Иван Васильевич Грозный (Часть 10)

«До сих пор история правления первого русского царя излагается по заложенной еще Н.М. Карамзиным на основе сочинений Курбского схеме «двух Иванов»: хорошего государя в 1550-е гг., времени реформ, времени правления «Избранной рады», и необузданного тирана после 1560 г., после смерти царицы Анастасии, разгона «Избранной рады» и «облютения» царя. Существование данной схемы — самый главный след в истории, который сумел оставить Курбский. Его глазами историки и литераторы смотрят на Россию XVI в. вот уже больше 300 лет». Филюшкин А.И. (доктор исторических наук)

«Злодей, зверь, говорун-начетчик с подьяческим умом, – и только. Надо же ведь, чтобы такое существо, потерявшее даже образ человеческий, не только высокий лик царский, нашло себе прославителей» Погодин М.П. (российский академик XIX века)

«Иван IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное я сделалось для него предметом набожного поклонения. Он сам для себя стал святыней и в помыслах своих создал целое богословие политического самообожания в виде ученой теории своей царской власти. Тоном вдохновенного свыше и вместе с обычной тонкой иронией писал он во время переговоров о мире врагу своему Стефану Баторию, коля ему глаза его избирательной властью: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси по Божию изволению, а не по многомятежному человеческому хотению».» Ключевский В.О. (российский академик XIX века)

«Как это ни покажется удивительным, но в научной литературе не обращалось внимание на то, что ни один из современников царя не называет его «Иваном Грозным». И даже в фольклоре XVI–XVII вв., допускающем вольные переосмысления, четко выдерживается определенное, очень продуманное отношение к этому слову. «Грозный» в фольклоре — это прилагательное, не превращенное в имя собственное.

«Отвечает Кастрюк-Мастрюк: «Говорит Грозный царь, Иван Васильевич»; «Во матушке было в каменной Москве, / При Грозном царе Иване Васильевиче»; «Другой борец идет Иванушка маленький. / «Уж ты здравствуй, Грозный царь Иван Васильевич!» и т. д. и т. п. И ни разу — Иван Васильевич Грозный: это значит, что современники и ближайшие потомки твердо знали, что царя нельзя подобным образом именовать. Судя по всему, причина запрета заключается в том, что слово «Грозный» как предикат уже употреблялось, и достаточно широко, но применительно к небесным силам вообще и Архангелу Михаилу в частности. Как бы ни уподоблялся царь Богу, но небесная иерархия была выше любой земной. <…> По всей видимости, именно из фольклора слово это, при посредничестве В. Н. Татищева, перекочевывает в науку, но уже с иным смыслом и как имя собственное русского царя». Юрганов А.Л. (профессор РГГУ)

«Своеобразие идеологической позиции Ивана Грозного в том именно и заключалось, что идея нового государства, воплощающего правую веру, «изрушившуюся» во всем остальном мире, начисто освобождалась у него от прежних вольнодумных и социально-реформаторских черт и становилась официальной идеологией уже существующего «православного истинного христианского самодержавства». Главной задачей становились поэтому не реформы в государстве, а защита его от всех антигосударственных сил, которые «растлевают» страну «нестроением и междоусобными браньми». Разделяя пересветовскую враждебность к «вельможам», царь делал отсюда один важный вывод: негодных и «изменных» бояр должны были сменить новые люди». Лурье Я.С. (советский филолог и историк)

«Грозный, которого некоторые историки считают воплощением абсолютизма, на самом деле, несмотря на все свои жестокости, был одним из русских государей, наиболее чутким к народной воле. <…> Желая оградить народ от хищений бояр, царь учредил систему областного самоуправления, которая, не будь Смутного Времени и последующей разрухи, смогла бы предотвратить некоторые пагубные результаты Петровых реформ. <…>

В управительной системе Грозного заметно желание сблизить царский престол с жизнью всех сословий путем привлечения толковых людей, независимо от их рода. Царь, говоривший, что ему — выше других поставленному, тем самым виднее то, что не видит «куриное око», предвидя вред бюрократии, т. е. чиновничества, опираться на живые силы государства, самоуправляющиеся под верховенством царской власти. Грозный обратил также большое внимание на земские соборы, созываемые государями для решения важнейших дел. Сам состав соборов указывает нам на пользу этого характерного для Московской Руси учреждения. В соборах принимали участие выборные служилые и тяглые люди со всего государства, благодаря чему их мнения, не в пример западным парламентам современных демократий, подлинно выражали народные настроения и чаяния.

Так, в 1566 г. земский собор в Москве призван был решать важнейший вопрос внешней политики — войны или мира с Литвой, и Иван IV поступил согласно соборному приговору. Один этот факт полностью разрушает обвинение Грозного в абсолютизме». Воейков Н.Н. (генерал-майор свиты ЕИВ, русский историк)

«Послания Ивана Грозного Курбскому — это уникальный религиозно-философский памятник, ибо в них впервые в русской истории сам государь полностью, в законченном виде сформулировал, исторически и религиозно-философски обосновал основные принципы самодержавной власти русских монархов. Один из важнейших принципов — полнота самодержавной власти. Иван Грозный и утверждает необходимость и возможность только неограниченно самодержавного, единовластного правления в России, если Российское царство хочет исполнить возложенную на него вселенскую миссию по утверждению истинного православия. В этом заключался кардинальный политический разрыв Ивана Грозного и с «Избранной радой», и с «нестяжательской » традицией.

Государь формулирует и второй принцип — Божественное происхождение самодержавной власти. Более того, Иван Грозный обосновывает тезис богоизбранности самого государя. И никто не имеет права покушаться на его власть. «Кто противится такой власти — противится Богу!» — восклицает он.

И, наконец, третий принцип самодержавной власти: главный смысл власти русского самодержавного государя состоит в том, чтобы нести свет истины по всему миру, устроить и свою страну, а то и весь мир по Божественным Заповедям. Иван Васильевич писал: «Я же усердно стараюсь обратить людей к истине и свету, чтобы познали единого истинного Бога, в Троице славимого, и данного Богом государя…» <…>

Итак, в Первом послании Курбскому Иван Грозный впервые свел в единую систему основные принципы самодержавной власти русских государей. Но понимание методов воплощения этих принципов в реальную историческую практику связано уже исключительно сличными качествами Ивана Грозного, с его личным мировоззрением, как политическим, так и религиозно-мистическим. Иван Грозный понимал суть царской власти — как разновидность монашеского подвига. Вот и приоткрывается, как кажется, тайна Ивана Грозного. Все его деяния, все его поступки объясняются в первую очередь своеобразным религиозно-мистическим мировоззрением первого русского царя». Перевезенцев С.В. (профессор МГУ)

«Развратники (новые советники царя после удаления Сильвестра и Адашева. — Сост.), указывая царю на печальные лица важных бояр, шептали: «Вот твои недоброхоты! Вопреки данной ими присяге, они живут адашевским обычаем, сеют вредные слухи, волнуют умы, хотят прежнего своевольства». Такие ядовитые наветы растравляли Иоанново сердце, уже беспокойное в чувстве своих пороков; взор его мутился; из уст вырывались слова грозные. Обвиняя бояр в злых намерениях, в вероломстве, в упорной привязанности к ненавистной памяти мнимых изменников, он решился быть строгим и сделался мучителем, коему равного едва ли найдем в самых Тацитовых летописях!

Не вдруг, конечно, рассвирепела душа, некогда благолюбивая: успехи добра и зла бывают постепенны; но летописцы не могли проникнуть в ее внутренность; не могли видеть в ней борения совести с мятежными страстями; видели только дела ужасные и называют тиранство Иоанново чуждою бурею, как бы из недр ада посланною возмутить, истерзать Россию». Карамзин Н.М. (русский историк XIX века)

«Ливонская война началась до опричнины и закончилась после ее крушения. Между тем они были тесно связаны в различных отношениях. Они были порождены одними и теми же причинами — явным расколом царя со своими ближайшими советниками и стремлением его к безграничной власти. Именно поражения на фронтах Ливонии побудили царя окончательно отказаться от земского строя и придумать для себя «опричнину». Введение же опричнины в конечном счете привело к поражению России в Ливонской войне». Кузьмин А.Г. (советский профессор, МГУ)

«Иван Грозный стремился распространить на мирскую жизнь идеал жизни монашеской, собираясь решать мирские проблемы методами монашеского подвижничества, и, прежде всего, методом «истязания плоти».

Создается впечатление, что, считая себя воплощением Божественного Замысла на земле, Иван Грозный внутренне уверился и в том, что он имеет полное и несомненное право относиться к собственному государству и к собственному народу, как к телу, которое необходимо истязать, подвергать всяческим мучениям, ибо только тогда откроются пути к вечному блаженству. И только пройдя через страх Божий в его самом непосредственном, телесном выражении, Российское государство, ведомое своим государем-иноком, придет к «истине и свету».

Вот и должен он вести святую войну против всех врагов правой веры, и прежде всего против бояр-злобесников, посягающих на его Богом данную власть. Поэтому казни и преследования, совершаемые государем, вовсе не плод его больной воспаленной фантазии, не следствие самодурства и нравственной распущенности. Это — совершенно сознательная борьба с изменниками Богу, с теми, кем овладел бес, кто предал истинную веру. Иван Грозный, карая измену, последовательно и целенаправленно отсекал от «плоти» Русского государства все греховное.

И разделение государства на две части — земщину и опричнину — объясняется помимо всего прочего еще и тем, что земщина представляет собой часть «плоти» единой Русской земли, которую государь подверг жесточайшему истязанию, дабы проучить врагов православия и поселить в их душах страх Божий. Потому и войско опричное изначально строилось по принципу военно-монашеского ордена, главой которого является сам царь, исполнявший обязанности игумена». Перевезенцев С.В. (профессор МГУ)

«Опричнина стала в руках царя орудием, которым он просеивал всю русскую жизнь, весь ее порядок и уклад, отделял добрые семена русской православной соборности и державности от плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах и забвения своего религиозного долга. <…>

Ревностно и неукоснительно исполнял царь со своими опричниками весь строгий устав церковный. Как некогда богатырство, опричное служение стало формой церковного послушания – борьбы за воцерковление всей русской жизни, без остатка, до конца. Ни знатности, ни богатства не требовал царь от опричников, требовал лишь верности». Иоанн (Снычёв), Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский

«<…> В те годы (в годы правления «Избранной рады». — Сост.), как я уже говорил, был царь наш в смирении и хорошо царствовал, и по пути Господня закона шествовал. Тогда, по словам пророка: «Без усилий Господь врагов его смирил», и на страны, посягнувшие на народ христианский, возлагал Он руку Свою. Ведь волю человеческую Господь прещедрый больше милостью направляет на добрые дела и укрепляет ее в этом, нежели наказанием, если же человек закоренелый в зле и непокорным окажется, тогда наказанием, с милосердием смешанным; ну а если он неисцелим, тогда казнит в назидание тем, кто пожелал бы жить не по закону. И добавил Он ко всему еще один дар, как уже говорил, награждая и утешая в покаянии пребывающего царя христианского. В те же годы, или немного раньше, даровал ему Бог к Казанскому еще и другое царство — Астраханское. <…>»

«Неужели не видишь, о царь, к чему привели тебя человекоугодники? И каким сделали тебя любимые твои маньяки? И как свергли вниз и поразили проказой прежде святую и вечную, покаянием украшенную совесть души твоей? А если нам не веришь, понапрасну называя нас лживыми изменниками, да прочтет величество твое в Слове об Ироде златовещательными устами изреченном. <…> «Ирод, говорил он, мучитель граждан и воинов, разбойник, друзей своих губитель». Твое же величество от преизлишней злости не только друзей губителем стал, но и всей Святорусской земли с кромешниками твоими разорителем, домов грабителем и убийцей сыновей. От этого, Боже, сохрани тебя и не допусти этому случиться, Господи Царь веков!» Курбский А.М. (князь-перебежчик, современник Грозного)

«Благочестивый же тот царь и великий князь всея Руси Иван Васильевич (Иван Грозный. — Сост.) был разумом славен и мудростью украшен, и богатырскими победами славен, и в ратном деле весьма искусен, и во всем царском правлении достохвально себя проявил, великие и невиданные победы одержал и многие подвиги благочестия совершил. Царским своим неусыпным правлением и многой премудростью не только подданных богохранимой своей державы поверг в страх и трепет, но и всех окрестных стран иноверные народы, лишь услышав царское имя его, трепетали от великой боязни. О прочих же его царских добродетельных делах скажем в своем месте». Патриарх Иов (первый русский патриарх, современник Грозного)

«Как бы мы ни смотрели на Ивана Грозного, царствование его, конечно, одно из замечательнейших в русской истории; а мы, даже до сих пор, все больше обращаем внимание на психологический характер его жестокостей, как будто в них вся сущность дела. Не то же ли это самое, что судить о последней американской войне по одним ее ужасам, о царствовании Петра по розыскам и казням, о нашем призвании в Польше и Западном крае по судьбе враждебного нам элемента? Смотреть так на историю значит заранее отказаться от понимания величайших исторических эпох и событий. Ни в чем наше умственное несовершеннолетие не выказывается так осязательно, как в том, что мы не только не понимаем, но почти не знаем царствования Ивана IV и даже мало им интересуемся, воображая, что, и не изучив его, можно понимать русскую историю; а между тем эпоха Грозного, по своему значению во внутреннем развитии Великороссии, есть преддверие к эпохе Петра и имеет с ней глубочайшую связь». <…>

«Все то, что защищали современники Иоанна, уничтожилось, исчезло; все то, что защищал Иоанн IV, развилось и осуществлено; его мысль так была живуча, что пережила не только его самого, но века, и с каждым возрастала и захватывала больше и больше места. Неужели он был не прав?.. От ужасов того времени нам осталось дело Иоанна; оно-то показывает, насколько он был выше своих противников». Кавелин К.Д. (магистр права, МГУ, XIX век)

Полную подборку можно посмотреть тут: https://portal-slovo.ru/history/40183.php

Детство и юность (1507-1537)

Отец будущего митрополита Филиппа, боярин Степан Иоаннович, был важным сановником при дворе великого князя Василия III Иоанновича (1505—1533) и пользовался его расположением и любовью.

Отец Фёдора приложил все старания к тому, чтобы дать своему сыну самое лучшее воспитание, а благочестивая мать вложи­ла в чис­тую душу ребенка семена добра и благо­честия. Юный Фёдор обучался грамоте по книгам Священного Писания, а также владению оружием, верховой езде и другим воинским навыкам.

Когда Фёдору исполнилось 26 лет, имя Фёдора Колычёва, принадлежа­щего к знатной семье, сдела­лось известным при царском дворе. Вскоре после смерти Василия Иоанновича (3 декабря 1533 года), и после воцарения его малолетнего сына Иоанна IV под опекой матери Елены Глинской, Фёдор вместе с другими боярскими детьми был призван на службу к царскому двору.

По примеру своего отца, Фёдор начал военную службу. Своей кротостью и благочестием он снискал симпатии молодого Ивана IV (Грозного), который полюбил Фёдора. Искренняя привязанность к нему юного государя, предвещала большое будущее на поприще государственного служения.

Но успехи в придворной жизни не прельщали Фёдора. Наоборот, здесь-то, при великокняжеском дворе, он увидал всю суету мира и непрочность земных благ; увидел, как трудно сохранить себя от козней боярских или легкости нравов, царившей при дворе.

Жизнь в Москве угнетала молодого подвижника. Среди придворного шума и блеска Фёдор жил одиноко с своими думами о вечном спасении, не переставал быть кротким и мужественно отражал все соблазны, какие встречались ему на пути (против обычая времени он медлил жениться). С раннего детства научившись смирению, послу­шанию и целомуд­рию — этим главным обетам монашества, Фёдор был уже недалек от решимости оставить мир и посвятить всего себя на служение Богу. Душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного уединения.

Однажды в храме, за Божественной литургией, сильно подействовали на него слова Спасителя: «Никто не может служить двум господам» (Мф.4:24). Священные слова Евангелия, которые и ранее слышал Фёдор, на этот раз поразили его: до такой степени они отвечали его внутреннему настроению и внешнему положению. Фёдор принял их за внушение свыше, за лично к нему обращенный призыв Христа Спасителя. Услышав в них свое призвание к иночеству, он тайно от всех, в одежде простолюдина, оставил Москву и направился в Соловецкую обитель (Еще в раннем детстве он слышал от многих благочестивых странников-бо­гомольцев, что на отдаленном холодном Севере, на краю вселенной, есть остров Соловецкий. Пустынна его природа: мхи, да чах­лые хвойные деревья. Но зато процвела там обитель препо­добных Зосимы и Савватия, славная строгостью жизни своих иноков). В то время ему уже исполнилось 30 лет.

Соловки (1538-1566)

Угловая башня Троицкого собора в Соловецком монастыре (фотография 1915 года)

В Соловецком монастыре в течении 9 лет Фёдор безропотно нес тяжкие труды послушника. Он исполнял самые трудные послушания: рубил дрова, копал землю, работал на мельнице.

После 1,5 лет искуса игумен Алексий (Юренев), постриг его в монахи с именем Филипп. Духовным наставником Филиппа стал старец Иона Шамин, ученик преподобного Александра Свирского.

Новоначальный инок был послан служить на монастырской кухне. С усердием и в безмолвии трудился он здесь на пользу всей братии. Спустя несколько времени Филиппа перевели в хлебню; он и там не оставался праздным: рубил дрова, носил воду и делал все необходимое. Несмотря на тяжелые работы в хлебне и поварне, Филипп никогда не ос­­тав­лял богослужения. С первым же ударом колокола он являлся в монастырский храм и последним уходил из него. Мало того, возвратясь после дневных трудов в келлию своего наставника и после благочестивых бесед с ним, святой Филипп снова становился на молитву. На послушании в монастырской кузнице святой Филипп с работой тяжелым молотом сочетает делание непрестанной молитвы.

Суровая подвижническая жизнь святого Филиппа не могла укрыться
от общего внимания; все начали говорить о нем, как о примерном иноке,
и весьма скоро своим смирением и благочестием он приобрел всеобщую любовь и уважение.

Но всеоб­щая похвала не прельщала Филиппа. Он избегал даже и тени славы земной, от которой удалился в монастырь, боясь, как бы ради нее не лишиться Царства Небесного. Его душа искала уединения и пустынного безмолвия. С благосло­вения игумена Филипп удалился из монастыря в глубину острова, в пустынный и непроходимый лес и стал там жить, незримый людьми. Несколько лет провел святой Филипп в пустыне. Научившись безмолвию и богомыслию в тиши уеди­нения, он возвратился в покинутую обитель для того, чтобы по-преж­нему терпеливо трудиться вместе с братией.

Филиппова пустынь

Игуменство (1548-1566)

В 1548 году после того, как соловецкий игумен Алексий (Юренев) по старости сложил с себя сан, решением монастырского собора игуменом был избран Филипп.

Филипп все силы свои употребил на благоустроение Соловецкой обители в материальном, а больше — в нравственном отношении. Он проявил себя как грамотный хозяйственный администратор: соединил озера каналами и осушил болотные места для сенокосов, провел дороги в местах прежде непроходимых, завел скотный двор, улучшил соляные варницы, воздвиг два величественных собора — Успенский и Преображенский и другие храмы, устроил больницу, учредил скиты и пустыни для желающих безмолвия и сам по временам удалялся в одно уединенное место, которая и доселе носит название Филипповой пустыни. Он написал для братии новый устав, в котором начертал образ трудолюбивой жизни, запрещающий праздность. При нём Соловецкий монастырь стал промышленным и культурным центром Северного Поморья.

Игумен Филипп, быв участником Стоглавого собора 1551 года, стал вновь лично известен царю (на момент, когда Филипп покинул Москву, Ивану IV было 8 лет) и получил от него после Собора богатое церковное облачение и подтверждение монастырских налоговых льгот.

В период игуменства Филиппа заметно увеличились пожертвования в Соловецкий монастырь от царя и частных лиц. В монастырь регулярно присылалась драгоценная церковная утварь. Иван IV лично пожаловал монастырю волость Колежму (в состав волости входили деревни и несколько небольших островов в Белом море).

Митрополит Московский и всея Руси (1566-1568)

Тем временем с царем Иваном Грозным происходят большие перемены. В 1565 году он разделил все государство на опричнину и земщину, образовав для себя особый отряд телохранителей, которые назывались опричниками. Иоанн имел к ним полное доверие. Пользуясь этим, опричники делали в Москве все, что хотели. Дерзость их доходила до того, что они грабили и убивали ни в чем не повинных зем­ских людей, а имения и вотчины их отбирали в свою пользу. Никто не смел жало­ваться на них царю.

При таких обстоятельствах митрополит Афанасий, больной и слабый старец, видя скорбь народа и не имея в себе достаточно сил, чтобы противодействовать Иоанну Грозному, 16 мая 1566 года отказывается от митрополии и удаляется в Чудов монастырь. На его место был избран святой архиепископ Казанский Герман. Но прошло несколько дней, и он
по на­уще­нию опричников был изгнан из митрополии за то, что осмелился обратиться к царю с наставлением и напоминаем об ответственности его перед судом Божиим.
После того, как казанский архиепископ Герман, попал в опалу, занять престол Московской митрополии предложили соловецкому игумену Филиппу. Царь надеялся, что найдет в святителе Филиппе верного сподвижника, духовника и советника, который по высоте монашеской жизни ничего общего не будет иметь с мятежным боярством. Выбор первосвятителя Русской Церкви казался ему наилучшим. Но святитель долго отказывался возложить на себя это великое бремя, поскольку духовной близости с Иоанном он не чувствовал. Он пытался убедить царя уничтожить опричнину, Грозный же старался доказать ему ее государственную необходимость.

Духовенство и бояре от себя слезно молили святого Филиппа принять сан митрополита. Убежденные в его добродетелях, они надеялись, что он на месте первосвятителя твердостью своего духа и благоразумием возвратит Иоанну и всему царству прежнее спокойствие. Филиппу пришлось уступить. Он смиренно принял сан, видя в этом Божью волю.

Олег Янковский в роли Святителя Филиппа, Митрополита Московского

25 июля 1566 года в Успенском соборе в присутствии царя и царской фамилии, всего двора и многочисленного народа свершилось посвящение соловецкого игумена Филиппа на кафедру Московских Святителей.

Со вступлением на святи­тельство Филиппа в России на какое-то время наступило спокойствие и тишина. Царь стал мягче в обращении с подданными, казни совершались реже, даже опричники присмирели, видя уважение царя к Филиппу и боясь обличений святителя. Так продолжалось полтора года.

Иоанн Грозный, один из величайших и самых противоречивых исторических деятелей России, жил напряженной деятельной жизнью, был талантливым писателем и библиофилом, сам вмешивался в составление летописей (и сам внезапно оборвал нить московского летописания), вникал в тонкости монастырского устава, не раз думал об отречении от престола и монашестве. Каждый шаг государственного служения, все крутые меры, предпринятые им для коренной перестройки всей русской государственной и общественной жизни, Грозный стремился осмыслить как проявление Промысла Божия, как действие Божие в истории. Его излюбленными духовными образцами были святой Михаил Черниговский (память 20 сентября) и святой Феодор Черный (память 19 сентября), воины и деятели сложной противоречивой судьбы, мужественно шедшие к святой цели, сквозь любые препятствия, встававшие пред ними в исполнении долга перед Родиной и перед Святой Церковью. Чем сильнее сгущалась тьма вокруг Ивана Грозного, тем решительнее требовала его душа духовного очищения и искупления.

Приехав на богомолье в Кириллов Белозерский монастырь, царь возвестил игумену и соборным старцам о желании постричься в монахи. Гордый самодержец пал в ноги настоятелю, и тот благословил его намерение. С тех пор всю жизнь, писал Грозный, «мнится мне, окаянному, что наполовину я уже чернец».

Царь Иван Грозный просит игумена Корнилия постричь его в монахи

Сама опричнина была задумана Грозным по образу иноческого братства: послужив Богу оружием и ратными подвигами, опричники должны были облачаться в иноческие одежды и идти к церковной службе, долгой и уставной, длившейся от 4 до 10 часов утра. На «братию», не явившуюся к молебну в четыре часа утра, царь-игумен накладывал епитимию. Сам Иоанн с сыновьями старался усердно молиться и пел в церковном хоре. Из церкви шли в трапезную, и пока опричники ели, царь стоял возле них. Оставшиеся яства опричники собирали со стола и раздавали нищим при выходе из трапезной. Слезами покаяния Грозный, желая быть почитателем святых подвижников, учителей покаяния, хотел смыть и выжечь грехи свои и своих соратников, питая уверенность, что и страшные жестокие деяния вершатся им ко благу России и торжеству Православия. Наиболее ярко духовное делание и иноческое трезвение Грозного раскрывается в его «Синодике»: незадолго до смерти по его велению были составлены полные списки убиенных им и его опричниками людей, которые были затем разосланы по всем русским монастырям. Весь грех перед народом Иоанн брал на себя и молил святых иноков молить Бога о прощении его исстрадавшейся души.

Смерть (1569 год)

Терпение и мужество, с которыми святой Филипп переносил свои страдания, не вразумляли, а еще сильнее возмущали царя, тем более, что сочувствие на­рода было явно на стороне великого святителя. Поэтому Грозный решил удалить его из Мос­квы на заточение в Тверской Отрочь монастырь.

Год спустя, в декабре 1569 года Иоанн Грозный двинулся с войском на Новгород, чтобы покарать его за мнимую измену. Он шел как на войну, все разоряя на пути. Когда же при­близился к Твери, вспомнил о заключенном здесь митрополите Филиппе и послал к нему злейшего из своих опричников Малюту Скуратова как бы за благословением.

Еще за три дня святой старец предвидел окончание своего земного подвига и причастился Святых Тайн.

Малюта вошел в келлию и, смиренно кланяясь, сказал святому: «Владыко святый, подай благословение царю идти в Великий Новгород». Зная, зачем пришел посланец царский, святой Филипп ему ответил: «Делай то, за чем ты пришел ко мне, и не искушай меня, лестью испрашивая дар Божий».

Последние минуты митрополита Филиппа. А.Н. Новоскольцев

Сказав это, святой вознес к Богу свою предсмертную молитву. «Владыко, Гос­поди Вседержителю, — так молился он, — приими с миром дух мой и пошли от пресвятыя славы Твоея мирного Ангела, наставляющего меня к трисолнечному Божеству, да не будет мне возбранен восход от начальника тьмы, и не посрами меня пред Ангелами Своими, но причисли меня к лику избранных, яко благословен во веки. Аминь».

Святитель Филипп был задушен Малютой Скуратовым 23 декабря 1569 года. Малюта приказал вырыть глубокую яму за алтарем соборной церкви и при себе погребсти многострадальное тело святителя Христова. Не было при этом ни звона колоколов, ни благоухания фимиама, ни, быть может, самого пения церковного, ибо злой опричник спешил скрыть следы своего преступления. И как только могила была сравнена с землей, он немедленно уехал из обители.

Так окончил жизнь свою великий святитель Христов Филипп — борец
за правду и страдалец за мир и благоденствие нашего отечества.

Мощи святителя

Через 20 с небольшим лет, когда на царский трон после смерти Ивана Грозного взошёл его набожный сын Феодор Иванович, были обретены мощи святителя Филиппа. Когда раскопали могилу и вскрыли гроб, воздух наполнился благоуханием, которое разливалось от мощей, как бы от мира многоценного; тело святителя было найдено совер­шенно нетленным, и даже ризы его сохранились в целости. Со всех сторон стали стекаться граждане, чтобы поклониться страстотерпцу Хри­стову.

В 1591 году, по просьбе братии Соловецкого монастыря, мощи Филиппа были доставлены из Отроча монастыря и захоронены под папертью придела святых Зосимы и Савватия Спасо-Преображенского собора, где покоились на протяжении 55 лет. В это же время начинается его местное почитание как святого с днём памяти 9 января.

В 1652 году царь Алексей Михайлович по инициативе будущего Патриарха Московского Никона и по согласованию с патриархом Иосифом решил перенести мощи святителя в Москву. 9 июля 1652 года мощи были торжественно принесены в Москву. Их встречали крестным ходом с участием царя и церковных иерархов. На месте встречи мощей святителя Филиппа московским духовенством и народом был воздвигнут крест, от которого получила свое название Крестовская застава в Москве (у Рижского вокзала).

Мощи были положены в серебряную раку в Успенском соборе около иконостаса.

Алексей Михайлович и патриарх Никон перед гробницей святителя Филиппа

Сейчас рака со святыми мощами митрополита Филиппа также находится в Успенском соборе Московского Кремля.

Рака с мощами святителя Филиппа

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Тропарь святителя Филиппа, глас 8
Первопрестольников преемниче, столпе Православия, истины поборниче, новый исповедниче, святителю Филиппе, положивый душу за паству твою, темже, яко имея дерзновение ко Христу, моли за град же и люди, чтущия достойно святую память твою.

Кондак святителя Филиппа, глас 3
Православия наставника и истины провозвестника, Златоустаго ревнителя, Российскаго светильника, Филиппа премудраго восхвалим, пищею словес своих разумно чада своя питающа, той бо языком хваление пояше, устнама же пение вещаше, яко таинник Божия благодати.

Молитва святителю Филиппу (Колычеву), митрополиту Московскому
О, пречестна́я и свяще́нная главо́ и благода́ти Свята́го Ду́ха испо́лненная, Спа́сово со Отце́м обита́лище, вели́кий архиере́е, те́плый наш засту́пниче, святи́телю Фили́ппе, предстоя́ у Престо́ла всех Царя́ и наслажда́яся све́та единосу́щныя Тро́ицы и херуви́мски со а́нгелы возглаша́я песнь трисвяту́ю, вели́кое же и неизсле́дованное дерзнове́ние име́я ко всеми́лостивому Влады́це, моли́ спасти́ся па́ствы Христо́вы лю́дем, благостоя́ние святы́х церкве́й утверди́: архиере́и благоле́пием святи́тельства украси́, мона́шествующыя к по́двигом до́браго тече́ния укрепи́, ца́рствующий град и вся гра́ды и страны́ до́бре сохрани́, и ве́ру святу́ю непоро́чну соблюсти́ умоли́, мир весь предста́тельством твои́м умири́, от гла́да и па́губы изба́ви ны, и от нападе́ния иноплеме́нных сохрани́, ста́рыя уте́ши, ю́ныя наста́ви, безу́мныя умудри́, вдови́цы поми́луй, си́роты заступи́, младе́нцы возрасти́, пле́нных возврати́, немощству́ющыя и моля́щияся тебе́ от всех напа́стей и бед хода́тайством твои́м свободи́: моли́ о нас Всеще́драго и Человеколюби́ваго Христа́ Бо́га на́шего, да и в день Стра́шнаго Прише́ствия Его́ от шу́ияго стоя́ния изба́вит нас, и ра́дости святы́х прича́стники сотвори́т со все́ми святы́ми во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Святитель ФИЛИПП, митрополит Московский и Всея Руси, чудотворец (†1569)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *