Фильм «История о нас»

Психологическая привязанность живет чередой ярких и не обязательно только позитивных событий…

Фильм «Мир эмоций: искусство быть счастливее. Занятие проводит проф. Н.И. Козлов»

Взрослые люди умеют управлять своими привязанностями.

Привязанность — это связь, которая притягивает и удерживает человека рядом с кем-то или чем-то, когда его с этим не связывает ни чувство любви, ни интерес либо выгода.

К кому или к чему только не привязываются люди! К своей любимой ложке и щенку, к работе и месту жительства, к старой кофте и друг к другу… Некоторые из этих привязанностей понятны и оправданны, другие больше похожи на чудачества, часть — большая жизненная неприятность. Большинство современных людей привязаны к комфорту, к телевизору, интернету, мобильнику — ко всему этому тянет, даже когда человек понимает, что без этого обойтись можно и даже лучше бы обойтись. Люди привыкают к своему любимому креслу, к джинсам, к теннисной ракетке — это тоже варианты бытовых привязанностей. Тем более каждому знакома привязанность между людьми — дружеская привязанность, привязанность между детьми и родителями, любовная и супружеская привязанность.

Такие межличностные привязанности могут иметь разную природу: когда-то житейской, а иногда психологической привязанностью. Житейская привязанность — это привязанность к привычным удобствам и обстоятельствам жизни, иногда неготовность напрягать себя неуютом и неприятностями в случае разъезда. «Почему вы не разъедетесь, вам же трудно друг с другом? — А куда я уеду одна с ребенком? Мне уезжать некуда, квартиры нет, денег снимать квартиру — тоже нет». Более интересна психологическая привязанность — связь между людьми, проявляющаяся то в желании постоянной близости и ощущении защищенности рядом с каким-то человеком, то в боли от потери близости или страхе такой потери.

Самый известный вид психологической привязанности — это привязанность ребенка к матери, как, впрочем, и обратный вариант — привязанность матери к ребенку. По мере взросления ребенка следует различать привязанность ребенка к матери и любовь ребенка к матери. Чем более дети становятся взрослыми людьми, тем больше в отношениях должно быть любви и меньше привязанности.

Психологическая привязанность может быть как здоровой, так и больной. Здоровая (условная) привязанность — это близкая эмоциональная связь тогда, когда она нужна, и возможность легкого прекращения привязанности, когда она неактуальна. Если привязанность перестает быть мягкой, когда отсутствие предмета привязанности вызывает уже боль — говорят уже о больной привязанности. Невротическая, больная привязанность — жесткая психологическая связь, когда даже представление о существовании без объекта привязанности вызывает страх и боль, ломку на уровне души. Тем более тяжелы переживания в случае, когда человек лишается объекта своей больной привязанности…

В случаях, когда привязанность превращается в нечто, что лишает человека всякой свободы, говорится уже о зависимости, как например, зависимость от алкоголя или наркотиков.

Еще раз пройдемся по понятиям: привык к яблокам на завтрак и ем, их не замечая — это простая привычка. Привык и хочется яблоки на завтрак — это уже привязанность как разновидность привычки. Мне нельзя яблоки, сам себя ругаю, но жру яблоки на завтрак — это зависимость. Привязанность похожа на клей — если клей по типу липучки, это легкая привязанность. Если клей схватил намертво и отдирать приходится с кровью — это зависимость.

Действительно, психологическая привязанность формируется в первую очередь как привычка, просто как результат длящегося контакта, то есть повторения значимых переживаний. Если люди ранее не знакомые люди начинают жить рядом друг с другом и между ними завязываются отношения, со временем эти отношения практически неизбежно перерастают в привязанность.

Женщины, вступая в близкие отношения с привлекательным мужчиной, обычно изначально тяготеют к отношениям с привязанностями, к семье МЫ, в то время как со стороны мужчины чаще проявляется опаска и желание более дистанцированных, более свободных отношений Я плюс Я. Мудрые женщины, знающие природу возникновения привязанности, «покорно» соглашаются на отношения Я плюс Я, а иногда и лукаво сами предлагают их особо осторожным мужчинам, знают главное: с течением времени все отношения Я плюс Я естественным образом переплавляются в семью МЫ…

Если люди безразличны друг к другу, то привязанность между ними не образуется и при длительном времени контакта. Неприязненно относящиеся люди парадоксальным образом тоже привязываются друг к другу (смотри Стокгольмский синдром), быстрее всего психологическая привязанность возникает в отношениях, где фон взаимно положительного отношения чередуется с яркими моментами негативных вспышек. Чем дольше длятся отношения и чем ярче сопровождающие их переживания, тем быстрее возникает привязанность и тем крепче она становится.

Маленькие добавки дискомфорта от потери близости усиливают привязанность, однако в больших дозах привязанность либо уничтожают, либо переводят ее в формат больной привязанности.

Как привычка, психологическая привязанность формируется постепенно, однако нередки случаи, когда привязанность возникает практически мгновенно, по механизму якорения. В животном мире это феномен импринтинга, в человеческой жизни — это запечатление и влюбленность с первого взгляда… Важно понимать, что у людей подобное якорение срабатывает только в случае особого состояния человека, а именно гормональной поддержки, внутреннего психологического настроя («ее душа его искала») и специфической философии жизни, где любовная привязанность является одной из главных жизненных ценностей. Чем в большей степени человек живет на уровне человека-организма, тем чаще и легче он (она) привязывается. Человек-личность с развитым разумом и волей допускает в своей жизни только те привязанности, которые полезны, и прекращает привязанности не нужные.

Переживается привязанность разнообразно — как чувство близости, как любовь, как ощущение груза, как лишение свободы, как страх. Нередко привязанность принимает форму любви: заботимся, чтобы не потерять и слушаемся, чтобы на нас не сердились и от нас не отдалялись. Действительно, сильная психологическая привязанность очень похожа на любовь, и в жизни любовь и привязанность легко путаются, тем более что к одному и тому же человеку у нас может быть одновременно и любовь, и привязанность. Кроме того, мы зависимы от того, к кому привязаны, и поэтому, боясь его потерять, вынуждены о нем заботиться. И тогда привязанность действительно оказывается очень похожей на любовь, оказываясь любовью в добровольно-принудительном варианте.

Любовная привязанность — особый вид психологической привязанности, обычно с чертами больной привязанности, а то и зависимости от объекта любви. Главная черта любовной привязанности — это не радость и не забота, связанные с объектом любви, а любовные страдания, которыми человек когда мучается, а когда со сладострастием упивается.

Умные люди сами с удовольствием привязываются к тому, что их будет по жизни поддерживать, а также к тем людям, общение с которыми радостно или полезно. При этом, привязываясь, они предпочитают не жесткую, а условную привязанность, устроенную как карабин у альпинистов: когда нужно, мы надежно привязаны. Если привал и лучше быть свободным, карабин отщелкивается и мы — свободны.

Привязанности хороши, пока вы нужны друг другу и ваши привязанности — не больные, мягкие, скорее игровые. Если же в отношениях у вашего партнера проявляется жесткая, больная привязанность к вам, то это ситуация опасная. Как предупредить такие отношения и как себя вести, когда к вам привязываются не самые адекватные люди, смотри Профилактика больных привязанностей.

Привязанность во взрослых романтических отношениях

Джон Боулби в первую очередь сосредоточился на понимании характера связи между ребенком и родителем. Он считал, что привязанность играет определенную роль в человеческом опыте на протяжении всей жизни. Однако только в середине 1980-х годов психологи начали серьезно изучать и то, как привязанность влияет на жизнь во взрослом возрасте.

Так, Синди Хазан и Фил Шейвер одними из первых исследовали идеи Боулби в контексте романтических взаимоотношений. Согласно им, эмоциональная связь, которая развивается между зрелыми романтическими партнерами, частично зависит от той же мотивационной системы – поведенческой системы привязанности, обусловленной эмоциональной связью между младенцем и его родителем.

Ученые также отметили, что пара младенец-родитель и романтические партнеры имеют ряд следующих особенностей:

  • Чувствуют себя в безопасности, когда другой проявляет чуткие реакции, находясь рядом.
  • Участвуют в близком, телесном контакте.
  • Чувствуют себя неуверенно, когда другой в недосягаемости.
  • Делятся друг с другом открытиями.
  • Оба играются с чертами лица друг друга. Проявляют взаимное внимание и чувство озабоченности друг другом.
  • Участвуют в разговоре, имеющем некий интимный окрас – очень личный и своеобразный, который понимает только пара.

Исходя из этих параллелей, Хазан и Шейвер утверждают, что зрелые романтические отношения, как и отношения младенцев и родителей (воспитателей), являются привязанностью, основанной на сексуальности и желании заботы.

Основные модели развития типов привязанности

1. Безопасная привязанность. Когда ребенок плакал, мама искала причину, пока не находила. Была с ребенком добра приветлива, и терпелива. Если еда и памперс не помогали (смена), то просто укачивала. Была в доступе. Пусть не всегда сразу, но отзывалась в течение предсказуемого промежутка времени. И когда ребенок был спокоен, тоже время от времени навещала, проведывала, интересовалась, чем занимается. (пишу про маму, имею в виду обоих родителей, или значимых взрослых).
2. Избегающая привязанность (небезопасная). Маме было не до ребенка. Ребенок привык к тому, что он не нужен, что его потребности не удовлетворяются. Вырастает чуток аутистом, на помощь не рассчитывает, но и что делать сам не знает. Частая стратегия — замереть.
3. Амбивалентная привязанность. Мама начинала реагировать по первому типу, но если что-то не срабатывало, сердилась. Например, когда малыш плакал, считала что он голоден. И с готовностью шла на зов, пытаясь покормить. Но если ребенок отказывался, злилась, не зная что делать. Потом раскаивалась, начинала искать дальше, например памперс. Ребенок вырастет в непонятках. Маму активно зовет, но с ее приходом не успокаивается.
4. Дезорганизованная привязанность. Попеременные первый и второй тип реагирования мамы. Иногда была в доступе, и реагировала с нежностью и заботой. В другие же разы своими делами занималась, и не до ребенка ей было.

5. Симбиотическая привязанность. Мама очень сильно боится и переживает за ребенка. Процесс сепарации для неё выглядит как непереносимый. Сама же мама старается быть для ребенка идеальной.

Тест Дж. Боулби в комнате с игрушками.

Ваш ребенок во время разделения с вами равнодушен, испуган или растерян? Согласно теории привязанности Дж. Боули, под влиянием того, каким образом мать реагирует на потребности своих детей, развивает защищенность или привязанность, формируются поведение и отношения родителей и детей в более позднем возрасте между.

Эмоциональная связь проявляется в том, что ребенок понимает родителей, как правило маму, которая проявляет привязанность, достижение и обеспечение близости, особенно в условиях стресса. В прошлом считалось, что привязанность развивается сразу после рождения и контакта с матерью, но многочисленные исследования показали, что это не так. Привязанность ребенка находится под сильным влиянием родителей, отзывчивости к потребностям детей и обязательство влияет на темперамент ребенка.

Отцом теории привязанности считается британский психолог Джон Боулби, который вместе со своими товарищами сделал многочисленные эксперименты на эту тему. Один из экспериментов заключался в наблюдение за поведением матери и ребенка в комнате, полной игрушек. В исследовании отмечается, что есть дети небезопасной привязанности которые никогда не вставали с коленей матери, даже не смотря на то, что им было бы очень интересно поиграть с игрушками. Некоторые покидают мать и играют и не будут к ней возвращаться в течение длительного времени.

В этих двух групп есть дети, которые первоначально будут рядом с матерью, но постепенно они идут играть с игрушками, регулярно оглядываясь назад, чтобы увидеть где мать и, таким образом, проверить связь с «источник безопасности», а затем продолжали играть и исследовать. Такие дети имеют безопасный тип привязанности.

У родителей всегда разный подход к воспитанию. Есть и такой, когда взрослые не обращают внимания на слезы и огорчения ребенка. К примеру: «Упал? Не плачь», «Больно? Ничего страшного. Поболит и пройдет», «Не придумывай, ничего у тебя не болит». Психолог Людмила Петрановская рассказывает, что происходит с ребенком, чувства которого родители игнорируют:

Стресс вот он, нервы напряжены, боль от разочарования, от неудачи, от падения, от испуга никуда не девается. Поплакать не получается: за это ругают или не обращают внимания, оставляют одного со стрессом. Помощи нет. Что же делать? Никто не берет меня на ручки, мне приходится брать себя в руки, самому становиться контейнером для себя.

Психолог поясняет:

…для взрослого это нормально, мы все так и поступаем в большинстве случаев. Но у малыша ресурса для того, чтобы действительно позаботиться о себе, нет. Способность заботиться о себе не падает с неба – она формируется как результат заботы, полученной от других.

©

Людмила Петрановская называет внимание к эмоциям ребенка контейнированием.

Необходимо, чтобы какой-то человек предоставил себя в качестве контейнера, психологической утробы, создал безопасный кокон между нами и миром, чтобы в этом коконе мы смогли безопасно пережить любые сильные чувства, — поясняет эксперт. — Благодаря этому механизму — контейнированию (от английского слова container — «вместилище») — человек выходит из состояния стрессовой мобилизации. Универсальный способ контейнирования — объятия.

Если же проблемы малыша игнорируются, его не обнимают, не целуют, не «сдувают» с лобика плохие сны, он, по мнению Людмилы Петрановской, учится не чувствовать.

Я ничего не чувствую, я не в контакте с собой. Если называть вещи своими именами, это значит, что я немножко мертвый. Все живые существа делают это: если опасность явно превышает возможности справиться с ней, можно притвориться мертвым – и так попробовать пережить стресс. В жизни есть ситуации, когда это разумно, очень стрессовые, очень опасные, когда лучше всего «отморозиться», впасть в диссоциацию, чтобы пережить ужас. Но если это не временная стратегия, а постоянная, то это означает быть немножко неживым, одеть на себя броню, уже неснимаемую.

© Instagram @petranovskayalv

Известный психолог рассказывает, в какого взрослого вырастает ребенок, которому не хватало родительского внимания, участия и любви:

Всё нипочем. Больно – не плачу. Плохо – не пожалуюсь. Побьют, обидят – подумаешь, а мне все равно. Я справлюсь, я не раскисаю, я держу себя в руках – всю жизнь.

Как избежать нароста этой защитной корки бесчувственности у ребенка? Приходить на помощь малышу, «напитывать» собой – обнимать и целовать, поддерживать взглядом, словами, действиями, давать уверенность в том, что мама рядом. А еще не отмахиваться от проблем ребенка. Если они настоящие – помогать решать. Если надуманные – разобраться, почему так происходит. Возможно, есть дефицит внимания, и чадо так привлекает внимание к себе?

Про деньги, работу, и реализацию себя

В безопасной привязанности человек занимается тем, что ему близко, и нравится.
В небезопасных типах привязанности все будет сложнее и запутаннее. Поскольку отсутствие базы не только мешает процессам исследования, но и требует все-таки эту базу найти. (Как рана, которая болит, и отвлекает постоянно на себя. Нельзя просто закрыть ее бинтом, и заниматься другими делами. Любое неловкое движение будет напоминать о ней в подходящие и неподходящие моменты).

И тогда будут возможны следующие проявления:

Работа как сублимация отношения. Погоня за деньгами или карьерой как главный смысл жизни, в надежде реализовать в них потребность в базе. «Только мои деньги могут обо мне позаботиться». «Моя любимая работа — главное и единственное дело моей жизни». (Не связано со здоровыми людьми, которые любят свою работу. Тут будет видна травма и неадекватность.)

  • Если же работа не смогла занять это место базы. А является частью окружающего мира. То с ней, и с деньгами будет беда. Поскольку при отсутствии надежной базы некому спасти и защитить от нехватки ресурсов, или посягательстве на них другими людьми.
  • Уровень тревоги будет повышенный. Все будут подозреваться в попытке обмануть, обойти, итд. И человек будет либо раниться. Либо перестраховываться, так что ничего ему не будет подходить.
  • И еще может на любой работе «косячить» опозданиями, и неадекватным исполнением должностных инструкций.

Также будет опасность переносов на работе с начальником и коллегами. (Родительский перенос — «ты правда меня любишь?», сиблинговый перенос — «вы хотите забрать себе всю любовь мамки/папки?»)

Работа с психологом про привязанности

Основные направления работы с клиентом про терапию нарушений привязанности можно разделить по следующим типам:

1. Клиент сам берет на себя заботу о своем внутреннем ребенке. Если слишком резко к этому подойти, то может подкрепить внутреннее ощущение: «ты никому не нужен, и только сам можешь о себе позаботиться». Но сама модель распространенная, эту идею часто можно встретить в психологических статьях.

Предполагает долгосрочную терапию, чтобы было время смириться с таким положением вещей, и даже начать находить в этом удовольствие — заботясь о себе самом, о своем внутреннем ребенке.

2. Терапевт создаёт клиенту безопасную привязанность, становится для него «значимым взрослым» в рамках их клиент-терапевтических отношений. — Более легкая для терапии модель, поскольку клиенту как правило сразу становится легче. Но сложная для самого терапевта. Сложно удержать границы, не всегда понятно, что и как делать, позволять или не позволять клиенту. Чревато тем, что клиенту хорошо в кабинете, но этот опыт не переходит на взаимодействие с другими людьми.

В практике часто можно встретить сочетание первой и второй модели.

3. Создание внутренней репрезентации безопасной базы (представления о хороших родителях) у самого клиента. Может быть создано через обсуждение детско-родительских отношений клиента с его родителями, и выправления их образов в его представлении. Что, почему, как они делали? О чем думали? Что старались сделать?

Тут могут быть использованы самые разные методы и техники, в зависимости от подхода. Очень полезны трансовые техники — «путешествие в детство, взаимодействие с образом идеальных родителей»: клиенту предлагается повзаимодействовать с образом идеальных родителей (образы приходят разные, может представиться и Багира с Мудрым Каа), делается акцент на том, что этим идеальным родителям важно что происходит с маленьким клиентом, что ему позволительно плакать, горевать, радоваться, итд, и что они всегда находятся в доступе — ведь это его собственный внутренний образ, к которому всегда можно обратиться.

Желательно, чтобы работа была долгосрочной, хотя может состоять и из нескольких краткосрочных этапов. И включает в себя три акцента:

  1. на образ внутренних родителей — это база.
  2. на восприятие себя в отношениях с другими людьми.
  3. на восприятие других людей в отошениях с ними.

Терапия нарушений привязанности у взрослого хорошо чтобы была долгосрочной. Поскольку речь о внутреннем ребенке, которого в свое время отвергли. То краткосрочные контакты могут восприниматься, как повторение прерываний привязанности в детстве. С другой стороны, тревога может быть уменьшена, если терапевт озвучивает, что работа может состоять и из более коротких серий встреч. И что терапевт готов будет продолжить работу и после перерывов. Что терапевт находится в доступе.

История

Теория привязанности была первоначально разработана британским психоаналитиком Джоном Боулби. Он стремился понять, почему младенцы испытывают сильные переживания, когда их отделяют от родителей. И заметил, что разлученные младенцы, чтобы восстановить контакт с отсутствующим взрослым идут на различные действия, такие как плач, лихорадочный поиск, цепляние руками за различные предметы. В то время как остальные психоаналитики утверждали, что такое поведение было выражением незрелых механизмов защиты, действующих для подавления эмоциональной боли, Боулби отмечал, что подобные проявления – эволюционная функция.

Основываясь на эволюционной теории, Боулби предположил, что такие реакции являются адаптивным ответом на отделение от первичной фигуры привязанности – человека, оказывающего поддержку, защиту и заботу. Он утверждал, что в ходе эволюции младенцы, поддерживающие близкий контакт с родителем, с большей вероятностью доживали до репродуктивного возраста.

Теория привязанности

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *