Аннотация

Предисловие издателей

От редакции

Вступление

Глава I Глава II Глава III Глава IV Глава V Глава VI Глава VII Глава VIII Глава IX Глава Х Глава XI Глава XII Глава XIII Глава XIV Глава XV Глава XVI Глава XVII

Аннотация

Перед Вами книга, которая волею человеков почти полтора века пролежала под спудом. Но не в силах человеков что-либо делать без участия воли Божией. Книга содержит полный текст рукописи жития святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского и Черноморского, составленного его близкими учениками. Жизнеописание святителя было издано в I томе его творений в настолько сокращенном и отредактированном цензурой виде, что настоящее издание – книга совершенно другая. Ныне волей Божией мы получили возможность, прочитав полностью это глубоко назидательное повествование, открыть для себя многие ранее неизвестные черты жизни и духовного облика святителя Игнатия.

Предисловие издателей

Перед Вами книга, которая волею человеков почти полтора века пролежала под спудом. Но не в силах человеков что-либо делать без участия воли Божией. Потому ныне, во время благопотребное, непостижимыми судьбами Господними доселе сокровенная книга является на свет.

Книга содержит полный текст рукописи жития святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского и Черноморского, составленного его близкими учениками. Жизнеописание святителя было издано в I томе его творений в настолько сокращенном и отредактированном цензурой виде, что настоящее издание – книга совершенно другая. Ныне волей Божией мы получили возможность, прочитав полностью это глубоко назидательное повествование, открыть для себя многие ранее неизвестные черты жизни и духовного облика святителя Игнатия.

Человеческая цензура на основании лжеименного разума сократила все то, что не могла вместить. Это хорошо становится видно при сравнении того, что было в житии изначально и что осталось. Были сокращены даже некоторые эпизоды детских лет святителя, не говоря уже о непростых моментах его взаимоотношений с оптинскими старцами и некоторыми известными иерархами, например, святителем Московским Филаретом (Дроздовым). Деятельность же епископа Игнатия на Кавказской кафедре настолько не вмещалась в понятия цензоров, что эти назидательнейшие в духовном и историческом отношении главы были выброшены целиком.

Личность святителя Игнатия оказалась настолько неординарной, что никак не могла вписаться в современную ему эпоху. Проще оказалось сократить все самое яркое в его характере, вычеркнуть из жития все то, что не соответствовало понятиям «человеков в футлярах», заботившихся о том, «как бы чего не вышло» (А. П. Чехов). Таким образом, изданное житие оказалось сокращенным по сравнению с рукописью в несколько раз! На бумаге остался выхолощенный, лубочный образ святителя. Но даже там, где осталось лишь «дозволенное цензурой», образ святителя удивляет, поражает, покоряет всякого, соприкоснувшегося с ним, как покоряет и само его слово.

Святитель Игнатий не был воспитан в семинарской бурсе в духе мертвящей схоластики, как он сам говорит о себе: «Об епархии думать мне невозможно… по отдельному совершенно характеру от всех архиереев. Они – воспитанники Академий, а я – воспитанник монастыря, следовательно, персона решительно отсталая, нисколько не подходящая к целому составу».1 Слово святителя – его живой опыт. Это крестное слово реет как победоносное знамя на поле битвы со страстями, собирая под своей живоносной сенью сонмы ищущих спасения. Это живое слово острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4; 12). Его не вмещают, не могут вместить сыны века сего.

В XIX веке тщательно цензурировались, вымарывались, подчищались даже тексты святых отцов Православной Церкви, которые писались много веков назад. Везде выискивалась крамола. Из переписки святителя Игнатия с Оптинскими старцами2 известно, сколько трудов нужно было положить, чтобы какой-либо перевод святоотеческой книги или житие подвижника благочестия увидели свет, хотя бы и в сильно отцензурированном и сокращенном виде. Годами рукопись передавалась от инстанции к инстанции, от одного бюрократа к другому. Везде боялись взять на себя ответственность за публикацию. Рукописи пылились годами, многое пропало безвозвратно.

Святитель Игнатий пишет о книге писем Георгия, Затворника Задонского, которую предполагалось представить на конференцию Академии на получение Демидовской премии: «Если же Вам угодно знать мое мнение о том, может ли книга писем святого Затворника получить премию, то Вам говорю мое мнение: не может, имея значительное достоинство духовное и не имея плотского, ибо письма произнесены благодатию, не имея благоустройства человеческого слова. Слово же благодатное не может быть познано плотским человеком, который зрит только на внешность слова, и если сие внешнее слово не имеет внешнего устройства, то он всему ругается: юродство бо ему есть».3

Многие книги были изданы только благодаря вмешательству самого святителя Игнатия и других просвещенных иерархов, которые понимали значение святоотеческого слова. Святые отцы издавались вопреки цензуре, с невероятными трудностями. Творения самого свт. Игнатия были запрещены к изданию (см. настоящее издание, с. 166).

С тех пор минуло много лет. Тяжкие очистительные бури пронеслись над нашим Отечеством. Ныне мы живем совсем в другой стране. Но, как писал святитель Игнатий, «Будущее России – в руках Божественного Промысла. . России предназначено огромное значение».4 Сегодняшняя Россия отличается очень во многом, почти во всем, от России времен святителя Игнатия. Многое ушло безвозвратно. Многое, но не все. Не надо предаваться печали о той «России, которую мы потеряли». В огненных испытаниях приобретено большее. Прежде всего, сонмы новомучеников и исповедников Российских – тысячи тысяч новых святых молитвенников за Русь. За ними придут другие. Возможно, среди них будут те, кто сегодня самоотверженно возрождает святые храмы, восстанавливает обители. Прежняя Святая Русь, сегодняшняя и будущая Россия скованы, как звенья единой неразрывной златой цепи, сонмами святых. Нас и наших предков объединяют прежде всего духовные идеалы. И пока это будут идеалы Евангелия и Православия, мы останемся тем же русским народом, не столько теряющим в испытаниях и оскудевающим, сколько приобретающим и обогащающимся.

Одно из прекраснейших звеньев этой златой цепи русской святости – святитель Игнатий Ставропольский. Этот святой – величайший дар Божий России и Русской Церкви, в особенности же – российскому монашеству. Он не был понят и по достоинству оценен современниками. Время же, этот лучший судья, показало величие святителя, его мудрость, прозорливость, дар глубочайшего пророчества, простиравшегося вперед на многие века. Значение личности и письменных творений святителя Игнатия раскрывается не сразу, постепенно понимается его потомками. Вероятно, и ныне святитель еще не раскрыт и не понят до конца.

Некогда один из современников святителя Василия Великого сказал: «Если где-то встретишь изречение святого Василия и тебе будет негде его записать, запиши на своей одежде». С полным правом то же можно сказать о святителе Игнатии. Не будет никакого преувеличения, если мы назовем его Василием Великим нашего времени. После святителя Игнатия не было в нашей Церкви ни одного святого, который оказал бы такое влияние на судьбы монашества, Церкви, Православия, а значит и России в целом, т. к. Россия – это прежде всего ее Церковь.

Книги святителя Игнатия – это не только духовные, аскетические писания. Святитель – величайший художник слова, соединивший в себе лучшие черты великой русской литературы, блестящее светское образование и святость жизни, доставившую ему обширнейшие духовные познания. Слову святителя Игнатия присуща тонкая высокая поэзия. Одновременно он аскет, художник и философ. Ныне в возрождающейся России книги святителя Игнатия занимают достойное место в лучших библиотеках страны. Придет время, и они будут изучаться в учебных заведениях наряду с произведениями великих русских классиков.

В предлагаемом ныне благочестивому читателю житии святителя Игнатия (Брянчанинова), составленном ближайшими его учениками и сподвижниками, раскрываются сокровенные черты личности великого святителя, становятся явными прежде неизвестные факты его жизни. Надеемся, что святитель сделается ближе для его многочисленных почитателей, а для тех, кто знает его поверхностно или совсем не знает, благодаря этой книге произойдет первая встреча со святым, и читателю откроется богатый, неведомый доселе мир его творений. В любом случае книга никого не оставит равнодушным.

Просим читателей помолиться за тех людей, которые сохранили для нас эту рукопись, сделали возможным ее издание: прежде всего за директора Российской национальной библиотеки Владимира Николаевича Зайцева, зав. Рукописным отделом Людмилу Игоревну Бучину и библиографов Татьяну Николаевну Семенову и Юлию Робертовну Редькину, подготовивших текст к изданию.

От редакции

Рукопись «Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова» хранится в фондах Российской национальной библиотеки (С. – Петербург) в собрании отдельных поступлений (РО РНБ. Ф. 1000, оп. 2, №531). Она поступила в РНБ в 1924 году из библиотеки Центрального района.5 Написана писарской рукой, в переплете, объем рукописи – 451 лист, включает в себя: вступление, 17 глав текста и приложения.

Этот обширный труд совпадает в основной канве повествования с известным «Жизнеописанием епископа Игнатия Брянчанинова, составленным его ближайшими учениками». Впервые оно вышло в Петербурге в 1881 году6 и неоднократно переиздавалось в составе 1-го тома собрания сочинений. Рукопись содержит много дополнительных материалов, не вошедших в опубликованный ранее вариант. Частично материалы эти были исключены, по-видимому, по цензурным соображениям (это касается взаимоотношений святителя с высшим обществом, духовными властями и проч.). Они раскрывают тот путь внутреннего мученичества, которым шел подвижник. Другие были опущены, возможно, ради сохранения непрерывности рассказа (это относится к сочинениям самого святителя, включенным в канву его жизнеописания). Еще часть материалов была собрана после публикации первого варианта жизнеописания. Сегодня у нас есть возможность ознакомить вас с полным текстом рукописи, существенной, отличительной чертой которой является наличие в ней большого числа творений самого епископа Игнатия (помещенных полностью или в отрывках). В них отражается внутренняя жизнь автора, его духовная «автобиография», запечатленная глаголами неизреченной глубины и красоты.

Среди них: Рапорт высокопреосвященному митрополиту Серафиму о Валаамском монастыре (1838 г.) (известен под названием «Описание Валаамского монастыря и смут, бывших в нем»); Благополучный день (по случаю служения молебна архимандритом Игнатием в Ново-Сергиевском дворце вел. кн. Марии Николаевны 15 июня 1848 г.); Речь при отпевании капитана флота И-го ранга К. Г. Попандопуло (4 марта 1858 г.); Записка о чудотворной иконе Иверской Божией Матери в моздокской Успенской церкви (1 янв. 1860 г.), многочисленные предложения, резолюции, рапорты, деловые письма и другие материалы, относящиеся к наименее освещенному в печати периоду жизни в сане епископа Кавказского и Черноморского (1858–1861 гг.) и раскрывающие православно-церковный взгляд святителя на важные вопросы духовной и общественной жизни.

Рукопись не имеет авторской подписи, но в процессе работы над подготовкой текста к печати сложилось несомненное убеждение, что главным ее автором является родной брат святителя Петр Александрович Брянчанинов (в монашестве Павел). Это подтверждается воспоминаниями племянницы братьев Брянчаниновых А. Купреяновой, которая упоминает о жизнеописании святителя, «составленном Петром Александровичем» (Богосл. вестн. 1914. № 6. Июнь. С. 265). Обильно цитируются в рукописи неизданные «Записки» присного друга святителя Игнатия схимонаха Михаила (Чихачева), скончавшегося в 1873 году, задолго до завершения работы над книгой. Известно, что «Жизнеописание», вышедшее в 1881 году, составлено под редакцией и при непосредственном участии ученика святителя, сменившего его на посту настоятеля Сергиевой пустыни, архимандрита Игнатия Малышева7.

Принимал участие в составлении жизнеописания и архимандрит Апполос, духовный сын святителя Игнатия, с 1841 г. – наместник Троице-Сергиевой пустыни, с 1846 г. – строитель Старо-Ладожского Николаевского монастыря, «образцовый монах нашего времени», по слову самого епископа. Сохранилось письмо схимонаха Михаила к о. Аполлосу от 6 апреля 1866 г., где о. Михаил пишет: «Петр Александрович Брянчанинов был здесь (т. е. в Троице-Сергиевой пустыни – ред.), взял Ваше описание жизни преосвященного. Может быть, мы из всего, говорит, составим нечто полное…»8. Из этого письма мы узнаем, что желание Петра Александровича составить жизнеописание возникло еще при жизни владыки. Рассказ о последнем периоде содержит воспоминания многих учеников, живших со святителем на Бабайках. Петр Александрович Брянчанинов в 1870-е годы обращался с просьбой написать биографию брата к известному духовному сочинителю и составителю акафистов Андрею Федоровичу Ковалевскому9. Хотя тогда тот отказался, но мог впоследствии принять участие в редактировании, т. к. был весьма близок святителю в последние годы жизни.

Исследователь О. Шафранова автором жизнеописания предполагает П. П. Яковлева – старинного знакомого святителя Игнатия, делопроизводителя Троице-Сергиевой пустыни (см. примеч. № 48). Эта версия представляется не вполне обоснованной. Хотя П. П. Яковлев мог принимать участие в собирании и обработке материалов, но вряд ли именно ему, как светскому лицу, более занимавшемуся внешними делами, принадлежит описание внутренней жизни подвижника. Таким образом, жизнеописание, основанное на личных воспоминаниях, стало результатом совместного труда и любви многих духовно преданных святителю Игнатию людей, прежде всего его созданием мы обязаны П. А. Бранчанинову.

Сохранив последовательность текстов и полный объем рукописи (за исключением приложений), редакторы стремились приблизить пунктуацию и орфографию к нормам современного русского языка. Написания строчных и прописных букв большей частью унифицированы. Указания на источники текстов Священного Писания и святых отцов принадлежат самому святителю Игнатию. Цитаты из его произведений и ссылки на тексты его сочинений даются по изданию: Святитель Игнатий Брянчанинов: В 7 т. «Моск. Дон. монастырь. М., 1993; цитаты из писем – по изданию: Собрание писем святителя Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского и Черноморского/Сост. игум. Марк (Лозинский). М.; СПб., 1995. Книга снабжена краткими примечаниями, касающимися лиц, духовно близких владыке, или мест, связанных с его жизнью, а также именным указателем. Краткое содержание глав введено издательством.

В конце текста рукописи следуют приложения (лл. 439451). Они написаны рукой другого переписчика и не помещены в данное издание «Жизнеописания», т. к. не являются его неотъемлемой частью, кроме того, все они неоднократно переиздавались:

1. Письмо преосвященного Феофана, бывшего епископа Владимирского и Суздальского к преосвященному Игнатию и ответ последнего на вопросы Феофана: чем убедился преосвященный Игнатий в истинности учения, излагаемого в его сочинениях, о вещественности сотворенных существ невидимого мира и почему он называет человеческую душу эфирной? (Собрание писем. 1995. С. 66–68, 842–843).

3. Воспоминание о Бородинском монастыре – (Игнатий (Брянчанинов). Странник. М.; СПб., 1998. С. 273–276 и др. изд.: см. примеч. № 83).

Едва выйдя в свет, первый вариант жизнеописания сразу привлек внимание читателей. Журнал «Странник» поместил на своих страницах рецензию: «.Перед нами живой и сияющий лик подвижника, недавно умершего, жизнь и учение которого неопровержимо доказывают, что «иночество русское» еще не вымерло». Заканчивается она словами: «И счастлив тот народ, у которого есть такие люди, – неведомы они миру, но их строго подвижническая жизнь, их пламенная святая вера в Верховную Правду и Высшее благо. открывают путь к их уединению.»10.

Игумения Усть-Медведицкого монастыря Арсения писала П. А. Брянчанинову: «Жизнеописание владыки нашего я получила и читала. Читала с большим удовольствием, с душевным утешением и назиданием. Дороги слова самого владыки, его собственное свидетельство о себе. Сказать о нем слово может только тот, кто возвысился до понимания всех его деяний… По-моему, очень довольно сказано и для настоящих, и для будущих почитателей и учеников владыки. Пусть бы еще и еще печаталось это издание.»11.

И сегодня, когда святитель Игнатий Брянчанинов признан одним из лучших, если не самым лучшим, аскетическим писателем последнего времени, когда он прославлен в лике святых Русской Православной Церкви, Российская национальная библиотека и Издательство имени святителя Игнатия Ставропольского рады предложить вам новый, более полный вариант его жития. Рукопись публикуется впервые.

Вступление

Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их.

(Евр. 13; 7)

Истекло 12 лет со дня мирной кончины приснопамятного святителя-инока Церкви Русской XIX века преосвященного епископа Игнатия Брянчанинова12. Близко еще время его к нам, живы еще многие его современники, спостники, ученики, а между тем светлая личность святопочившего святителя Божия высоко уже стоит над нами, светло светит нам светом христианских его добродетелей, подвигами строго-иноческого его жития и аскетическими его писаниями. Краса иночества нашего века, святитель является деятельным учителем иноков и не только в писаниях своих, но и во всей жизни своей представляет дивную картину самоотвержения, близкого к исповедничеству, борьбы человека со страстями, скорбями, болезнями; картину жизни, которая при помощи и действии обильной благодати Божией увенчалась победой, привлекла к подвижнику многие редкие дары Св. Духа.

С благоговением следя за этим многострадальным и многоскорбным шествием подвижника к преуспеянию духовному и ясно созерцая при этом особое водительство Промысла Божия во всей его жизни, невольно ощущаешь живое познание веры в отеческое попечение о нас Бога, Творца и Спасителя нашего, и проникаешься желанием подражать по мере сил этому современному нам образцу совершенства христианского. В настоящее время мы решились предложить возможно полное собрание данных13, совокупность которых самим поведанием их может дать возможно верное понятие о духовно-нравственной стороне и о всежизненном характере деятельности в Бозе почившего преосвященного Игнатия.

При составлении этого жизнеописания мы пользовались: а) записками родного брата его Петра Александровича Брянчанинова14, глубоко преданного ему в отношении духовном, разделявшего с ним уединение последних лет жизни его на покое в Николо-Бабаевском монастыре15 и пользовавшегося полным доверием и любовью блаженного святителя; б) записками сподвижника и духовного друга его от ранних лет юности и до глубокой старости, Сергиевской пустыни схимонаха Михаила Чихачева16, с которым он начал свой подвиг иноческий и вместе с ним проходил его до самого епископства, – друга, перед которым святитель не таил многих дивных событий своей жизни; в) оставшимися по смерти епископа рукописными данными и, наконец, главное: г) собственными повествованиями святопочившего о своих немощах, борениях, скорбях, чувствах и благодатных ощущениях, которые изложены им в его творениях. Все сочинения вообще, а духовно-нравственные преимущественно обладают тем свойством, что в них вполне точно выражается внутренняя жизнь их авторов.

Таким образом, сочинения дают обильный материал биографу для начертания характеристики лица, этой существенной части жизнеописания; но чтобы в возможно верных чертах изобразить жизнь преосвященного Игнатия, надлежит самому изучить иноческую жизнь, как изучал ее он, и собственным опытом приблизиться к его духовно-опытным познаниям. Изучение же здесь так мало доступно, опыты столь исключительны, что всего менее зависят от собственных усилий и воли человека. Кто Промыслом Божиим поставлен на подобную дорогу и отчасти введен в горнило подобных испытаний, лишь тот может знать всю особенность таких опытов и с этой стороны правильнее оценить деятельность представителя их.

Жизнеописания особенно замечательных или передовых людей отличаются тем признаком, что в них преимущественно выказывается какая-нибудь одна сторона, с которой деятельность этих лиц особенно проявляется, которая отличает их резкими, характеристическими чертами и сосредоточивает на себе все внимание. Это как бы лицевая сторона всей их деятельности, скрывающая за собой все прочие. В жизнеописаниях таких личностей необходимо схватывать этот признак и проводить его вполне от начала до конца жизнеописания – тогда оно будет иметь надлежащую выдержку. В этом отношении жизнь преосвященного Игнатия имеет особенное преимущество: она представляет такую отличительную сторону, которая совершенно выделяет его личность из ряда прочих современных ему духовных деятелей. Такую сторону его жизни составляет полное самоотвержение ради точного исполнения Евангельских заповедей в потаенном иноческом духовном подвиге, послужившем предметом нового аскетически-богословского учения в нашей духовной литературе – учения о внутреннем совершенствовании человека в быту монашеском и отношениях его к другим духовным существам, влияющим на него как по внутреннему человеку, так и с внешней, или физической, стороны! Вот та особенность, которая отличает преосвященного Игнатия в ряду прочих духовных писателей нашего времени, особенность резкая, однако не всеми точно усматриваемая и верно различаемая.

Память: 30 апреля / 13 мая

Святитель Игнатий Брянчанинов имел блестящее образование и благоволение при царском дворе, однако отказался от мирских почестей и вступил на путь иночества. Много потрудился для благоустроения монашеских обителей. Известен как духовный писатель, исследователь и продолжатель традиции святых отцов. Оставил большое число аскетических сочинений. Молитвенный покровитель монахов и всего церковного причета: священнослужителей и певчих, семинаристов и всех студентов, миссионеров и катехизаторов, подвизавшихся на Кавказе, да и вообще среди агрессивной иноверческой среды. Святителю Игнатию молятся о мире и благополучии на Кавказкой земле, о даровании покаянного чувства, при излишней привязанности к благам мира, о ревности к исполнению христианского служения, за священноначалие церковное, о твердом стоянии в Православии. Поскольку епископ Игнатий в свое время освятил известные источники кавказских минеральных вод, пользуясь целебной силой источников, ему молятся об успешном исцелении во время санаторно-курортного лечения.

Тропарь святителю Игнатию Брянчанинову, епископу Кавказскому и Черноморскому, глас 8

Православия поборниче, покаяния и молитвы делателю и учителю изрядный, архиереев богодухновенное украшение, монашествующих славо и похвало: писании твоими вся ны уцеломудрил еси. Цевнице духовная, Игнатие Богомудре, моли Слова Христа Бога, Егоже носил еси в сердце твоем, даровати нам прежде конца покаяние.

Кондак святителю Игнатию Брянчанинову, епископу Кавказскому и Черноморскому, глас 8

Аще и совершал еси стезю жития земнаго, святителю Игнатие, обаче непрестанно зрел еси законы бытия вечнаго, сему поучая ученики словесы многими, имже последовати и нам, святче помолися.

Краткое житие святителя Игнатия (Брянчанинова)

Свя­ти­тель Иг­на­тий (в ми­ру Дмит­рий Алек­сан­дро­вич Брян­ча­ни­нов) ро­дил­ся 6 фев­ра­ля 1807 г. в ро­до­вом име­нии от­ца, се­ле По­кров­ском Во­ло­год­ской гу­бер­нии. Мать ро­ди­ла Дмит­рия по­сле про­дол­жи­тель­но­го бес­пло­дия, по го­ря­чей мо­лит­ве и пу­те­ше­ствии по окрест­ным свя­тым ме­стам. Дет­ство маль­чик про­вел в уеди­не­нии сель­ской жиз­ни; с ран­них лет без­от­чет­но влек­ся он к жиз­ни ино­че­ской. С воз­рас­том его ре­ли­ги­оз­ное на­стро­е­ние об­на­ру­жи­ва­лось все за­мет­нее: оно про­яв­ля­лось в осо­бен­ной рас­по­ло­жен­но­сти к мо­лит­ве и чте­нию ду­хов­ных книг.

Учил­ся Дмит­рий пре­вос­ход­но и до са­мо­го вы­хо­да из учи­ли­ща оста­вал­ся пер­вым уче­ни­ком в сво­ем клас­се. Его спо­соб­но­сти бы­ли са­мые раз­но­сто­рон­ние – не толь­ко в на­у­ках, но и в ри­со­ва­нии, и в му­зы­ке. Род­ствен­ные свя­зи вве­ли его в дом пре­зи­ден­та Ака­де­мии ху­до­жеств А.Н. Оле­ни­на; здесь на ли­те­ра­тур­ных ве­че­рах он сде­лал­ся лю­би­мым чте­цом и вско­ре по­зна­ко­мил­ся с А. Пуш­ки­ным, К. Ба­тюш­ко­вым, Н. Гне­ди­чем, И. Кры­ло­вым. Но в шу­ме и су­е­те сто­лич­ной жиз­ни Дмит­рий не из­ме­нял сво­им ду­шев­ным стрем­ле­ни­ям. В по­ис­ках «веч­ной соб­ствен­но­сти для веч­но­го че­ло­ве­ка» он по­сте­пен­но при­шел к ма­ло­уте­ши­тель­но­му вы­во­ду: зна­че­ние на­у­ки огра­ни­чи­ва­ет­ся зем­ны­ми по­треб­но­стя­ми че­ло­ве­ка и пре­де­ла­ми его жиз­ни.

Столь же рев­ност­но, как за­ни­мал­ся на­у­кой, при­ни­ма­ет­ся Дмит­рий за изу­че­ние древ­ней и но­вой фило­со­фии, пы­та­ясь успо­ко­ить свое ду­хов­ное том­ле­ние, но и на этот раз не на­хо­дит ре­ше­ния глав­ней­ше­го во­про­са об Ис­тине и смыс­ле жиз­ни. Изу­че­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния бы­ло сле­ду­ю­щей сту­пе­нью, и оно убе­ди­ло его в том, что, предо­став­лен­ное про­из­воль­но­му тол­ко­ва­нию от­дель­но­го че­ло­ве­ка, Пи­са­ние не мо­жет быть до­ста­точ­ным кри­те­ри­ем ис­тин­ной ве­ры и пре­льща­ет лже­уче­ни­я­ми. И то­гда Дмит­рий об­ра­тил­ся к изу­че­нию Пра­во­слав­ной ве­ры по пи­са­ни­ям свя­тых от­цов, свя­тость ко­то­рых, как и чуд­ное и ве­ли­че­ствен­ное со­гла­сие, ста­ли для него ру­ча­тель­ством их вер­но­сти.

Дмит­рий Брян­ча­ни­нов по­се­ща­ет бо­го­слу­же­ния в Алек­сан­дро-Нев­ской лав­ре и там на­хо­дит ис­тин­ных на­став­ни­ков, по­ни­ма­ю­щих его ду­хов­ные нуж­ды. Окон­ча­тель­ный пе­ре­во­рот в жиз­ни про­из­ве­ло зна­ком­ство со стар­цем Лео­ни­дом (впо­след­ствии оп­тин­ский иеро­мо­нах Лев). Дмит­рий Брян­ча­ни­нов остав­ля­ет блеск и бо­гат­ство ари­сто­кра­ти­че­ской жиз­ни и, вы­зы­вая глу­бо­чай­шее недо­уме­ние «све­та» и недо­воль­ство сво­их ро­ди­те­лей, в 1827 г. ухо­дит в от­став­ку. Про­быв по­слуш­ни­ком в несколь­ких мо­на­сты­рях, он при­ни­ма­ет ино­че­ский по­стриг с име­нем Иг­на­тий в уеди­нен­ном Глу­шиц­ком Ди­о­ни­си­е­вом мо­на­сты­ре.

В ян­ва­ре 1832 г. иеро­мо­нах Иг­на­тий был на­зна­чен стро­и­те­лем Пель­шем­ско­го Ло­по­то­ва мо­на­сты­ря в Во­ло­год­ской гу­бер­нии, а в 1833 г. воз­ве­ден в сан игу­ме­на это­го мо­на­сты­ря. Вско­ре им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I вы­зы­ва­ет Иг­на­тия в Пе­тер­бург; по вы­со­чай­шей ре­ко­мен­да­ции и по рас­по­ря­же­нию Свя­щен­но­го Си­но­да его наградили званием архимандрита и на­зна­чили на­сто­я­те­лем Сер­ги­е­вой пу­сты­ни.

Про­жив в Сер­ги­е­вой пу­сты­ни 24 го­да, ар­хи­манд­рит Иг­на­тий при­вел ее в цве­ту­щее со­сто­я­ние. 27 ок­тяб­ря 1857 г. он был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Кав­каз­ско­го и Чер­но­мор­ско­го. В сле­ду­ю­щем го­ду вла­ды­ка при­был в Став­ро­поль, где ему пред­сто­я­ли но­вые боль­шие тру­ды, но по­стиг­шая его тя­же­лая бо­лезнь, оспа, вос­пре­пят­ство­ва­ла им. Прео­свя­щен­ный ре­шил про­сить­ся на по­кой и в 1861 г. по­се­лил­ся в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ском мо­на­сты­ре. Здесь, сво­бод­ный от слу­жеб­ных обя­зан­но­стей, все свое вре­мя до кон­ца жиз­ни († 1867) он от­дал ра­бо­те над ду­хов­ны­ми со­чи­не­ни­я­ми.

Имя свя­ти­те­ля Иг­на­тия Брян­ча­ни­но­ва, епи­ско­па Став­ро­поль­ско­го и Кав­каз­ско­го, си­я­ет в ле­то­пи­сях Церк­ви и Рос­сии яр­ким све­том бла­го­дат­но­го из­бран­ни­че­ства. Стро­гий рев­ни­тель ас­ке­ти­че­ской тра­ди­ции, вы­да­ю­щий­ся уче­ный, по­движ­ник, ар­хи­пас­тырь, ми­ро­тво­рец, че­ло­век вы­со­чай­шей ду­хов­но­сти и куль­ту­ры, он из­ве­стен все­му ци­ви­ли­зо­ван­но­му ми­ру как тво­рец бес­смерт­ных ду­хов­ных про­из­ве­де­ний, та­лант­ли­вый адми­ни­стра­тор, рев­ност­ный хра­ни­тель пра­во­слав­ных тра­ди­ций и куль­ту­ры, как один из наи­бо­лее ав­то­ри­тет­ных ру­ко­во­ди­те­лей че­ло­ве­ка на пу­ти к веч­ной жиз­ни.

Полное житие святителя Игнатия (Брянчанинова)

Свя­ти­тель Иг­на­тий (в Свя­том Кре­ще­нии Ди­мит­рий) ро­дил­ся 5 фев­ра­ля 1807 го­да в се­ле По­кров­ском Гря­зо­вец­ко­го уез­да Во­ло­год­ской гу­бер­нии и при­над­ле­жал к ста­рин­ной дво­рян­ской фа­ми­лии Брян­ча­ни­но­вых. Ро­до­на­чаль­ни­ком ее был бо­ярин Ми­ха­ил Брен­ко, ору­же­но­сец ве­ли­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Ди­мит­рия Иоан­но­ви­ча Дон­ско­го. Ле­то­пи­си со­об­ща­ют, что Ми­ха­ил Брен­ко был тем са­мым во­и­ном, ко­то­рый в одеж­де ве­ли­ко­го кня­зя и под кня­же­ским зна­ме­нем ге­рой­ски по­гиб в бит­ве с та­та­ра­ми на Ку­ли­ко­вом по­ле.

Отец бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля Алек­сандр Се­ме­но­вич Брян­ча­ни­нов в сво­ей се­мье со­хра­нял доб­рые ста­рин­ные обы­чаи. Он был вер­ным сы­ном Пра­во­слав­ной Церк­ви и усерд­ным при­хо­жа­ни­ном вы­стро­ен­но­го им в се­ле По­кров­ском хра­ма. Мать епи­ско­па Иг­на­тия бы­ла об­ра­зо­ван­ная ин­тел­ли­гент­ная жен­щи­на. Вый­дя весь­ма ра­но за­муж, она все­це­ло по­свя­ти­ла свою жизнь се­мье.

Все де­ти Брян­ча­ни­но­вых по­лу­чи­ли пре­крас­ное до­маш­нее вос­пи­та­ние и об­ра­зо­ва­ние. Учи­те­ля и на­став­ни­ки Ди­мит­рия удив­ля­лись его бле­стя­щим и раз­но­сто­рон­ним спо­соб­но­стям, об­на­ру­жив­шим­ся уже в са­мом ран­нем воз­расте. Ко­гда юно­ше ис­пол­ни­лось 15 лет, отец от­вез его в да­ле­кий Пе­тер­бург и от­дал в Во­ен­но-ин­же­нер­ное учи­ли­ще. На­ме­чен­ная ро­ди­те­ля­ми бу­дущ­ность со­вер­шен­но не со­от­вет­ство­ва­ла на­стро­е­ни­ям Ди­мит­рия; он уже то­гда за­явил от­цу, что хо­чет «по­сту­пить в мо­на­хи», но отец от­мах­нул­ся от это­го неожи­дан­но­го и непри­ят­но­го для него же­ла­ния сы­на как от неумест­ной шут­ки.

Пре­крас­ная под­го­тов­ка и ис­клю­чи­тель­ные спо­соб­но­сти мо­ло­до­го Брян­ча­ни­но­ва ска­за­лись уже во вре­мя всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов в Учи­ли­ще: он был при­нят пер­вым по кон­кур­су (из 130 эк­за­ме­но­вав­ших­ся на 30 ва­кан­сий) и сра­зу же опре­де­лен во вто­рой класс. Имя та­лант­ли­во­го юно­ши сде­ла­лось из­вест­ным в цар­ском двор­це. Во все вре­мя пре­бы­ва­ния в учи­ли­ще бу­ду­щий свя­ти­тель про­дол­жал по­ра­жать сво­их на­став­ни­ков бле­стя­щи­ми успе­ха­ми в на­у­ках и пер­вым по спис­ку окон­чил пол­ный курс на­ук в 1826 го­ду.

В учи­ли­ще Брян­ча­ни­нов стал гла­вой круж­ка по­чи­та­те­лей «свя­то­сти и че­сти». Ред­кие ум­ствен­ные спо­соб­но­сти и нрав­ствен­ные ка­че­ства при­вле­ка­ли к нему про­фес­со­ров и пре­по­да­ва­те­лей учи­ли­ща, со­уче­ни­ков. Он стал из­ве­стен во всем Пе­тер­бур­ге. С осо­бым оте­че­ским вни­ма­ни­ем и лю­бо­вью от­но­сил­ся к нему го­су­дарь им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I; при­ни­мая са­мое ак­тив­ное уча­стие в жиз­ни бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля, он неод­но­крат­но бе­се­до­вал с юно­шей в при­сут­ствии им­пе­ра­три­цы и де­тей.

Про­ис­хож­де­ние, вос­пи­та­ние и род­ствен­ные свя­зи от­кры­ли пе­ред ним две­ри са­мых ари­сто­кра­ти­че­ских до­мов сто­ли­цы. В го­ды уче­ния Ди­мит­рий Брян­ча­ни­нов был же­лан­ным го­стем во мно­гих ве­ли­ко­свет­ских до­мах; он счи­тал­ся од­ним из луч­ших чте­цов-де­кла­ма­то­ров в до­ме пре­зи­ден­та Ака­де­мии ху­до­жеств А.Н. Оле­ни­на (его ли­те­ра­тур­ные ве­че­ра по­се­ща­ли, в чис­ле дру­гих, А.С. Пуш­кин, И.А. Кры­лов, К.Н. Ба­тюш­ков, Н.И. Гне­дич). Уже в это вре­мя об­на­ру­жи­лись неза­у­ряд­ные по­э­ти­че­ские да­ро­ва­ния свя­ти­те­ля Иг­на­тия, ко­то­рые впо­след­ствии на­шли свое вы­ра­же­ние в его ас­ке­ти­че­ских про­из­ве­де­ни­ях и со­об­щи­ли мно­гим из них осо­бый ли­ри­че­ский ко­ло­рит. Ли­те­ра­тур­ная фор­ма мно­гих его про­из­ве­де­ний сви­де­тель­ству­ет о том, что их ав­тор учил­ся рус­ской сло­вес­но­сти в эпо­ху Ка­рам­зи­на и Жу­ков­ско­го и впо­след­ствии вы­ра­жал свои мыс­ли пре­крас­ным ли­те­ра­тур­ным рус­ским язы­ком.

Уже то­гда свя­ти­тель Иг­на­тий рез­ко от­ли­чал­ся от окру­жа­ю­ще­го ми­ра. В нем не бы­ло сле­по­го пре­кло­не­ния пе­ред За­па­дом, он не увле­кал­ся тле­твор­ным вли­я­ни­ем вре­ме­ни и при­ман­ка­ми свет­ских удо­воль­ствий. В по­сле­ду­ю­щем, ко­гда в 24 го­да Д.А. Брян­ча­ни­нов стал мо­на­хом, а вско­ре ар­хи­манд­ри­том, на­сто­я­те­лем сто­лич­но­го Свя­то-Сер­ги­ев­ско­го мо­на­сты­ря, бла­го­чин­ным мо­на­сты­рей Санкт-Пе­тер­бург­ской епар­хии, он стал из­ве­стен всей Рос­сии. Его хо­ро­шо знал и це­нил пер­вен­ству­ю­щий член Свя­тей­ше­го Си­но­да мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет (Дроз­дов). Зна­ком­ства с ар­хи­манд­ри­том Иг­на­ти­ем, его со­ве­тов и на­став­ле­ний ис­ка­ли мно­гие вы­да­ю­щи­е­ся лю­ди Рос­сии. Сре­ди них Н.В. Го­голь, Ф.М. До­сто­ев­ский, А.А. Пле­ще­ев, князь Го­ли­цын, князь А.М. Гор­ча­ков, кня­ги­ня Ор­ло­ва-Че­смен­ская, ге­рой Крым­ской вой­ны фло­то­во­дец адми­рал На­хи­мов. Вос­хи­щен­ный об­ра­зом жиз­ни и де­я­тель­но­сти свя­ти­те­ля Иг­на­тия, из­вест­ный рус­ский пи­са­тель Н.С. Лес­ков по­свя­тил ему свой рас­сказ «Ин­же­не­ры бес­среб­рен­ни­ки».

Все по­ко­ря­ло совре­мен­ни­ков в бу­ду­щем свя­ти­те­ле: ве­ли­че­ствен­ная внеш­ность, бла­го­род­ство, осо­бая оду­хо­тво­рен­ность, сте­пен­ность и рас­су­ди­тель­ность. Он ду­хов­но окорм­лял свою мно­го­чис­лен­ную паст­ву, со­дей­ство­вал нрав­ствен­но­му со­вер­шен­ству лю­дей, ис­кав­ших Бо­га, рас­кры­вал кра­со­ту и ве­ли­чие Свя­то­го Пра­во­сла­вия. Мно­го­сто­рон­няя опыт­ность, осо­бый дар смот­реть на все ду­хов­но, глу­бо­кая про­ни­ца­тель­ность, по­сто­ян­ное и точ­ное са­мо­на­блю­де­ние сде­ла­ли его весь­ма ис­кус­ным в ле­че­нии ду­хов­ных и ду­шев­ных неду­гов. Вот к чьей мо­лит­вен­ной по­мо­щи на­до при­бе­гать совре­мен­ным боль­ным, а не к экс­тра­сен­сам и кол­ду­нам, шар­ла­та­нам и «зна­ха­рям».

Чут­кий ко вся­кой фаль­ши свя­ти­тель Иг­на­тий с го­ре­чью за­ме­чал, что объ­ек­том изо­бра­же­ния свет­ско­го ис­кус­ства яв­ля­ет­ся преж­де все­го зло. Он с рез­кой кри­ти­кой от­но­сил­ся к ли­те­ра­тур­ным про­из­ве­де­ни­ям, в ко­то­рых вос­пе­ва­лись так на­зы­ва­е­мые «лиш­ние лю­ди», «ге­рои», тво­ря­щие зло от ску­ки, по­доб­ные Пе­чо­ри­ну Лер­мон­то­ва и Оне­ги­ну Пуш­ки­на. Счи­тая, что та­кая ли­те­ра­ту­ра на­но­сит се­рьез­ный вред неис­ку­шен­ным ду­шам чи­та­ю­щей мо­ло­де­жи, свя­ти­тель на­пи­сал в 1847 го­ду для мас­со­во­го из­да­ния свя­щен­ную по­весть о вет­хо­за­вет­ном биб­лей­ском ге­рое – пра­вед­ном Иоси­фе, об­ра­зе чи­сто­ты и це­ло­муд­рия. В пре­ди­сло­вии к по­ве­сти он пи­сал: «Же­ла­ем, чтоб мно­гие из по­сле­до­ва­те­лей Пе­чо­ри­на об­ра­ти­лись в по­сле­до­ва­те­лей Иоси­фа».

Ко вре­ме­ни на­зна­че­ния на­сто­я­те­лем ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия Тро­и­це-Сер­ги­е­ва пу­стынь, рас­по­ло­жен­ная на бе­ре­гу Фин­ско­го за­ли­ва близ Пе­тер­бур­га, при­шла в силь­ное за­пу­сте­ние. Храм и ке­ллии при­шли в край­нюю вет­хость. Немно­го­чис­лен­ная бра­тия (15 че­ло­век) не от­ли­ча­лась стро­го­стью по­ве­де­ния. Два­дца­ти­се­ми­лет­не­му ар­хи­манд­ри­ту при­шлось пе­ре­стра­и­вать все за­но­во. Оби­тель об­стра­и­ва­лась и бла­го­укра­ша­лась. Бо­го­слу­же­ние, со­вер­шав­ше­е­ся здесь, сде­ла­лось об­раз­цо­вым. Мо­на­стыр­ские на­пе­вы бы­ли пред­ме­том осо­бых по­пе­че­нии ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия; он за­бо­тил­ся о со­хра­не­нии ста­рин­ных цер­ков­ных ме­ло­дий и их гар­мо­ни­за­ции. Из­вест­ный цер­ков­ный ком­по­зи­тор о. Петр Тур­ча­ни­нов, про­жи­вав­ший с 1836 по 1841 год в Стрельне, ря­дом с Тро­и­це-Сер­ги­е­вой пу­сты­нью, про­во­дил по прось­бе о. Иг­на­тия за­ня­тия с мо­на­стыр­ским хо­ром и на­пи­сал для него несколь­ко луч­ших сво­их про­из­ве­де­ний. М.И. Глин­ка, с увле­че­ни­ем изу­чав­ший в по­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни древ­ние цер­ков­ные ме­ло­дии, так­же на­пи­сал для это­го хо­ра несколь­ко пес­но­пе­ний. Гос­по­ду бы­ло угод­но, чтобы Его из­бран­ник по­слу­жил Свя­той Церк­ви еще и в епи­скоп­ском сане, управ­ляя од­ной из но­вых и са­мых свое­об­раз­ных епар­хий Рос­сии. Это бы­ла Кав­каз­ская и Чер­но­мор­ская епар­хия с ка­фед­рой в Став­ро­по­ле, ос­но­ван­ная в 1843 го­ду.

Епи­скоп­ская хи­ро­то­ния ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия со­сто­я­лась в Пе­тер­бур­ге, в Ка­зан­ском со­бо­ре, 27 ок­тяб­ря 1857 го­да. По­про­щав­шись с бра­ти­ей Тро­и­це-Сер­ги­е­вой пу­сты­ни, при­ве­ден­ной его тру­да­ми в цве­ту­щее со­сто­я­ние, вла­ды­ка Иг­на­тий от­пра­вил­ся в да­ле­кий путь на Кав­каз. Путь этот про­ле­гал через Моск­ву, Курск и Харь­ков (же­лез­но­до­рож­ное со­об­ще­ние бы­ло то­гда толь­ко меж­ду Пе­тер­бур­гом и Моск­вой, даль­ше на­до бы­ло ехать на ло­ша­дях).

В ка­фед­раль­ный го­род Став­ро­поль прео­свя­щен­ный Иг­на­тий при­был 4 ян­ва­ря 1858 го­да. Граж­дан­ский гу­бер­на­тор П.А. Брян­ча­ни­нов (род­ной брат свя­ти­те­ля, поз­же по­сле­до­вав­ший за ним в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ский мо­на­стырь и при­няв­ший там мо­на­ше­ский по­стриг с име­нем Па­вел) вме­сте с гра­до­на­чаль­ни­ком, ду­хо­вен­ством, на­ро­дом Бо­жи­им тор­же­ствен­но встре­чал но­во­го кав­каз­ско­го ар­хи­пас­ты­ря при въез­де в го­род. Пер­вы­ми сло­ва­ми, про­из­не­сен­ны­ми вла­ды­кой на став­ро­поль­ской зем­ле, бы­ли: «Мир гра­ду се­му». Эти­ми сло­ва­ми вла­ды­ка ука­зы­вал на то, что при­был на мно­го­стра­даль­ную кав­каз­скую зем­лю как ми­ро­тво­рец, с же­ла­ни­ем по­га­сить по­жар Кав­каз­ской вой­ны и уми­рить мир на ог­не­ды­ша­щей зем­ле кав­каз­ской, где свя­ти­те­лю пред­сто­я­ло про­быть с на­ча­ла 1858 го­да до осе­ни 1861.

Вла­ды­ка Иг­на­тий был тре­тьим по по­ряд­ку епи­ско­пом Кав­каз­ским и Чер­но­мор­ским. Внеш­ние усло­вия ре­ли­ги­оз­ной жиз­ни в этой недав­но учре­жден­ной огром­ной епар­хии чрез­вы­чай­но от­ли­ча­лись от все­го то­го, с чем ему при­хо­ди­лось иметь де­ло до на­зна­че­ния на Кав­каз. Про­дол­жа­лась Кав­каз­ская вой­на, бла­го­дат­ная зем­ля обаг­ря­лась люд­ской кро­вью, ото­всю­ду слы­ша­лись плач и стон. Мно­го­на­цио­наль­ный и раз­но­вер­ный со­став мест­но­го на­се­ле­ния был при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния мно­же­ства та­ких во­про­сов цер­ков­но-адми­ни­стра­тив­но­го ха­рак­те­ра, по­доб­ные ко­то­рым да­же в мыс­лях не пред­став­ля­лись ар­хи­ере­ям, управ­ляв­шим бла­го­устро­ен­ны­ми епар­хи­я­ми в цен­тре го­су­дар­ства.

Несмот­ря на все труд­но­сти, свя­ти­тель Иг­на­тий рев­ност­но при­сту­пил к ис­пол­не­нию сво­их ар­хи­пас­тыр­ских обя­зан­но­стей. Важ­ней­шую свою за­да­чу он ви­дел в апо­столь­ском слу­же­нии пастве, в уми­ре­нии ми­ра на ог­не­ды­ша­щем Кав­ка­зе, в укреп­ле­нии и рас­ши­ре­нии здесь Свя­то­го Пра­во­сла­вия.

Вла­ды­ка Иг­на­тий рев­ност­но за­бо­тил­ся и об устро­е­нии бо­го­слу­же­ния, и о нор­маль­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях ду­хо­вен­ства и ми­рян. Свя­ти­тель за­бо­тил­ся об улуч­ше­нии бы­та ду­хо­вен­ства, по­вы­ше­нии его об­ра­зо­ва­тель­но­го уров­ня, о луч­ших вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях, при­ли­че­ству­ю­щих ду­хов­но­му са­ну. Бла­го­да­ря этой за­бо­те епар­хи­аль­ные де­ла вско­ре бы­ли при­ве­де­ны в бла­го­по­луч­ное со­сто­я­ние.

При епи­ско­пе Иг­на­тии Брян­ча­ни­но­ве ос­но­ван­ная в 1846 го­ду Став­ро­поль­ская ду­хов­ная се­ми­на­рия пе­ре­жи­ла пе­ри­од осо­бен­но бур­но­го рас­цве­та, ибо свя­ти­тель Иг­на­тий как ни­кто по­ни­мал зна­че­ние это­го пи­том­ни­ка ду­хов­но­го про­све­ще­ния для де­ла свя­то­го пра­во­сла­вия на Кав­ка­зе и вкла­ды­вал в стро­и­тель­ство ду­хов­ной шко­лы все свои си­лы. Он лич­но на­блю­дал за ду­хов­ным ро­стом вос­пи­тан­ни­ков, пе­ре­вел се­ми­на­рию в но­вое про­стор­ное зда­ние и на­все­гда остал­ся в бла­го­дар­ной па­мя­ти уча­щих и уча­щих­ся Став­ро­поль­ской ду­хов­ной се­ми­на­рии, яв­ля­ясь пред­ста­те­лем за нее у Пре­сто­ла Бо­жия.

По­лем де­я­тель­но­сти свя­ти­те­ля был не толь­ко ка­фед­раль­ный го­род Став­ро­поль. Он со­вер­шал объ­ез­ды епар­хии, пре­де­ла­ми ко­то­рой бы­ли бе­ре­га Чер­но­го, Азов­ско­го и Кас­пий­ско­го мо­рей, снеж­ные вер­ши­ны глав­но­го Кав­каз­ско­го хреб­та и даль­ние су­хие кал­мыц­кие сте­пи. Шла Кав­каз­ская вой­на, и епи­скоп в до­ро­ге по­сто­ян­но имел при се­бе да­ро­но­си­цу для, мо­жет быть, по­след­не­го При­ча­стия.

На­хо­дясь на Кав­каз­ских Ми­не­раль­ных Во­дах, поль­зу­ясь це­леб­ной си­лой ис­точ­ни­ков Пя­ти­гор­ска, Ес­сен­ту­ков, Кис­ло­вод­ска, Го­ря­че­вод­ска, Же­лез­но­вод­ска, свя­ти­тель Иг­на­тий Брян­ча­ни­нов дал им вы­со­кую оцен­ку и освя­тил их. Это свя­ти­тель­ское бла­го­сло­ве­ние дей­ству­ет и по сей день, при­но­ся всем при­бе­га­ю­щим к по­мо­щи ис­точ­ни­ков ис­це­ле­ние те­лес­ное и ду­хов­ное, ибо во­ды ис­точ­ни­ков по­ми­мо при­род­ных ле­чеб­ных свойств име­ют и осо­бую бла­го­дат­ную си­лу, вра­чу­ю­щую неду­ги ду­ши.

23 ав­гу­ста 1858 го­да по­сле Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии в Скор­бя­щен­ской церк­ви Пя­ти­гор­ска в при­сут­ствии пред­ста­ви­те­лей граж­дан­ской и во­ен­ной вла­сти, знат­ных го­ро­жан и име­ни­тых по­се­ти­те­лей Вод, при огром­ном сте­че­нии про­сто­го на­ро­да вла­ды­ка со­вер­шил освя­ще­ние толь­ко что от­кры­то­го озе­ра Про­вал. По­сле окроп­ле­ния стен гро­та свя­той во­дой в ни­ше про­тив вхо­да в него был уста­нов­лен при­не­сен­ный крест­ным хо­дом об­раз Скор­бя­щей Бо­жи­ей Ма­те­ри.

Прео­свя­щен­ный Иг­на­тий при­да­вал боль­шое зна­че­ние стро­и­тель­ству в епар­хии хра­мов Бо­жи­их. Его за­бо­та­ми в 1859 го­ду ос­но­ван­ная пер­вым епи­ско­пом Кав­каз­ским Иере­ми­ей Иоан­но-Ма­ри­ин­ская об­щи­на бы­ла пре­об­ра­зо­ва­на в мо­на­стырь. В этой же оби­те­ли в 1861 го­ду прео­свя­щен­ный Иг­на­тий за­ло­жил но­вый По­кров­ский храм. Вла­ды­ка вме­сте с гу­берн­ским ар­хи­тек­то­ром Вос­кре­сен­ским сам со­ста­вил про­ект хра­ма в се­ле Но­во-Гри­горь­ев­ском, став­ше­го укра­ше­ни­ем епар­хии. В 1860 го­ду вла­ды­ка Иг­на­тий вы­дал хра­мо­зда­тель­ную гра­мо­ту на стро­и­тель­ство в Моз­до­ке но­во­го хра­ма в честь на­хо­дя­щей­ся в этом го­ро­де и глу­бо­ко по­чи­та­е­мой на Кав­ка­зе чу­до­твор­ной Ивер­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. По бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля за два го­да (1859–1860) бы­ла со­ору­же­на по про­ек­ту П. Вос­кре­сен­ско­го уни­каль­ная ко­ло­коль­ня Став­ро­поль­ско­го ка­фед­раль­но­го со­бо­ра Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, на про­тя­же­нии мно­гих де­ся­ти­ле­тий слу­жив­шая од­ной из до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей Кав­ка­за.

Недол­го – ме­нее че­ты­рех лет – управ­лял прео­свя­щен­ный Иг­на­тий Кав­каз­ской епар­хи­ей, но это вре­мя про­мыс­ли­тель­но сов­па­ло со мно­ги­ми важ­ны­ми со­бы­ти­я­ми в жиз­ни Кав­ка­за. В ав­гу­сте 1859 го­да был пле­нен имам Ша­миль. В 1860 го­ду Кав­каз­ская ли­ния бы­ла раз­де­ле­на на Ку­бан­скую и Тер­скую об­ла­сти. В 1861 го­ду на­ча­лось за­се­ле­ние за­ку­бан­ско­го края.

Бо­гу со­дей­ству­ю­щу, епи­скоп Иг­на­тий до­стой­но со­вер­шил труд­ное де­ло управ­ле­ния огром­ной Кав­каз­ской епар­хи­ей в усло­ви­ях же­сто­кой Кав­каз­ской вой­ны. Несмот­ря на во­ен­ные дей­ствия, ре­аль­ную опас­ность по­пасть в за­лож­ни­ки или быть уби­тым, он по­се­тил мно­гие при­хо­ды от Та­ма­ни до Киз­ля­ра, при­вел в по­ря­док ор­га­ны епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, до­бил­ся по­вы­ше­ния окла­дов ду­хо­вен­ству епар­хии, ввел тор­же­ствен­ное бо­го­слу­же­ние, устро­ил пре­крас­ный ар­хи­ерей­ский хор, по­стро­ил ар­хи­ерей­ский дом. Кро­ме то­го, он неустан­но про­по­ве­до­вал. В от­но­ше­нии к ду­хо­вен­ству и при­хо­жа­нам вла­ды­ка Иг­на­тий был ис­тин­ным ми­ро­твор­цем, – стро­гий к се­бе, он был снис­хо­ди­те­лен к немо­щам ближ­них.

Тяж­кая бо­лезнь вы­ну­ди­ла епи­ско­па Иг­на­тия ле­том 1861 го­да по­дать про­ше­ние об уволь­не­нии на по­кой в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ский мо­на­стырь, ку­да по­сле удо­вле­тво­ре­ния про­ше­ния он и вы­ехал 13 ок­тяб­ря вме­сте с несколь­ки­ми пре­дан­ны­ми уче­ни­ка­ми.

Неоце­ни­мо зна­че­ние со­чи­не­ний свя­ти­те­ля Иг­на­тия, – жи­во­го опы­та де­я­тель­но­го по­движ­ни­ка, со­зи­дав­ше­го свою ду­хов­ную жизнь на ос­но­ве Свя­щен­но­го Пи­са­ния и пре­да­ния пра­во­слав­ной церк­ви. Бо­го­слов­ское на­сле­дие свя­ти­те­ля Иг­на­тия бы­ло при­ня­то чи­та­те­ля­ми с боль­шой лю­бо­вью и бла­го­дар­но­стью.

Ин­те­рес к лич­но­сти и бес­смерт­ным тво­ре­ни­ям епи­ско­па Иг­на­тия не уга­са­ет и в на­ши дни. Свя­ти­тель Иг­на­тий Брян­ча­ни­нов яв­ля­ет­ся луч­шим ду­хов­ным ру­ко­во­ди­те­лем, луч­шим при­ме­ром то­го, как в жиз­нен­ном во­до­во­ро­те че­ло­век мо­жет со­хра­нить вер­ность Хри­сту, воз­гре­вая по­сто­ян­но в серд­це сво­ем огонь люб­ви и пре­дан­но­сти Бо­гу.

Епи­скоп Иг­на­тий ка­но­ни­зи­ро­ван По­мест­ным Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви (Тро­и­це-Сер­ги­е­ва Лав­ра, 6–9 июня 1988). Его свя­тые мо­щи по­ко­ят­ся в Свя­то-Вве­ден­ском Толг­ском мо­на­сты­ре Яро­слав­ской епар­хии. Ча­сти­ца их бы­ла при­не­се­на в Став­ро­поль свя­тей­шим пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским и всея Ру­си Алек­си­ем II во вре­мя пер­во­го ви­зи­та пред­сто­я­те­ля Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви на Кав­каз в ав­гу­сте 1994 го­да.

Кросс­ворд «Свя­ти­тель Иг­на­тий (Брян­ча­ни­нов)» ►

1. Усвой себе мысли и дух святых отцов чтением их писаний. Святые отцы достигли цели: спасения. И ты достигнешь этой цели по естественному ходу вещей. Как единомысленный и единодушный святым отцам, ты спасешься.

2. Гордость приводит нервы в движение, разгорячает кровь, возбуждает мечтательность, оживляет жизнь падения; смирение успокаивает нервы, укрощает движение крови, уничтожает мечтательность, умерщвляет жизнь падения, оживляет жизнь о Христе Иисусе.

3. Любовь к Богу основывается на любви к ближнему. Когда изгладится в тебе памятозлобие, тогда ты близок к любви. Когда сердце твое осенится святым, благодатным миром ко всему человечеству, тогда ты при самых дверях любви.

4. Первое обнаружение, первое движение покаяния — плач сердца. Это — молитвенный голос сердца, предваряющий молитву ума. И скоро ум, увлеченный молитвою сердца, начинает рождать молитвенные помышления.

5. Упражнение в самоукорении вводит в навык укорять себя. Когда стяжавшего этот навык постигнет какая-либо скорбь, — тотчас в нем является действие навыка, и скорбь принимается как заслуженная.

6. Каждое сопротивление, оказанное требованию страсти, ослабляет ее; постоянное сопротивление низлагает ее. Каждое увлечение страстью усиливает ее, постоянное увлечение страстью порабощает страсти увлекающегося ею.

7. Братия! изучим всемогущие и животворящие заповеди великого Бога нашего, Создателя и Искупителя: изучим их сугубым изучением — в книге и жизнью. Во Святом Евангелии они прочитываются, но уразумеваются по мере исполнения их на деле.

8. Истинное смиренномудрие состоит в послушании и последовании Христу.

9. Убойся, чтоб за пустое, обольстительное наслаждение не наследовать вечного горя, обещанного Богом для насыщенных ныне самовольно, в противность воле Божией.

10. Здравое состояние и правильное действие совести возможно только в недре Православной Церкви, потому что всякая принятая неправильная мысль имеет влияние на совесть: уклоняет ее от правильного действия.

11. Рассеянность сама карает преданного ей: временем всё прискучивает ему, — и он, как нестяжавший никаких основательных познаний и впечатлений, предается томительному, бесконечному унынию.

12. Прощение всех, всех без исключения обид, и самых тягчайших — непременное условие успеха в молитве.

13. Крещением христианин сочетавается Христу, облекается во Христа; причащением Святых Христовых Таин соединяется со Христом. Таким образом, посредством таинств он бывает весь Христов.

14. «Слава Богу!» Могущественные слова! Во время скорбных обстоятельств, когда обступят, окружат сердце помыслы сомнения, малодушия, неудовольствия, ропота, должно принудить себя к частому, неспешному, внимательному повторению слов: «слава Богу!» Кто с простотою сердца поверит предлагаемому здесь совету и при встретившейся нужде испытает его самым делом, тот узрит чудную силу славословия Бога; тот возрадуется о приобретении столь полезного, нового знания, возрадуется о приобретении оружия противу мысленных врагов, так сильного и удобного. От одного шума этих слов, произносимых при скоплении мрачных помыслов печали и уныния, от одного шума этих слов, произносимых с понуждением, как бы одними устами, как бы только на воздух, содрогаются, обращаются в бегство князи воздушные; развиваются, как прах от сильного ветра, все помышления мрачные; отступают тягость и скука от души; к ней приходят и в ней водворяются легкость, спокойствие, мир, утешение, радость. «Слава Богу!»

15. Смущение и недоумение, при открывшемся действии страсти, служит доказательством, что человек не познал самого себя.

Все молитвы святителю Игнатию Брянчанинову, епископу Кавказскому и Черноморскому

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *