17 апреля — праздник Страстная пятница 2020 — что делать, поздравления / otkritkiok.ru

17 апреля 2020 – сегодня праздник грустный. Это Страстная пятница 2020 у православных.

Наша страна также отмечает День пожарной охраны Украины.

В мире проходит Всемирный день гемофилии, а в России – День ветерана органов внутренних дел и внутренних войск МВД РФ. В Сирии – День независимости.

По народному календарю, 17 апреля – Иосиф Песнопевец, Ольховые смотрины.

17 апреля – праздник церковный

Страстная пятница – это день земной смерти Христа: по преданию, именно в этот день его казнили на Голгофе. Своей смертью он искупил грехи человечества.

Это самый строгий день Великого поста 2020 – верующие вообще ничего не едят и не пьют до 15:00 (в это время в церквях выносят Плащаницу). После разрешается хлеб и вода.

Великий пост 2020 – календарь питания, меню, рецепты простые и сытныеПослабления даются беременным, старикам и детям, больным людям и тем, кто занимается тяжелым физическим трудом на работе.

Также православные 17 апреля почитают Иосифа песнописца. Он прославился созданием богослужебных песнопений.

Вынос Плащаницы

— совершается днем в пятницу на вечерне Великой субботы, в третий час дня Страстной пятницы — в час смерти Иисуса Христа на кресте (т.е. обычно служба начинается в 14.00 ч) . Плащаницу выносят из алтаря и устанавливают в центре храма — во «гробе» — возвышении, украшенном цветами и умащенном благовониями в знак скорби о смерти Христа. На середину Плащаницы кладут Евангелие.

17 апреля – приметы

Есть такие приметы 17 апреля на погоду:

  • какая погода на Страстную пятницу – такой будет и вся весна;
  • золотисто-розовый рассвет – к пригожей погоде в ближайшие дни;
  • дождь – к пасмурной дождливой весне;
  • много сережек на ольхе – к хорошему урожаю овса;
  • ольха распустила листья раньше березы – к мокрому лету.

17 апреля – что нельзя делать, а что нужно

Страстную пятницу проводят в тишине и молитвах. Из домашних работ разрешается только печь пасхи и красить яйца (да и то с особыми условиями). Детальнее читайте в нашем материале Страстная пятница перед Пасхой – что можно делать и как поздравлять.

На Иосифа начинают заготавливать кору ольхи: благодаря своим дубильным веществам она лечит воспаления и помогает останавливать кровотечения.

По народным поверьям, 17 апреля нельзя:

  • заниматься физическим трудом;
  • что-то резать;
  • веселиться.

17 апреля – именины

День ангела справляют Мария, Адриан, Вениамин, Георгий, Иван и Иосиф, Никита и Николай, Федор.

День Марии : как феерично поздравить Маш с именинами

17 апреля – кто родился

17 апреля родились такие знаменитости:

  • 1855 — украинская певица-сопрано и драматическая актриса Мария Садовская-Барилотти (сестра Ивана Карпенко-Карого, Николая Садовского и Панаса Саксаганского).
  • 1969 — украинский кинорежиссер, продюсер и клипмейкер Максим Паперник (мюзиклы 2003 года Снежная королева и За двумя зайцами, сериал Неприкосновенные и др.).
  • 1972 — американская актриса, продюсер, режиссер Дженнифер Гарнер.
  • 1974 — английская певица, автор песен, танцовщица, модель, актриса, дизайнер Виктория Бекхэм.

Written by Uthur

Предупреждение:

Этот рассказ содержит описание секса, жестокостей, насилия и пыток. Он не подходит для чтения или просмотра лицам, не достигшим 18 лет. Если перечисленные темы тяжелы для Вас — не читайте этот рассказ.

Все в этом рассказе вымысел. Любое сходство с реальными людьми живущими либо когда-либо жившими чистая случайность. Все права на это произведение принадлежат Uthur, написавшему этот рассказ в 1996 г. Рассказ предназначен для некоммерческого свободного распространения. Ни одна часть данной работы не может быть издана, изменена или распространена за деньги. Настоящий перевод выполнен с согласия автора.

Пролог:

Эта работа написана с целью рассказать о методах пыток, применявшихся в Средневековье. Выдуманный сюжет служит именно этой цели. Она основана на исторических исследованиях ряда авторов. Для тех, кто хочет провести подобное исследование, привожу основные работы:

· The Book of Execution (Книга казней), написанную Geoffrey Abbott

· Rack, Rope and Red Hot Pincers: A History of Torture and Its Instruments (Дыба, веревка и раскаленные щипцы: история пыток и их орудий), написанную Geoffrey Abbott

· The Inquisition-Hammer of Heresy (Инквизиция — молот ересей), написанную Edward Burman

· Inquisition-Torture Instruments from the Middle Ages (Инквизиция — орудия пыток Средних ввеков), написанную Robert Held

· Middle Ages Justice (Средневековое правосудие), написанную William Benniger

Четыре дня страданий

Восстание, которое попытались поднять герцог Генри Лонгворс и его жена леди Диана, потерпело поражение. Части заговорщиков удалось скрыться, но многие из них попали в руки королевских солдат, среди них были и вожаки мятежа. Чету зачинщиков привели в Большой зал королевского замка, где они предстали перед королем Вильгельмом, чтобы выслушать его приговор. В наказание за государственную измену знатным людям отрубали голову. Это была быстрая и наиболее милосердная смерть, особенно если подумать о других видах казней и пыток, бывших в обиходе в те жестокие времена.

Все знали о взаимной неприязни, царившей между королем Вильгельмом и могущественным герцогом Лонгворсом, но мало кто догадывался насколько сильно они ненавидели друг друга. Эта ненависть была загадкой для большинства вельмож, собравшихся в Большом зале. Герцог Генри и леди Диана вошли в зал гордо с поднятыми головами, с видом людей отлично знавших, что их ждет, знавших… во всяком случае так им это казалось…

Злобно усмехнувшись, король произнес: «Итак, Лонгворс, твои мерзостные деяния наконец-то пришли к концу. Много раз я прощал тебя, но сейчас ты зашел слишком далеко».

«Дыши глубже, подонок и заткнись. Твой визг действует мне на нервы», ответил герцог.

Чуть не задохнувшись от гнева, король взревел, «Молчать!» «Если бы ты знал, что тебя ждет, ты бы валялся у меня в ногах, лижа пятки и моля о пощаде». Король встал и громко произнес, обращаясь к притихшей толпе придворных: «Герцог Лонгворс и леди Диана, Вы подняли мятеж против законной власти, я лишаю Вас Ваших земель и званий. Все Ваше имущество переходит в казну. Вы больше не являетесь людьми благородного происхождения. Я отсылаю Вас к судьям, которые решат Вашу участь. Вы будете осуждены за государственную измену. Уведите их, я не желаю больше слушать их вой и мольбы». Собравшиеся и обреченные в полном молчании слушали это страшное решение. Теперь, когда они перестали быть знатными людьми, судьи могли вынести любой приговор, чтобы доставить удовольствие королю.

Покраснев от гнева, лорд Лонгворс бросился к трону, раскидывая стражников. Не несмотря на его силу, охрана быстро одолела его, ему заломили руки и один из охранников изо всех сил ударил его коленом прямо в пах. Леди Диана стояла, ошеломленная происшедшим. Она уже смирилась с тем, что ей отрубят голову, но представив себя горящей заживо на костре или еще хуже… брошенной в могилу, когда палачи пляшут по ее телу, чтобы растоптать груди… Сжавшись от ужаса, она вышла из Большого зала вслед за Генри, которого тащили под руки двое солдат. Единственное, что она услышала был злорадный хохот короля, прозвучавший за ее спиной.

«Джаспер», крикнул король, поудобнее устроившись на троне. Когда Джаспер почтительно склонился перед королем, толпа придворных уставилась на него со смешанным чувством ужаса и какого=то странного уважения. Упав на колени перед троном, он внимательно слушал своего повелителя.

«Джаспер, мне хорошо известны твои способности. Пусть твои люди и судья приготовят хорошее место с помостом. Заставь подлых предателей полностью искупить свои злодеяния. И, главное, не вздумай хоть как-то смягчить их участь».

На эти слова Джаспер ответил только: «Будет сделано, Ваше величество».

Спустившись на один этаж в зловещее тюремное подземелье, Генри и Диана предстали перед тремя, пышно разодетыми судьями, сидевшими за большим столом, ярко освещенным множеством свечей. Ни для кого не было секретом, что судьи были пешками в руках короля и были готовы на любую подлость, чтобы заслужить его благоволение. Они чутко улавливали малейшее желание правителя. Главный судья, сидевший посередине встал и начал: «Генри и Диана Лонгворс, Вы признаны виновными в ужасной измене».

«Что, разве нас уже судили?», возмутился Генри.

«Заткните им рты!», завопил судья.

Трое стражников подскочили к Генри, ударом по затылку поставили его на колени и втолкнули ему в рот кусок деревяшки, примерно пять сантиметров в диаметре. К концам этой затычки крепились две прочные веревки, которые завязали на затылке пленника, чтобы помешать ему выплюнуть этот очень эффективный и довольно болезненный кляп. Диана побледнела, когда двое солдат подошли к ней с кляпом и взмолилась о пощаде. Судья кивнул и приказал стражникам отойти от женщины.

«Генри и Диана Лонгворс», продолжил он, «Вы признаны виновными в государственной измене. Высокий суд постановил, что в следующую субботу Вас обоих приведут на помост, сооруженный для Вашей казни во Дворе Слез, и Вы будете приданы смерти без всякой надежды на помилование или заступничество Церкви. Генри Лонгворс, твои мужские ядра будут сдавливать раздавливателем до тех, пока они не будут размозжены, твой срамной член будет вырван клещами». Генри содрогнулся, но попытался подавить страх, слушая продолжение: «Затем ты будешь привязан к колесу и все твои кости будут перебиты. Твое тело останется на нем, пока кости не начнут падать на землю. Тогда они будут брошены псам».

Диана вскрикнула от ужаса, выслушав участь, уготованную мужу. Дрожа, она ожидала собственного приговора. «Диана Лонгворс», заговорил судья, «за сообщничество в заговоре твоего мужа, за помощь его дьявольской измене, ты будешь предана следующей казни: твое интимное место будет подвергнуто пытке грушей, которую полностью раскроют. Твои груди будут растерзаны разрывателем. После чего ты также будешь колесована и останешься на колесе, пока твои кости и посыплются на землю. Тогда их бросят собакам. Вы оба умрете в отчаянии и без покаяния». Услышав это, красавица побледнела, как полотно и упав на каменный пол, забилась в истерике, она истошно зарыдала, хорошо представляя, какая жуткая кончина ее ждет.

Судья еще не закончил, «Перед казнью, Вас подвергнут допросу, где Вас будут пытать столько, сколько Вы можете выдержать и даже больше, чтобы Вы назвали имена сбежавших сообщников, дабы и они не избежали кары правосудия. Джаспер! Уведи осужденных и выполняй приговор!»

Услышав это, стражники втолкнули Генри и Диану в темную, грязную камеру на втором подземном этаже темницы. Охапка прелой соломы и переполненная дерьмом вонючая параша составляли всю обстановку этой тесной коморки, примерно 3 на 2,5 метра. Единственная свеча, воткнутая на торчавшей из каменной стены крюк, с трудом освещала ее. Когда за узниками захлопнулась тяжелая дубовая, обитая железом дверь, Генри выдернул изо рта, душивший его кляп. Диана, словно в забытье, смотрела на своего мужа, стоявшего на грязном, тускло освещенном полу из грубо отесанных каменных плит и снова громко зарыдала.

Тем временем в подземелье Джаспер читал нотации своим подручным, определяя, что кому делать во время субботней казни. Он знал, как ждет этого события король и понимал, что придется приложить все усилия, чтобы выполнить этот приговор, даже его поразивший такой чудовищной жестокостью. Однако теперь он думал о том, что ждет его самого и его семью, если он хоть чуть-чуть не оправдает ожиданий короля. Окруженный помощниками, она развал указания на последующие дни.

Маленькая свечка быстро сгорела, оставив Диану и Генри в кромешной тьме. Генри пытался утешить жену, говоря ей, что их сторонники ворвутся в тюрьму и освободят их. Это, говорил он, случится скоро, очень скоро… Но бедный лорд Генри не знал, что дикие вопли и стоны, доносившиеся до них сквозь толстые каменные стены, были криками его друзей, с которых сдирали кожу либо живьем поджаривали на огне. В этой мгле, время, казалось, остановилось для двух обреченных. Диана начинала дрожать всем телом, как только слышала чьи-то шаги, приближавшиеся к камере, думая что это идут за ними.

Поздно вечером, дверь в каземат чуть приоткрылась и на пол брякнулась половина буханки грубо выпеченного, черствого, как камень хлеба. Рядом с ним поставили кувшин с водой. Воду набрали сточной канавы в подземелье, так что она была мутная и мерзко воняла. Пытаясь хоть как-то устроиться в этой тесной каморке, Генри нечаянно опрокинул парашу и все ее содержимое хлынуло на пол, пропитывая ту жалкую подстилку, которую им швырнули. Несчастные Герцог и Леди лежали в гнусной месиве испражнений.

Наконец Джаспер закончил все приготовления. Точно в полночь, охранники спустились к камере к Генри и Диане, держа в руках пылавшие факелы. Отомкнув тяжелую дверь, они нашли узников крепко обнявшими друг друга, лежавшими на перепачканном вонючей жижей полу. Трое дюжих солдат схватили Генри и выволокли его из камеры. Ослепленный ярким светом, он шел куда-то, подчинясь пинкам и толчкам. Следом за ним вытащили Диану и поволокли ее в противоположном направлении. Она попыталась закричать, но сильная рука хлопком мгновенно зажала ей рот, разбив губы.

Генри очутился в освещенном факелами помещении на первом подземном этаже, окруженный восьмью самыми крепкими солдатами. Там также стояли Джаспер и тюремный брадобрей. Генри был мужчина могучего сложения, ему было 30 лет, природа наградила его недюжинным здоровьем, закаленным множеством испытаний и сражений. Отважный до безумия, он стоял в бою пять, а то и семь человек. Но теперь он превратился в жалкое подобие на прежнего богатыря и стоял, согнувшись, перед своими мучителями. Джаспер посмотрел на своего пленника и тихо сказал, «Раздевайся!»

Так как Генри просто остолбенел, услышав подобное, один из охранников схватил «веревку со змеиными глазами» и быстро обмотал их вокруг головы осужденного. Это была толстая веревка, на которой были завязаны два крепких узла, в нескольких сантиметрах друг от друга, ее обматывали вокруг головы узника и, вставив палку, начинали закручивать, пока глаза не вылезали на лоб. Крутя палку, палач мог сдавливать голову настолько сильно, насколько хотел, причиняя жертве нестерпимую боль. Пара оборотов и Генри, взвыв от дикой боли, полностью подчинился воле Джаспера.

Они быстро раздели его и окатили несколькими ведрами воды. Совершенно голый, он стоял, с заломленными за спину руками, пока брадобрей вырывал ему волосы на голове и бороде щипцами. Когда те уже ничего не могли захватить, он начал сбривать оставшиеся бритвой, всего лишь окатив голову пленника водой, вместо того, чтобы намылить ее. Когда цирюльник принялся скоблить его лицо тупой бритвой, Генри попытался вырваться, но два новых оборота палки и он едва не потерял сознания, почти что ослепнув от боли. Разъяренный его упорством Джаспер схватил щипцы и вырвал клок бороды вместе с кожей с его щеки. Брызнула кровь, тогда палач приложил к ране раскаленный железный прут. Узник истошно заорал. Понимая, что все его попытки освободиться тщетны, Генри позволил своим мучителям делать, все что они захотят.

Теперь пленника заставили лечь на стол и широко развести в стороны ноги, чтобы сбрить волосы на лобке. Его яички были все еще отекшие и багрово-синюшные, после зверского пинка день назад. Его член выглядел очень большим, даже для его роста. Генри только морщился, когда брадобрей грубо сбривал волосы на его интимной области, обдирая кожу и дважды заметно резанув по мошонке. Теперь Генри превратился в абсолютно безволосого скрюченного гнома, стоявшего перед палачами. Его лицо было все в ранах, он стоял босиком на грязном полу, доведенный до полного внутреннего опустошения. Команды палачей стали для него беспрекословными.

Джаспер оглядел работу цирюльника и, когда тот спросил о вознаграждении, слегка усмехнулся и кивнул страже. Те хорошо знали о какой плате идет речь и мгновенно перевернули Генри, так что теперь он лежал живот на столе, со связанными перед собой руками и широко разведенными ногами. Когда Джаспер выходил из камеры, он услышал крики и проклятия пленника, которого брадобрей начал насиловать в задний проход, не озаботясь даже чуть смазать его перед развлечением.

Диану провели по узкому коридору и она очутилась в небольшой комнате, где ее встретила пожилая женщина. «Сюда, дитя мое», мягко сказала она и стражники втолкнули пленницу в комнату. «Оставьте нас», махнула она солдатам и те быстро вышли. Как только дверь за ними закрылась, Диана вздрогнула и обратилась к старушке, «Кто Вы?». Та ответила, «Я Госпожа Ипграйв, мать Джаспера». Диана, ежась от страха, выслушала ее и тихо спросила, «Что со мной будет?»

Госпожа Ипграйв заговорил: «Я приготовлю тебя к тому, что тебя ждет. Сейчас разденься, чтобы я могла начать». Диана замотала головой, вскрикнув: «Нет!», но пожилая дама прервала ее. «Что делать, что делать. Девочка, ничего из того, что ты можешь сказать или сделать тебе уже не поможет. Или я подготовлю тебя или мне придется позвать солдат, которые будут рады помочь. Ну, что ты выбираешь?» Диана повиновалась, она расстегнула свое платье, испачканное мочой и калом и обнаженная выпрямилась перед Госпожой Ипграйв.

Диана была восхитительной женщиной, совсем недавно ей исполнилось 22 года. У нее была великолепная нежная кожа, большие, чудесно вылепленные, упругие груди, на которые с восторгом уставился прильнувший к замочной скважине охранник. Мать Джаспера велела ей сесть на круглый стул. Она села и старуха начала стричь ее прекрасные вьющиеся белокурые волосы, отливавшие золотом в свете факелов. Узница зарыдала, громко всхлипывая, когда волна ее волос упала на каменный пол и ее бедра. Смазав ее голову маслом, Госпожа начала осторожно скрести ее острой бритвой. Дама работала очень аккуратно, ее умение было отточено бесчисленным множеством жертв, прошедших это до Дианы. Она тщательно выбрила ее кожу и теперь юная красавица стала похожей на лысую старуху.

Отложив на мгновение бритву, она наклонилась над пленницей, «Теперь ложись на стол и разведи в стороны ноги. Мне надо выбрить твое лоно». Диана покраснела до корней волос и зашептала, «Пощадите меня, не срамите…» Но старушка в очередной раз прервала ее: «Я должна это сделать. Либо масло и бритва, либо щипцы и пинцет. Что ты выбираешь?» Зная, что старая дама права, Диана легла на стол и раздвинула ноги.

Намазывая ее лобковые волосы маслом, Госпожа Ипграйв отметила, насколько тесно сжаты ее половые губы и поняла, что у Дианы до сих пор не было детей. Она также заметила, как женщина начала возбуждаться, когда ее пальцы втирали масло рядом с клитором. Взяв бритву, она сбрила волосы. Теперь ее лоно было совершенно обнаженным, старуха снова обмакнула пальцы в масло и принялась смазывать свежевыбритую кожу. Потом она ласково произнесла, «Девочка моя, я не в силах спасти тебя от назначенной участи, но я могу дать тебе последнее наслаждение». С этими словами она засунула палец во влагалище несчастной жертвы и начала ласкать ее и массировать клитор. Вскоре Диана выгнулась дугой, вскрикивая от сильнейшего оргазма. Стражники за дверью, затаив дыхание, слушали ее стоны.

Почти под утро палачи были готовы к новому истязанию, выбранному для Генри. Но Джаспер устал и хотел подождать до завтра, чтобы начать допрос. Однако он не хотел, чтобы Диана и Генри встретились до того, как начнутся пытки. Дьявольски осклабившись, он приказал посадить несчастного на «Деревянную лошадку», где ему предстояло провести ночь.

Солдаты втащили Генри в маленькую, душную комнатушку, спрятанную на два этажа под землей. В центре ее стоял » Деревянная лошадка». Это устройство было очень простым, но при его изготовлении не позабыли об украшениях. К одному концу вымазанной застывшей кровью балки была приделана деревянная конская голова. Балка находилась в полутора метрах от земли, так что ноги осужденного не доставали до пола и к ним можно было подвешивать дополнительные грузы. Верхняя грань этой треугольной балки была всего 2 сантиметра шириной, так что сидящий на этом остром ребре вскоре начинал испытывать жуткую боль и эта пытка была очень долгой.

Воины связали Генри руки за спиной и подняли его над заостренной балкой. Секунду помедлив они отпустили его, так что он упал, сев верхом на эту «лошадку». Рухнув на деревянное острие, Генри взвыл, так как его мошонка оказалась придавленной весом всего тела. Он выгнулся от боли, пронзившей его пах. Чтобы заставить его сидеть прямо и не позволить свалиться с этой адской лошади, к его ногам подвесили мешочки с песком. К каждой лодыжке прикрепили мешочек с 12 килограммами песка. Давление на промежность пленника стало невыносимым и из глаз его потекли слезы. Эта бесконечная боль заставила его скулить, корчась на спине «лошадки». Перед тем, как охранники покинули комнатушку, один из них пнул носком сапога по балке, на которой сидел истязуемый. Генри вновь завопил, когда вибрация бруса отозвалась взрывом боли в его яичках и позвоночнике.

Джаспер нашел стражников, сгрудившихся у двери камеры, где находилась Диана, отталкивая друг друга, они старались заглянуть в замочную скважину. Побагровев от злости, он заорал, сыпя проклятьями. Нескольким, самым быстрым удалось смыться, но двоим, стоявшим у самой двери, было попросту некуда деться. Палач схватил их за шиворот и приказал дать им по тридцать ударов ременной «кошкой». Упав на колени, провинившиеся умоляли о прощении, но рассерженный Джаспер приказал их увести и на утро выдрать. Довольные, что не попали под кнут, остальные солдаты схватили виновных и утащили их в казарму, оставив двоих у дверей камеры на страже.

Джаспер распахнул дверь и вошел к ожидавшей его молодой женщине. Она вскрикнула от стыда и попыталась прикрыть свою наготу руками, когда палач вошел в камеру и поздоровался с матерью. Даже с выбритой наголо головой, Диана оставалась восхитительной красавицей. Джаспер прикинул, какой пытке лучше подвергнуть ее завтра и вышел из камеры, крикнув двум солдатам бросить осужденную в «Маленькую Изу» на ночь. Перепуганная женщина вскрикнула от ужаса и попыталась уцепиться за Даму Ипграйв, но та с неожиданной силой оттолкнула несчастную и крикнула, что ничто не может спасти ее от этой участи.

Затем погладив дрожавшую всем телом пленницу по голове, она помогла ей накинуть на плечи рваную рубаху из грубого полотна. Солдаты схватили женщину за руки и выволокли ее в коридор, в конце которого стояла железная летка. Один из стражников, откинул запор железной дверцы и с трудом распахнул ее. «Маленькой Изой» называли клетку из железных прутьев, меньше чем метр двадцать высотой и чуть больше 45 сантиметров шириной. Диана начала упрашивать тюремщиков, но они молча заставили ее залезть внутрь. Ей пришлось сильно нагнуть голову, так что подбородок врезался в ее античную грудь, полностью согнутые в коленях ноги прижались к лицу, руки кое-как прижались к бокам. Когда солдаты захлопнули дверь, вдавливая Диану в клетку, в ее спину впились прутья решетки. Темнота и жутко сжавшееся тело вскоре заставили ее заплакать от ужаса и боли. Каждый мускул ее тела был готов разорваться от напряжения, воздух в этой тесной комнатушке был очень сперт и пленница начала задыхаться, по ее телу пробегали мучительные судороги. Короткие минуты проведенные там, казались несчастной бесконечными часами во время этой простой, но страшной пытки.

Замковые часы пробили два ночи и охрана вернулась проведать Генри. Она сидел, согнувшись вперед, почти лишившись чувств, слабо стеная. Нежная кожа между яичками и задним проходом была содрана и на деревянной балке появилась свежая кровь. Его яички распухли во время этой дикой пытки и увеличились почти вдвое. Мошонка стала темно багровой, было видно что его мужские части сильно сдавлены. Стражник подошел к нему и вновь сильно ударил ногой под основание треугольной балки. Генри вновь захрипел и выгнулся дугой от боли. Подняв голову, он принялся проклинать палачей и плюнул в них.

Охранники только расхохотались и узник понял всю бессмысленность своего сопротивления, так как они подвесили еще два мешка с песком к его ногам. Он начал умолять их, но те молча закрепили еще по 8 килограммов груза к каждой его ноге, так что он завопил с новой силой, когда острая грань еще глубже впилась в его интимные части. Солдаты вышли и направились в комнату, где страдала Диана.

Когда они приблизились к двери ее камеры, то еще в коридоре услышали ее стоны и всхлипывания. Когда до нее донеслись их шаги, она принялась молить, чтобы открыли дверцу и позволили ей выйти. Она обещала сделать все, что они захотят. Солдат распахнул дверцу и сжал ее великолепную грудь, спрашивая, как много она понимает под словами, «все, что угодно». Диана только всхлипнула и вновь сказала, что позволит им делать с ней все, что они пожелают.

Стражник помог ей выбраться из «Маленькой Изы» и прислонил к стене. Диана вскрикнула от острой боли, пронзившей все ее тело, когда кровь вновь свободно побежала по ее жилам. Подталкивая ее коленкой под зад, охранник вытащил ее в коридор и женщина поняла, куда он ведет ее. Он притащил несчастную в маленькую комнату, где сидели еще трое тюремщиков. Когда они вошли, солдат крикнул: «Ребята, посмотрите какую восхитительную красотку я привел. Мы чудесно позабавимся с нею! У нее сбриты все волосы, но дыра меж ног тесна и ждет вертела!» Услышав его слова, Диана вспыхнула, но рассудила, что любое насилие все же лучше, чем единственная минута, проведенная в «Маленькой Изе».

Остальные тюремщики быстро очистили стол и Диана легла спиной на него. Она попыталась прикрыться, но сильные мужчины схватили ее за руки и развели в стороны, открыв взглядам прекрасное тело. Ее глаза округлись от ужаса, когда первый надсмотрщик спустил штаны и показал ей свой вставший член. Пока он взбирался на стол, пленница попыталась расслабиться, но не успела. Он прижал головку члена ко входу в ее влагалище и одним толчком вошел в нее до конца, так что его мошонка прижалась к ее заду. Член обдирал сухие стенки ее интимного канала и она застонала. Бедра насилуемой приподнялись, стараясь избавиться от разрывавшего ее мужского стержня, из ее горла вырвался вопль боли и стыда. Она корчилась от боли при каждом толчке насильника, ее внутренности как бы раздирали наждаком, но вскоре в нее ударила горячая струя его семени и боль утихла.

Когда он встал, второй охранник занял его место. На этот раз залившая ее сперма хотя бы увлажнила ее, так что теперь она уже не чувствовала боли. Один за другим стражники получали удовольствие, кувыркаясь с беспомощной красавицей. Последний был особенно жесток, занимаясь любовью, он зверски скручивал и сдавливал ее груди и так сильно щипал узницу за соски, что казалось вот-вот и пойдет кровь. Насытившись, они бросили ее в угол комнаты и там, скрючившись, как ребенок в материнской утробе, она забылась на короткое время. Еще не было пяти утра, когда солнце появилось над лесом, окружавшим замок. В казарме началась бурная деятельность. Солдаты выстроились на тюремном дворе, куда к столбу для наказания кнутом уже приволокли двух провинившихся. Одного из них вытолкнули вперед, его руки стянули веревкой, подняли над головой и привязали к столбу, ноги притянули к его основанию толстым кожаным ремнем. Начальник стражи подошел к нему и одним рывком разорвал на спине приговоренного рубаху. Взяв в правую руку вымоченную в рассоле «кошку-девятихвостку», он что есть мочи размахнулся и первый удар обрушился на обнаженную спину несчастного. Страницы: 1 2 3 4

Праздники

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *