6

Тут у кого-то в журнале была история Охлобыстина (про о. Савву и двух наркоманов). Мне нужно рассказать ее одному парню, которому предстоит сделать выбор.

Киньте ссылку, кто знает.

Page 7

|

Канон как жанр богослужебной гимнографии

Канон (в переводе с греческого – «правило») является одним из жанров богослужебных песнопений. Каноны основаны на библейских песнях. Они могут быть посвящены Господу, Божьей Матери, святым или церковным праздникам. Песни канона повествуют о значимых библейских событиях, которые Церковь истолковывает как пророчества или прообразы. Например, переход евреев через Красное море является прообразом крещения и спасения от ада. Одним из наиболее известных является канон покаянный ко Господу Иисусу Христу.

Добавление молитвенных песнопений к некоторым стихам библейских песен практиковалось ещё первыми христианами. В качестве самостоятельного жанра со структурой и правилами исполнения канон сформировался в середине 7 века. Первыми составителями канонов считаются святые Андрей Критский, Иоанн Дамаскин, Косма Маюмский.

Домашняя молитва

Песен в каноне может быть до 9 – по количеству ангельских чинов. Каждая песнь, в свою очередь, включает ирмос (зачин) и несколько тропарей. Каждый тропарь предваряется общим для всего канона припевом. Содержание ирмосов связано с библейским песнями. Тропари же посвящены той личности или празднику, в чью честь был составлен канон. Песни большинства канонов заканчиваются тропарём, который посвящён Богоматери и называется «богородичен». В конце канона читается молитва.

Каноны используются во многих богослужениях (утреня, воскресная полунощница, панихида и другие). Также они читаются в домашней молитве. Хоть канон и считается песнопением, в Русском Православии его принято читать, поются лишь ирмосы. Чаще всего полностью поётся лишь Пасхальный канон.

Анна Георг Словцова: ….После войны семья наша почти два года кочевала по разорённой войной Украине, так как воинская часть отца восстанавливала разрушенные немцами аэродромы. На одном из полустанков отец, выскочивший с чайником за кипятком, вдруг вернулся, неся вместе с товарищем безногого солдата. За ними внесли солдатский рюкзак и старенький баян. Ноги у солдата были отняты по самый пах. А сам он был молод, красив и, что называется, в «стельку» пьян. На удивлённые вопросы мамы и бабушки отец отвечал кратко и потрясённо: «Он пел!» Молодого инвалида старательно обтёрли мокрым полотенцем и уложили на топчан теплушки. Тем временем офицеры, желая установить личность солдата, проверили его рюкзак и были полностью сражены: безногий солдат был награждён пятью боевыми орденами, а отдельно, в красной коробочке, лежал Орден Ленина. И был инвалид сержантом Авдеевым Николаем Павловичем от роду двадцати пяти лет. Офицеры, прошедшие войну, многие, как мой отец, ещё и финскую, знали цену таким наградам. Среди орденов лежало письмо. Видно было, что его неоднократно комкали, а потом расправляли. Письмо было подписано: «любящая тебя Шурочка». «Любящая Шурочка» писала, что будь у Николая хоть одна нога — она бы за ним в госпиталь приехала. А уж совсем ползуна она, молодая и красивая, взять не может. Так и писала Шурочка — «ползуна!» В вагоне повисла угрюмая тишина. Мама всхлипнула, бабушка убеждённо сказала: «Бог её накажет!» — и ещё раз бережно обтёрла лицо спящего. Спал безногий солдат долго, а проснувшись, казалось, совсем не удивился, что едет неизвестно куда и неизвестно с кем. Так же легко согласился он остаться пока в нашей части, сказав при этом: «Там видно будет». Охотно откликнулся Николай и на просьбу спеть, с которой на удивление робко обратился мой отец, вообще-то человек не робкого десятка. Он впоследствии как-то, казалось нам тогда, робел перед Авдеевым. Это было преклонением перед уникальным талантом. Авдеев запел. Бархатный бас поплыл по вагону и словно заполнил собой окружающее пространство. Не стало слышно грохота колёс, за окном исчез мелькающий пейзаж. Сейчас иногда говорят — «попал в другое измерение». Нечто подобное произошло тогда с пассажирами вагона-теплушки. Я до сих пор думаю, что мне довелось в детстве слышать певца, обладающего не только уникальным голосом, но и ещё богатой, широкой душой, что и отличает великих певцов от бездарностей. Однажды я спросила бабушку: «Почему, когда дядя Коля поёт, облака то останавливаются, то бегут всё быстрей?» Бабушка задумалась, а потом ответила мне, как взрослой: «А ведь и правда! Это у нас душа от его голоса то замирает, то к Богу устремляется. Талант у Коленьки такой особый». А вскоре произошло то, что заставило окружающих посмотреть на певческий талант Авдеева с ещё большим изумлением. Через дорогу от школы, где жили офицерские семьи, в небольшом домике жила пожилая еврейка — тётя Пейся со своей очень красивой дочерью Розой. Эта ещё совсем молодая женщина была совершенно седой и немой. Это произошло с ней, когда в одном из маленьких местечек Белоруссии немцы уничтожали евреев. Чудом спасённая русскими соседями, лёжа в подвале со ртом, завязанным полотенцем, чтобы не кричала, Роза слышала, как зовут её из рядом горящего дома её дети — близнецы. Несчастная мать выжила, но онемела и поседела. В один из летних вечеров, когда Роза с лотком маковых ирисок зашла к нам во двор, на своей тележке на крыльцо выкатился дядя Коля. Надо сказать, что к этому времени он был уже официально оформлен комендантом офицерского общежития и получал зарплату, по существу был членом нашей семьи. Женщины поставили перед ним тазик с вишней, мы, дети, облепили его, и он рассказывал нам что-то очень смешное. При виде седой Розы дядя Коля вдруг замолчал и как-то особенно внимательно стал вглядываться в её лицо. Потом он запел. Запел, даже не попросив, как обычно, принести ему баян. Помню, что пел он какую-то незнакомую песню о несчастной уточке — лебёдушке, у которой злые охотники, потехи ради, убили её утят-лебедят. Могучий бас Авдеева то жалобно лился, то скорбно и гневно рокотал. Подняв глаза, я увидела, что все окна большого дома были открыты и в них молча застыли люди. И вот Роза как-то страшно замычала, потом упала на колени, подняла руки к небу, и из губ её вырвался молодой, звонкий и безумный от горя голос. На еврейском языке взывала к Богу несчастная мать. Несколько женщин, бросившихся к ней, застыли по знаку руки певца. А он всё пел, а Роза кричала всё тише и тише, пока с плачем не упала на траву. Её спешно подняли, внесли в дом, и около неё захлопотал наш полковой врач. А мы, рано повзрослевшие дети войны, как суслики, столбиками, остались сидеть молча в тёплой темноте южной ночи. Мы понимали, что стали свидетелями чуда, которое запомним на всю жизнь. Утром пришла тётя Пейся и, встав перед дядей Колей на колени, поцеловала ему руку. И снова все плакали. Впрочем, в моём детстве плакали часто даже мужчины. «Почему взрослые плачут? — спросила я маму. «Это слёзы войны, — ответила мне она, — в войну-то нам плакать было некогда, да и нельзя. Надо было выстоять, чтобы детей спасти. А теперь вот слёзы и отливаются. Твоё поколение уже не будет плакать. Только радоваться». Надо сказать, что я с горечью вспоминаю эти мамины слова. Радуюсь редко. Шёл 1948 год. И вот стало происходить что-то странное, непонятное нам, детям. С улиц города стали исчезать инвалиды, которых до этого было так много. Постукивали палочками слепые, но безрукие и безногие, особенно такие, как дядя Коля, практически исчезли. Взрослые испуганно и возмущённо шептались о том, что людей забирают ночами и куда-то увозят. В один из вечеров я услышала, как родители тихо говорили, что дядю Колю придётся спрятать, отправить к родным мамы, на дальний казачий хутор. …Но здесь произошло событие, которое предопределило дальнейшую судьбу Николая Авдеева и стало таким ярким эпизодом в моей жизни. В 1948 году страна-победительница торжественно праздновала 800-летие Москвы. Повсюду висели флаги и транспаранты, проходили праздничные мероприятия. Одним из таких мероприятий должен был стать концерт в Доме офицеров. Случилось так, что проездом на какую-то инспекционную поездку в городе на целый день остановился маршал Георгий Константинович Жуков. Взрослые называли его коротко и уважительно «сам Маршал». Именно так это и звучало — с большой буквы. Отец пояснил мне, что я видела его в кино, когда, как и все, неоднократно смотрела Парад Победы. «Ну, на коне! Помнишь?» — говорил отец. Честно говоря, коня я помнила очень хорошо, удивляясь каждый раз, почему у него перебинтованы ноги. Маршала же я практически не разглядела. И вот офицерам объявили, что на концерте сводной самодеятельности воинских частей будет присутствовать Жуков. Каждый вечер шли репетиции, и на одной из них было решено, что цветы маршалу буду вручать я. Не могу сказать, что меня, в отличие от моей семьи, это обрадовало. Скорее, наоборот. Мне вообще очень не хотелось идти на концерт, ведь я всё это видела и слышала неоднократно. Теперь я уже никогда не узнаю, почему выбор пал на меня. Скорее, из-за совершенно кукольной внешности, которая, кстати, полностью не совпадала с моим мальчишеским характером. Два дня у нас в коммуналке строчил старый «Зингер». Мне спешно шили пышное платье из списанного парашюта. Шила мама. А бабушка, наспех нас накормив, вдруг стала днём, стоя на коленях, молиться перед иконой Святого Георгия Победоносца. Эта удивительно красивая икона была единственной сохранившейся из её большого иконостаса. В старом казачьем офицерском роду была она семейной. Много поколений молились перед ней, да и всех мальчиков у нас называли Георгием и Виктором. Я была удивлена, услышав, что бабушка непрестанно молится за дядю Колю. В торжественный день из меня изобразили нечто вроде кукольной Мальвины, вручили сноп мокрых гладиолусов и раз десять заставили повторить приветствие высокому гостю. В результате, когда подъехали три машины, и из первой вышел коренастый человек с суровым, как мне показалось, лицом и звёздами Героя на кителе, я всё начисто забыла. И буквально на одном дыхании выпалила: «Товарищ Жуков! Мы все вас поздравляем! Пожалуйста, живите долго со своим красивым конём!» Вокруг раздался гомерический хохот. Но громче всех, буквально до слёз, смеялся сам маршал. Кто-то из его сопровождения поспешно взял у меня огромный букет, и Жуков, продолжая смеяться, сказал: «Ну вот теперь я тебя вижу. Пойдём со мной!» И подав мне, как взрослой, руку повёл меня по лестнице, в ложу. В ложе стояли стулья и большое бархатное кресло для высокого гостя. Но он, смеясь, сказал: «Кресло для маленькой дамы!» — и, посадив меня в кресло, пододвинул свой стул ближе к перилам ложи. В ужасе и отчаянии от своего провала и позора я сжалась в кресле в комочек. «Как тебя зовут?» — спросил Жуков. «Людмила», — прошептала я. «Люсенька, значит!» — Жуков погладил меня по моим очень длинным волосам. Концерт начался. На сцене танцевали гопак, пели все известные фронтовые песни, снова танцевали. Мне же хотелось одного: сбежать и забиться куда-нибудь в тёмный уголок. На маршала я боялась даже поднять глаза. Но вдруг я просто подскочила от удивления. На сцене, вместо конферансье, появился мой отец. Напряжённым, каким-то чужим голосом отец объявил: «А сейчас перед вами выступит кавалер орденов (шло их перечисление) и кавалер ордена Ленина, танкист, сержант Николай Авдеев!» Дядю Колю давно уже знали и любили. Зал затих. Детским своим умом я не поняла сути происходящего. Но зрители в зале поняли сразу, что безногий человек на сцене был вызовом власти. Вызовом её безжалостному лицемерию по отношению к людям, которые, защищая Родину, защитили и эту самую власть. Власть, которая сейчас так жестоко и бессовестно избавлялась от покалеченных войной. Я всё это поняла, повзрослев. А тогда два офицера вынесли на сцену Авдеева, сидящего в таком же бархатном кресле с баяном в руках. И вот полилась песня: «Уж, ты ноченька, ночка тёмная…» Голос не пел. Он сначала тихо плакал, а потом громко зарыдал от одиночества и тоски. Зал замер. Вряд ли в нём был тогда человек, который не потерял в войну своих близких. Но зрители не успели зааплодировать, потому что певец сразу заговорил: «Товарищи! В старинных битвах отстояли Отечество наше и свою столицу — Москву! Но и за сто лет до нас прадеды наши погибали за Москву и Россию! Помянем же их!» И Авдеев запел: «Шумел, горел пожар московский…» Показалось, это перед всеми совершенно зримо пошли в своих сверкающих киверах победители 1812 года. В едином порыве зал стал дружно и слаженно отхлопывать рефрен песни. В ложе стали раздаваться восхищённые голоса. Я, наконец осмелев, посмотрела на Жукова. Он, сжав руками барьер ложи, откинулся на спинку стула. Явное удивление и восхищение читалось на его лице. Но вдруг баян замолчал. Руки певца бессильно упали на него, Авдеев повернул голову в сторону маршальской ложи, и серебряная труба его голоса в полной тишине пропела: «Судьба играет человеком, она изменчива всегда…» Зал буквально взорвался от восторга. На сцене выросла гора цветов. Жуков слегка повернул голову и властно сказал кому-то позади себя: «Узнай, распорядись!» Здесь я наконец-то пришла в себя и, тронув Жукова за колено, сказала: «А я всё про дядю Колю знаю!» «Тогда расскажи», — ответил он мне и наклонился ближе. Но раздались звуки рояля, и снова, но уже торжественно и скорбно, заполнил зал фантастический голос: «Ты взойди моя заря, заря моя последняя…» В порыве чувств люди в зале стали вставать, многие плакали. Я вновь посмотрела на Жукова. Он сидел так же, откинувшись на спинку стула, с вытянутыми на барьер ложи руками. Но глаза у него были закрыты, и лицо побледнело и стало печальным и усталым. Скорбно и моляще прогудел бас Авдеева: «Ты укрепи меня, Господь!» И в этот момент в неподалёку стоящей церкви ударили колокола. Зал бушевал. Жуков открыл глаза и, произнеся: «Фантастика!», снова наклонился ко мне и, как мне показалось, строго спросил: «Так что же ты знаешь про дядю Колю?» Я заторопилась: «Его мой папа на станции нашёл. Он у нас теперь комендантом работает, и в семье, как родной. Он, знаете, какой добрый и всё-всё умеет!» Лицо маршала оставалось таким же печальным и усталым. «Детка, как ты думаешь, что для этого человека можно сейчас сделать?» — спросил он у меня как у взрослой. Я на секунду задумалась: «Баян ему доктор подарил, а он совсем старенький. Новый бы надо купить! Да уж это когда разживёмся», — заговорила я бабушкиными словами. «А главное — дяде Коле жильё какое-нибудь надо. Мы-то в целой каптёрке живём, а он в чуланчике возле котельной ютится!» Жуков слушал меня молча и неулыбчиво. И вдруг спросил: «А тебе самой что хочется?» И здесь я поняла, что нужно вовсю пользоваться случаем. «Мне ничего не надо. Я вообще счастливая. У меня папа с войны вернулся. А вот Ниночке, подружке моей, нужен специальный детский дом, потому что она немая. У неё немцы язык отрезали и свастику на ручке выжгли. Это чтобы её родители-подпольщики заговорили. Но они всё равно никого не выдали, и их расстреляли». Я не увидела лица маршала. Он вдруг поднял меня на руки и крепко обнял. На какое-то время я услышала, как под кителем со звёздами Героя ровно и сильно бьётся сердце Жукова. Потом он опустил меня на пол и бросил: «Пошли!» Дядя Коля сидел внизу на диванчике, смотрел, как мы спускаемся к нему, и лицо его показалось мне таким же усталым и печальным. Потом маршал подошёл к Авдееву и сел рядом. Некоторое время они сидели молча. Но вот Жуков заговорил. О чём говорили они — безногий сержант и маршал со звёздами Героя — Николай не рассказывал, но бабушка говорила, что всю следующую ночь он не спал. Домой ехали мы с дядей Колей. В руках у меня были два огромных пакета с конфетами, а рядом на сиденье лежали два роскошных набора рижских духов. На следующее утро Николая Авдеева увезли в штаб, где ему торжественно вручили сияющий малиновым перламутром аккордеон, а главное — конверт с ордером на комнату в большом и красивом доме. Комната оказалась тоже очень большой и красивой, с большим окном и паркетными полами. Николай Авдеев окончил музыкальное училище и до конца жизни работал заведующим Дома культуры. А умер он рано, когда ему исполнилось 47 лет. У него было два сына-близнеца, которые стали впоследствии хорошими врачами. Дивный голос своего отца они не унаследовали. Он ушёл с ним. За Ниночкой приехали из Киева и увезли её в хороший интернат, где, говорили, она была всеобщей любимицей. Но умерла Ниночка, не дожив до двадцати лет. Не знаю, то ли сердце её было сломлено пережитым ужасом, то ли, как говорила бабушка, родители-мученики ждали и звали её. Отца же моего почему-то направили на курсы политработников в Смоленске. Служил он потом в войсковых училищах, и помню, что всегда заботился особенно о курсантах-сиротах. Многие из них, став сейчас седыми отставниками, вспоминают о нём с любовью и уважением… /Людмила Толкишевская/

Яко по суху пешешествовав израиль

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *