Школьная неуспеваемость – одна из самых серьезных проблем. И учителя обычно рекомендуют родителям, которые столкнулись с этой проблемой, подобрать для ребенка школу с облегченной программой обучения. Однако, не нужно спешить и записывать малыша к отстающим. Возможно, причина неуспеваемости скрыта совсем не в умственных способностях ребенка.

Причины неуспеваемости ребенка

Наиболее распространенной причиной является плохая подготовка ребенка к школе. Это происходит из-за нерегулярных занятий с малышом на дошкольном этапе, а также в проблемных семьях, где ребенок предоставлен сам себе. Если ребенок до школы посещал садик или какие-либо развивающие занятия, тогда, как правило, такой проблемы не возникает.

Если малыш был хорошо подготовлен к школе, умел писать буквы, считать и уже осваивал чтение, тогда причиной неуспеваемости будет, скорее всего, низкая мотивация к самому процессу школьного обучения. Отсутствие мотивации или ее недостаток тоже является достаточно распространенным явлением. Вполне возможно, что ребенок был неплохо подготовлен в садике, где его научили всем навыкам, которые необходимы в школе, однако, никто не объяснил ему, зачем нужно учиться, а в семье не привили навык трудолюбия.

Приходя на урок, ребенок должен понимать, что учеба – это огромный труд, а чтобы получить результат, необходимо приложить серьезные усилия. Столкнувшись с первыми сложностями, немотивированный ребенок, у которого слабая дисциплина, быстро «опускает руки» и теряет интерес к обучению.

Важную роль играют и отношения, которые сложились в классе между ребенком и одноклассниками, учителем. Школьная программа, мастерство педагога – все это также влияет на успеваемость.

Неуспеваемость может быть связана с тем, что родители, наслушавшись «советчиков», пытаются из ребенка-левши сделать правшу. Конечно же, можно обучить малыша пользоваться правой рукой, как ведущей, однако, мозговые структуры от этого не изменятся. Помните, что у вашего ребенка все равно останется ведущим правое полушарие, которое «отвечает» за функции левой руки. А в ведущем полушарии, как правило, располагаются центры, которые способствуют формированию письменности. Повезет, если ваш переученный ребенок окажется амбидекстером, способным владеть обеими руками в равной степени. У таких детей определенные мозговые центры расположены в обоих полушариях.

Немалую роль играют и особенности ребенка – низкие адаптационные возможности, повышенная тревожность и возбудимость, а также заниженная самооценка.

К неуспеваемости может привести, например, минимальная мозговая дисфункция или же какие-либо проблемы, связанные с органическими изменениями в мозге. Важную роль играет и физическое здоровье. Дети с астеническим синдромом, часто болеющие, со слабым иммунитетом также могут не справляться со школьной программой.

Что предпринять родителям

Услышав неутешительную новость от педагога, что ребенок не справляется с учебой, не спешите паниковать. Прежде всего, выясните причину, из-за чего это происходит. Для начала, нужно выяснить, как складываются отношения вашего малыша со сверстниками и учителем.

Иногда бывает достаточно просто перевести ребенка в другой класс или школу, чтобы навсегда избавиться от проблем с успеваемостью

Если ваш ребенок часто болеет, у него снижен иммунитет, скорее всего, он пропускает школьные занятия. Возможно, вам стоит дополнительно позаниматься с сыном или дочкой, чтобы он смог «догнать» одноклассников. Однако, старайтесь, чтобы ребенок при этом не переутомлялся. Для ослабленного организма важно поддерживать строгий распорядок и правильно организовать отдых.

При серьезных проблемах, связанных с нервной системой, следует обратиться к специалисту и, возможно, перевести малыша на домашнее обучение.

Чтобы ваш маленький ученик не боялся трудностей и заинтересовался учебой, нужно поощрять его любознательность. Чаще говорите с ребенком, объясняйте ему, почему необходимо учиться. Бороться с ленью помогает правильный распорядок и распределение обязанностей в семье.

Разработайте систему поощрений, как за успехи, так и за поражения. Важно, чтобы ребенок смог научиться принимать неудачи, как часть рабочего процесса и не «опускать руки». Ребенок должен верить в себя и не бояться ошибок. Если малышу просто скучно, старайтесь находить вместе с ребенком интересную информацию по теме, которую он проходит на уроках в школе.

Школьная неуспеваемость – очень многогранная проблема. Если ребенок не справляется с учебой, нужно искать сразу несколько причин. Иногда они весьма поверхностны, но чаще всего находятся глубоко и вам нужно будет постепенно их устранять, чтобы ваше чадо могло учиться в школе без общепринятых ярлыков.

А как ваш ребенок справляется со сложностями учебной программы?

Что делать?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Мне кажется, тут нет и не может быть универсального рецепта. Медицинские проблемы типа органического поражения головного мозга, разумеется, нужно искать и исключать. Если интеллект нормальный, надо смотреть дальше.

Иногда дело просто в методике. Когда в российских церковно-приходских школах было буквенное обучение: аз-буки-веди, читать по этой методике научались только шесть детей из десяти. Когда появилось звуковое обучение, ситуация с обучением грамоте рывком скакнула вперед. Сейчас есть дети, которые вообще не могут учиться, например, по методике Петерсон. Меняем методику — обучаются если не прекрасно, то вполне удовлетворительно.

Иногда — просто перехлест родительских амбиций: запихали ребенка-гуманитария в матшколу, прошло два года, и у него образовался полный завал по основному кусту предметов, он фигурально закрыл голову руками и даже не пытается уже ничего делать. Если его не плющить в блинчик, быстро забрать из этой школы и честно объяснить (ребенку и самим себе), что произошло, то, скорее всего, всё выправится.

Главное, мне кажется, — словить вот этот момент: ребенок сидит на уроке с включенным мотором — бу-бу-бу! И не один такой урок (это со всяким бывает), и даже не один предмет…

Если словили, то сообщить ребенку: мы понимаем, что происходит, ты не наедине с этим кошмаром, мы все вместе будем с этим работать и обязательно что-нибудь придумаем. Будем сотрудничать, а не сражаться и не закрывать глаза, — вы понимаете? И твое место в этом мире однозначно существует, и мы все сделаем, чтобы тебе помочь его найти и занять, а от тебя вот прямо сейчас нужно конкретно вот это…

Кстати, Сережа Тарасов из моего детства к концу восьмого класса уверенно отличал дополнение от подлежащего и умел решить задачу в два действия. Остальное, правда, так и списывал с меня, но даже от этих небольших достижений (ему впервые стало понятно, что именно он делает в школе) похудел, приободрился и ногти стали чистые…

Маленький Сережа с надеждой взглянул на своих родителей. Мать встала с кресла, сделала шаг вперед и порывисто обняла сына.

А я мысленно передала привет Сереже из своего детства и пожелала ему, где бы он сейчас ни находился, всяческих удач и благополучия.

Родителям, которые когда-то учились на пятерки, трудно представить себе ребенка, которому не под силу выучить таблицу умножения. Но такие дети бывают, и не всегда у них стоят серьезные диагнозы. Что может происходить в голове у ребенка, который не усваивает школьную программу, рассказывает психолог Екатерина Мурашова.

— Мурашова, сядешь с Тарасовым! — распорядилась учительница математики где-то ближе к концу седьмого класса.

— А это почему?! — по-подростковому ощерилась я. Спорить и препираться с учителем нам было не положено. Но вопросы задавать системой разрешалось и даже официально поощрялось («на местах» — по большей части лицемерно, разумеется): обязательно спрашивайте, если вам что-то непонятно.

— А вот потому! — ответила учительница. — Иди и садись.

Даже самые бойкие из нас на открытые протесты решались крайне редко. Действовали методом тихого, но упорного саботажа. Каждый раз, приходя на урок, учительница математики видела меня на прежнем месте — у окна, рядом с моей подружкой Светкой.

— Мурашова, пересядь! — приглушенно рычала она.

Я подчеркнуто медленно собирала вещи в портфель и так же медленно, нога за ногу, плелась к последней парте, колонка у стены, где в одиночестве, опустив голову, сидел Сережа Тарасов.

Зачем Мурашову посадили с Тарасовым

Лично против Сережи я ничего не имела. Он был крупным, рыхлым, тихим двоечником и никогда не только не делал мне ничего плохого, но даже, кажется, ни разу со мной и не разговаривал. Появился он у нас то ли в четвертом, то ли в пятом классе, оставшись на второй год.

Общался он… «А с кем он, собственно, общался?» — задумалась я, в очередной раз оказавшись рядом с Сережей и исподтишка разглядывая его крупные, уже почти мужские руки с обведенными траурной каймой ногтями.

Подумав, я не вспомнила (Сережа всегда находился вне сферы моего внимания), а скорее решила, что он, наверное, общается с еще двумя такими же безнадежными и тихими двоечниками (у нас еще были идейные двоечники-хулиганы, а это совсем другое дело!): Кириллом (которому уже исполнилось чуть ли не шестнадцать) и Игорем. С кем же еще?

После звонка, когда мы всей гурьбой ринулись в коридор, учительница раздраженно приказала: «Мурашова, останься!».

«Будет мораль читать и угрожать, — подумала я. — Пропала перемена».

— Мурашова, я могу поговорить с тобой как со взрослым человеком? — спросила учительница. Это был с ее стороны беспроигрышный ход.

— Да, конечно, Марья Петровна, — ответила я.

— Мне, всей школе нужно, чтобы ты сидела с Тарасовым и помогала ему. Он совершенно ничего не понимает в математике и других предметах и никогда уже, по всей видимости, не поймет. Но нам нужно, чтобы он выпустился из школы с аттестатом за восьмой класс…

— Короче, школе нужно от него поскорее избавиться, а за справку вас в роно не похвалят? — подростки часто понимают взрослость как открытый цинизм.

Марья Петровна тяжело вздохнула и окоротила себя.

— Тарасов и так старше тебя и твоих одноклассников, его пребывание в нашей школе лишено смысла, переводить его в другую, специальную школу уже поздно, чем раньше он окажется в жизни, тем больше у него будет шансов найти себе в ней хоть какое-то место… На экзаменах ему помогут, но нужно, чтобы он эту помощь смог понять и правильно использовать…

— Все так плохо? — удивилась я.

— Ты умная, хотя и неприятная девочка, — признала математичка. — Смотри сама.

Исследовательские задачи привлекали меня с раннего детства, а эмпатия была откровенно снижена. Я собиралась стать ученым и открывать тайны природы.

— Да, — сказала я. — Я попробую посмотреть.

А ты читать умеешь?

Через два дня я выяснила, что Сережа не знает таблицы умножения. Это не показалось мне особой проблемой. Я принесла в школу свой старый железный пенал, на обратной стороне которого эта таблица была напечатана, и велела Сереже смотреть по пеналу. Еще неделя ушла у меня на открытие того, что Сережа не понимает саму суть действия умножения. В этот момент мы проходили, кажется, разложение квадратных трехчленов.

Я велела Сереже списывать всё с меня, а сама продолжала наблюдать. Еще через неделю, ковыряя ногтем краску на парте, глядя в сторону и тщательно стараясь не вкладывать в свой вопрос вообще никаких эмоций, я спросила:

— Сережа, а ты читать-то умеешь?

— Умею, конечно, ты чего! — горячо воскликнул Сережа. — В учебниках — там не понимаю, конечно, ни бельмеса, но вообще умею! Я даже журналы могу! Вот Кирилл…

— Что Кирилл?

— Кирилл — он почти читать не может, буквы знает и если простые слова, вроде мама-папа, а если сложные, то уже всё, только если догадается…

Я посидела молча, укладывая в голове новую информацию. Пейзаж вырисовывался поистине безумный.

— Послушай, Сережа, а вот ты на уроках-то, когда Марья Петровна говорит, хоть что-нибудь понимаешь?

— Да что ты! Конечно нет! — Сережа махнул рукой. — Вообще ничего не понимаю. Ну вот как будто мотор работает, и всё.

— И давно так? — я сама услышала дрожь в своем голосе.

— Да всегда так было… Ну, класса с третьего точно.

— Да не журись ты! — добродушно усмехнулся Сережа. — Я приспособился уже давно. Сижу, думаю о чем-то, вспоминаю, как с отцом на рыбалку ходили, когда я маленький был…

— А где сейчас твой отец?

— Умер, когда мне десять лет было. Выпил дрянь какую-то и траванулся.

Это был уже запредельный для нас тогдашних уровень откровенности. Я испугалась и быстро вернула разговор к школьным делам.

— И что же, ни одного учителя не понимаешь?

— Ну почему? На труде всё понимаю и делать могу. На рисовании или физкультуре — что ж там не понять? Только я это не люблю. А вот еще… помнишь, в пятом классе у нас училка по ботанике была? Недолго? Вот что она говорила, я все понимал, даже сам удивлялся.

Я уронила голову на руки, сложенные на парте, и долго так сидела. Потом взглянула на своего соседа:

— Ну что ж, Сережа, давай, по крайней мере, попробуем…

«Трудный класс»

(Продолжение)
(Начало)

Выделение «объективно» и «субъективно» трудных классов довольно целесообразно в связи с выбором дальнейшей стратегии работы со сложившейся ситуацией. В случаях с «объективно» трудным классом (которым, собственно, и посвящена эта книга) акцент делается на социальнопсихологическую работу с ним и со средой, в которой он функционирует. В случае «субъективно» трудного класса эффективнее всего будет сделать акцент на психологической помощи учителю. Чаще всего эта помощь носит консультативный характер, но, возможно, она органично впишется в структуру психопрофилактики эмоционального выгорания или мероприятий по развитию навыков профессиональной коммуникации педагогов, если последние включены в план работы школьной психологической службы.

Возвращаясь к теме «объективно» трудных классов, необходимо отметить, что «трудность» может являться их устойчивой характеристикой или же быть временной, спровоцированной какимито событиями, произошедшими в классе или его ближайшем окружении. На этой основе возникает вариант дифференциации трудных классов на «ситуативно трудные» и «устойчиво трудные».

Примером «ситуативно трудного класса» может служить, в частности, такая история. Один класс (назовем его 9 «а»), который никто никогда не считал «трудным», столкнулся с трагедией. В пожаре погиб один из его учеников — просто не проснулся, отравившись угарным газом. Нельзя сказать, что до этого момента этот ученик был особо значимым человеком в глазах одноклассников. Однако его смерть изменила это обстоятельство. Это произошло во многом благодаря атмосфере, созданной работающими с классом учителями — тяжелой, с истерическими нотками, с пессимистическими и фаталистическими разговорами на темы «Жизнь — это путь к смерти», «В любой момент с любым из нас…» и т. д. 9 «а» замкнулся и несколько месяцев был глубоко погружен в себя. Расшевелить его не удавалось ни самыми интересными по форме или содержанию уроками, ни какими бы то ни было внеурочными мероприятиями. Работать с классом стало чрезвычайно трудно. Однако через несколько месяцев, понадобившихся классу для того, чтобы прийти в себя, ситуация постепенно стала меняться, и к концу учебного года 9 «а» снова стал самим собой.

Вероятно, есть много причин, по которым класс может стать «трудным на время». Нам приходилось сталкиваться с двумя такими причинами.

Первая причина — это переживание классом какихлибо психотравмирующих событий (как, например, случилось с 9 «а»). В таком случае классу может понадобиться значительное время на восстановление.

Возникает вопрос о необходимости психологической помощи классу, столкнувшемуся с тяжелой жизненной ситуацией. Одни из способов ее решения — это ориентация на мнение самого класса. Возможно, это будет групповая работа со всем классом, возможно — консультативная помощь отдельным ученикам. Но вполне вероятно, что класс, как и человек, попавший в такие условия, может отказаться от помощи психолога, и безусловно, у него есть на это право. Так произошло и с 9 «а», который, несмотря на достаточно хороший контакт со школьным психологом, отказался от предложенной работы. Попытки оказания психологической помощи насильно, по принципу «Я знаю, что вам это нужно», в таких ситуациях (как, впрочем, и в любых других) мы считаем неправомерными и недопустимыми.

Другая причина, способствующая появлению «ситуативно трудных» классов, — это эмоционально насыщенные конфликты со школой в целом или, чаше, с ее отдельными представителями в лице педагогов или администрации.

Во время подготовки к «Последнему звонку», гдето в конце апреля, пропал загрузочный диск караоке, который был жизненно необходим для большинства праздничных номеров. Подозрение по малопонятным причинам пало на Сашу, ученика выпускного 11 «а». Администрация школы настоятельно рекомендовала вернуть диск «похорошему», прозрачно намекая, что в противном случае и у Саши, и у его одноклассников могут возникнуть трудности с получением аттестата.

Класс, сплоченный предстоящим выпуском, стеной встал на его защиту. Последующую неделю уроки уходили не на подготовку к экзаменам, а на обсуждение этой злободневной темы со всеми без исключения учителями. Попытки учителей вернуться к учебному материалу к успеху не приводили. Было собрано экстренное родительское собрание, решившее пойти по пути наименьшего сопротивления и постановившее разрешить конфликт с помощью покупки нового диска. Однако оказалось, что такой диск купить невозможно.

К счастью, вскоре потерянный диск нашелся сам собой. Через пару дней бурного обсуждения этого факта 11 «а» вернулся к обычной школьной жизни. А эта история была довольно колко обыграна в одной из сценок на «Последнем звонке».

Специфика этого вида «ситуативно трудных» классов, к счастью, заключается в том, что по мере разрешения (или нивелирования значимости) лежащих в основе их «трудности» конфликтов они самостоятельно переходят в разряд «нормальных». Задача психолога в крайнем случае сводится к выполнению функций конфликтолога — специалиста по разрешению конфликтов. Однако справедливости ради хочется отметить, что решение подобных задач зачастую бесперспективно, поскольку многие конфликты, лежащие в основе возникновения такого вида «ситуативно трудных» классов, характеризуются тем, что за плечами одной из сторон стоит мощнейший «административный ресурс», для переориентации которого требуется глобальная перестройка внутришкольных традиций. Пожалуй, самая распространенная из них гласит; «Администрация всегда права!», что в большинстве случаев ограничивает активность психолога работой только с одним из участников конфликта — учениками.

Как бы то ни было, дальнейшая часть книги посвящена описанию особенностей «устойчиво трудных» классов. Опыт работы позволил сформулировать их эмпирическую типологию и выделить в их числе:

  1. «необучаемые» классы;
  2. «немотивированные» классы;
  3. «неуправляемые» классы;
  4. «внутренне конфликтные» классы;
  5. «закрытые классы»;
  6. «звездные» классы.

«Трудные» классы будут рассмотрены нами именно как целостные организмы, а не как группы «трудных» детей. Безусловно, в каждом таком классе есть свои выдающиеся личности — особенно «необучаемые», «немотивированные», «конфликтные», «неуправляемые», «звездные» и «закрытые». И помошь классам в целом невозможна без помощи отдельным ученикам, испытывающим особо острые трудности. Как правило, эти трудности концентрируются вокруг проблем самооценки, школьной тревожности, посттравматических состояний, технологии работы с которыми широко освещены в специализированной литературе (некоторые ссылки представлены в приложении). Мы сосредоточим свое внимание именно на социальнопсихологических особенностях «трудных» классов и, соответственно, на социальнопсихологических технологиях работы с ними. Тем не менее, чтобы не упустить важные индивидуальнопсихологические особенности составляющих «трудные классы» учеников, мы обобщили их, наряду с социальнопсихологическими характеристиками классов в целом, в табл. 3.

Трудный класс

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *