В каждой культуре, у каждой нации есть свои определяющие символы, артефакты. В России к таким символам относится марш «Прощание славянки», написанный 100 лет назад.

  1. Марш был написан в 1912 году в Тамбове, штабс-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка, Василием Ивановичем Агапкиным под

    Василий Иванович Агапкин

    впечатлением от событий на Балканах, когда за свободу от турецкого ига боролись Болгария, Сербия, Черногория, Греция.

2. Во время Гражданской войны марш звучал и в красных войсках, и в белых. Тексты марша в Добровольческой армии и в РКК были, естественно, разными.

3. В двадцатые годы марш практически попал под запрет и перестал исполняться.

4. Существует легенда, что марш «Прощание славянки» звучал в ноябре 1941 года, когда бойцы прямо с Красной площади уходили на фронт, а также в 1945 году на Параде Победы. Это не подтверждается документально, но факт возникновения легенды говорит о значимости марша.

5. Вновь марш активно зазвучал после фильма Михаила Калатозова «Летят журавли» 1957 года в сцене проводов с добровольцами на перроне вокзала, где Вероника так и не успела попрощаться с Борисом…

6. «Прощание славянки» являлось гимном партизанского сопротивления в Польше во время Второй мировой войны. С текстом Романа Шлезака марш назывался «Расшумелись плакучие ивы».

7. Не очень давно появилось мнение, что автор марша — на самом деле Яков Богорад. В реальности Агапкин отвез в Симферополь капельмейстеру и издателю Богораду своё произведение, и тот сделал инструментовку, то есть переложил музыку с фортепианного варианта на оркестр. И помог придумать название – «Прощание славянки».

8. Этот марш порой называется перронным, потому что под него прощаются на вокзале. Теперь и в мирной жизни. Сегодня под звуки марша отправляются теплоходы на Волге и поезда во многих городах страны. Например, фирменный поезд «Татарстан» (Казань – Москва), фирменный поезд «Кама» (Пермь – Москва), фирменный поезд «Сура» (Пенза—Москва), фирменный поезд Воронеж—Москва и многие другие.

9. Рабочим названием фильма «72 метра» было «Прощание славянки» (как сообщил «Правмиру» режиссер картины Владимир Хотиненко).

10 «Дочь композитора рассказывала, как однажды в Нью-Иоркском метро она остановилась послушать бродячего аккордеониста, и произошло чудо: музыкант, даже не догадываясь кто стоит рядом, вдруг заиграл русский марш «Прощание славянки», некогда написанный ее отцом», — сообщает Николай Губин, капельмейстер в отставке, автор и владелец сайта «Марш тысячелетия», посвященного маршу «Прощание славянки» (http://slavyanka2012.ru/)

11. Исследователями Николаем Губиным и Михаилом Чертком выдвинута интересная версия происхождения рисунка, изображенного на обложке первого типографского издания клавира марша «Прощание славянки». По этой версии «прототипом» фигуры гусара послужило фото самого Василия Агапкина, а прообразом фигуры женщины — славянки послужило фото его жены, Ольги Матюниной.

Первое типографское издание марша «Прощание славянки».

«Варшавянка»

«Вихри враждебные веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас еще судьбы безвестные ждут…»

Эти строчки, наполненные какой-то нордической мрачной отвагой, хорошо известны многим. В отличие от истории самой песни.

Название «Варшавянка» не случайно. Свои истоки песня берёт в Польше, и написана она было первоначально на польском языке Вацлавом Свеницким. Музыкальной (да и поэтической) основой «Варшавянки» стал так называемый «Марш зуавов» — песня польского восстания 1863−64 гг. на слова В. Вольского (автор музыки неизвестен до сих пор). Для справки: «зуавами смерти» назывались части французской пехоты в Алжире.

«Марш, марш, зуавы,
На бой кровавый,
Святой и правый —
Марш, зуавы, марш!».

У Свеницкого стало:

«Вперед, Варшава!
На бой кровавый,
Святой и правый!
Марш, марш, Варшава!»

Перевод текста на русский сделал соратник Ленина — Глеб Кржижановский, который только немного изменил припев:

«На бой кровавый,
Святой и правый —
Марш, марш вперед,
Рабочий народ!».

Впервые русская «Варшавянка» была исполнена там же, где и писалась — в Бутырской пересыльной тюрьме в 1897 году.

Г. Кржижановский:
«Настал день нашей отправки в Сибирь. Мы поставили к двери камеры Абрамовича, обладавшего необычайной физической силой, стали в круг и запели: «Вихри враждебные веют над нами…»
Звуки могучей песни огласили здание Бутырской тюрьмы. Надзиратели бросились к нашей камере, пытаясь открыть дверь, не не смогли сломить железную силу нашего стража… Так совершилось боевое крещение русской «Варшавянки»».

Текст Кржижановского был опубликован в 1903 году. Спустя два года песня уже широко распевалась во время первой русской революции и оставалась на устах вплоть до окончания Гражданской войны.

«Вы жертвою пали»

Особенностью большинства революционных песен является то, что при всей своей суровости они всегда звучали оптимистично и вдохновенно. Это касалось даже такого жанра, как траурный марш. Каноническим траурным маршем русских революционеров стала песня «Вы жертвою пали».

Вопрос о её авторстве крайне запутан. Большинство исследователей склоняются к тому, что мелодия марша восходит к траурной песне «Не бил барабан перед смутным полком…» (ст. И. Козлова, муз. А. Варламова). Но встречалась и информация, что музыка была написана Николаем Иконниковым, когда ему было всего 10 лет, и популяризирована Ф. Листом.

Текст же поначалу состоял из двух стихотворений 1886 г. — «Идёт он усталый, и цепи звенят…» и собственно «Мы жертвою пали…». Несмотря на то, что последнее стихотворение было напечатано анонимно, считают, что автор у них один — Аркадий Архангельский (псевдоним Антона Амосова). Впоследствии стих «Идёт он усталый…» выпал из текста и исполнялась сокращенная версия.

Интересно, что в тексте есть отсылки к библейской истории о Валтасаровом пире. Царь Валтасар пировал в осажденном Вавилоне, когда внезапно появилась рука и начертала на стене загадочные слова «Мене, мене, текел, упарсин», предвещающие падение города. И действительно — наутро персы захватили Вавилон и убили Валтасара.

«…А деспот пирует в роскошном дворце,
Тревогу вином заливая,
Но грозные буквы давно на стене
Уж чертит рука роковая!

Настанет пора — и проснется народ,
Великий, могучий, свободный!
Прощайте же, братья, вы честно прошли
Свой доблестный путь благородный!»

Свой траурный марш революционеры обычно пели перед смертью и провожая погибших товарищей. Её пели перед расстрелом матросы — участники Кронштадтского восстания 1906 года. Её пел Ленин с товарищами, когда узнал о трагедии «Кровавого Воскресенья». А в 1924 году под неё отправят в последний путь и самого вождя большевиков. С 1918 по 1932 год мелодию «Вы жертвою пали» каждую полночь играли куранты Спасской башни Кремля.

«Смело, товарищи, в ногу»

Как я уже писал, многие революционные песни создавались стихийно и далеко не одним автором. Довольно часто брались уже известные песни, и на их основе писался либо новый текст, либо старый изменялся под злобу дня.

Первый вариант относится к песне «Смело, товарищи, в ногу», текст которой написал сотрудник Менделеева, революционер Леонид Радин в 1898 году, когда пребывал в Таганской тюрьме.

«Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе,
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе.

Вышли мы все из народа,
Дети семьи трудовой.
«Братский союз и свобода» —
Вот наш девиз боевой!..»

Интересно, что за музыкальную основу Радин взял песню… немецких студентов — а именно, гимн Силезского землячества. Во времена революций 1917 года песня стала особенно популярной, и каждый переделывал её на свой лад. В феврале 1917 года пели «Воля свершилась народная…», а в начале гражданской войны её распевали даже корниловцы («Смело, корниловцы, в ногу!»). Как бы то ни было, канонической осталась большевистская версия.

Но не был забыт и музыкальный первоисточник. В Германии студенческий гимн перешел к организации ветеранов Первой мировой «Стальной Шлем». Вскоре её стали распевать не только немецкие коммунисты, но и нацисты. Забавно, что и те, и другие взяли за основу русский текст. Только нацисты естественно добавили туда строки про свастику, коварных евреев и великого Гитлера. Это имело для песни печальные последствия.
После разгрома нацистов по закону о денацификации её запретили. Я где-то читал воспоминание нашего соотечественника, жившего в Германии, которого чуть не арестовали, когда он слушал на магнитофоне «Смело, товарищи, в ногу».

«Смело мы в бой пойдём»

Не менее пёстрая история и у знаменитого революционного марша «Смело мы в бой пойдём». Начнём с того, что музыкальной основой этой песни был знаменитый романс… «Белой акации гроздья душистые», плюс припев на мотив гусарской мазурки.
Кто написал текст — неизвестно, но ясно, что он был написан в начале Первой мировой войны и звучал так:

«Слышали, деды —
Война началася.
Бросай свое дело,
В поход собирайся!
Мы смело в бой пойдём
За Русь Святую,
И, как один, прольём
Кровь молодую».

Как это часто бывает с популярными песнями, текст «Смело мы в бой пойдём» каждая политическая сила переделывала на свой лад. Белая армия Деникина продолжала петь про «Русь Святую» и про то, что «Вот показались красные цепи». У Красной Армии цепи стали «белыми», музыка более энергичной и маршеобразной, а куплет зазвучал так:

«Смело мы в бой пойдем.
За власть Советов
И как один умрем,
В борьбе за это».

Как мы знаем, тогда большинство народа поддержало большевиков, белогвардейцы и поддерживающие их интервенты были разбиты, и каноническим вариантом песни стал «красный».

На этом свой цикл статей я заканчиваю. И напоследок хочу сказать, что, говоря о жертвах, принесённых на алтарь революций, нельзя забывать и о тех свободах и правах, которые они принесли. Не думайте, что все жертвы были напрасными.

Теги: СССР, революция, песни, популярность, текст, история

Слушают только стоя

Начальник Военно-оркестровой службы ВС РФ — Главный военный дирижер, генерал-лейтенант Валерий Халилов.

«Марш «Прощание славянки» сегодня крепко связан с проводами в армию и с демобилизацией. Его исполнение — ритуал проводов и встреч кораблей, подводных лодок. Видимо, эта мелодия никого не оставляет равнодушными.

Бывает, человек пишет разные вещи, а запоминается что-то одно. Так было с «Полонезом» Михаила Огинского, с вальсом «На сопках Маньчжурии» капельмейстера Ильи Шатрова, вальс «Амурские волны» Макса Кюсса. Ведь и Василий Агапкин писал вальсы. Но именно «Прощание славянки» ложится на душу. Это как любовь с первого взгляда – музыка заиграла и — запомнилось. Такое редко бывает и является настоящим чудом.

Когда мы на концертах, обычно в финале, исполняем «Прощание славянки», зал всегда встает. Буквально при первых звуках марша. Это происходит везде, в любой точке России. Наверное, потому, что музыка ассоциируется с героическим прошлым нашего народа, с Великой Отечественной войной, пусть и через фильм Калатозова».

Интонация, несущая культурный код

Андрей Микита, член Правления Союза московских композиторов, доцент Российской Академии Музыки имени Гнесиных, главный редактор сайта «Церковный композитор».

Многие факторы способствуют востребованности музыкального произведения за пределами жизни его автора и своего поколения. Во-первых «брендовость», говоря современным языком, имени композитора. Например, сегодня все сочинения Л.Бетховена или П.Чайковского кажутся шедеврами, хотя объективно это не так.

Тоже — исторический контекст. К примеру, 7-ая «Ленинградская» симфония Шостаковича, сочинённая в блокаду. И так далее.

Не в последнюю очередь играет роль название. Словосочетание «прощание славянки» будет греть душу, пока существует славянский мир.

Но в данном случае, главное всё же не это.

Стержневая причина, почему музыка на нас действует, – это интонация. Интонация, в основе своей базирующаяся на речи, несущая культурный код. Другими словами можно сказать, что интонация – это звук, несущий смысл. Из интонаций складывается мелодия, которая кажется нам прекрасной тогда, когда смыслы нам близки. Культурный код мы распознаём благодаря родной речи, образам сказок, слышанных в детстве, природе, семейным преданиям… То есть национальной традиции.

И вот в интонационном строе этого марша, несущем коды русской традиции, отражающем национальный характер, я вижу, точнее, слышу, неувядаемость этой музыки.

Самой яркой интонацией, интонационным ядром, основой долголетия этой музыки я считаю начало рефрена, состоящее из двух мотивов. В первом мотиве отображена ширь и размах страны и души. Во втором мотиве — смирение и в то же время (за счёт ритма) стоицизм и сила воли.

В этой совокупности музыкальных элементов я и вижу проявление национального (славянского) характера.

В связи с этой музыкой хочу ещё вот что сказать. Не только речевые интонации формируют интонации музыкальные, но, может быть, и наоборот. Сейчас молодёжь повально увлечена рэпом (в котором интонация нивелируется и от неё остаётся только ритм) и последствия этого уже сказываются.

Профессор ВГИК, филолог Валерий Мильдон, который уже много лет принимает вступительные экзамены по литературе и русскому языку в этот вуз, подметил у абитуриентов (которые хотят работать в области искусства!) кроме бедного словарного запаса ещё и примитивные речевые интонации. Это не что иное как потеря многозначности смыслов, сужение поля индивидуальности.

И я надеюсь, что музыка «Прощания славянки», музыка, несущая национальный культурный код, живущая не в библиотеках, а в гуще истории, музыка, любимая многими поколениями, показавшая свою жизнестойкость, поможет нам преодолеть сегодняшний кризис культурной идентичности и обрести национальную жизнестойкость.

Василию Агапкину – нижайший поклон. С юбилеем, коллега!

Прощание славянки

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *