Смотреть что такое «небо» в других словарях:

  • НЕБО — ср. небеса мн. бесконечное, выспренее пространство, окружающее землю нашу; вся ширь и глубь вселенной, иногда со включением мироколицы нашей: По небу тучи, облака; или за пределами ее: На небе звезды, луна. | Мнимая твердь над нами, видимый полый … Толковый словарь Даля

  • небо — (1) 1. Видимое воздушное пространство над землей: Солнце свѣтится на небесѣ Игорь князь въ Рускои земли. 44. И повелѣ народомъ възлещи на травѣ, и приимъ пять хлѣбъ и дъвѣ рыбѣ, възьрѣвъ на небо благослови и прѣломль. Остр. ев., 70 (1056… … Словарь-справочник «Слово о полку Игореве»

  • Небо — Небо, palatum верхняя стенка собственно полости рта. Делится на твердое и мягкое небо. Передняя часть неба твердое небо, palatum durum, имеет костную основу костное небо, palatum osseum, которая образована небными отростками верхних челюстей и… … Атлас анатомии человека

  • НЕБО — НЕБО, а, мн. (в одном знач. с ед.) небеса, ес, есам, ср. 1. Всё видимое над Землёй пространство. По небу и по небу. На небо и на небо. На небе и на небе. Голубое н. (голубые небеса). Звёздное н. Н. в тучах. Под небом родины (в своём отечестве).… … Толковый словарь Ожегова

  • небо — См. бог звезд с неба не хватать, земля и небо, как с неба свалиться, как солнце на небе, попасть пальцем в небо… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. небо небосвод, небосклон … Словарь синонимов

  • НЕБО — в мифологии важнейшая часть космоса. Н. это прежде всего абсолютное воплощение верха, члена одной из основных семантических оппозиций (см. Верх и низ). Его наблюдаемые свойства абсолютная удалённость и недоступность, неизменность, огромность… … Энциклопедия мифологии

  • небо — бархатное (Надсон); бархатно черное (Серафимович); безбрежное (Смирнов); безграничное (Бальмонт, Баранцевич); бездонное (Бунин, Драверт); беззвучное (Ю.Светогор); безмолвное (Блок, Башкин); безмятежное (Козлов); безмятежно красивое (Андреев);… … Словарь эпитетов

  • небо — Небо, если бы не вполне обычная форма множественного числа этого существительного, то, пожалуй, оно и не стоило бы особого внимания. И в самом деле – небо одно на всех, но слово небо имеет форму множественного числа; и форма эта – небеса … Словарь ошибок русского языка

  • небо — небо, род. неба; мн. небеса, род. небес, дат. небесам. В сочетании с предлогами «на» и «по»: на небо и на небо, на небе и на небе, по небу и по небу … Словарь трудностей произношения и ударения в современном русском языке

  • НЕБО — верхняя стенка ротовой полости у позвоночных животных и человека. У млекопитающих состоит из костного неба (твердого), переходящего кзади в мышечное небо (мягкое). Мышцы мягкого неба участвуют в глотании … Большой Энциклопедический словарь

  • Небо — (иноск.) Промыслъ. По волѣ Неба (судьбы). Небеса Провидѣвіе, Богъ. Загробная жизнь. Небесамъ угодно. Ср. Мельницу пришлось продать, И мельникъ мой съ дѣтьми, по волѣ Неба, И осликъ мой туда жъ, осталися безъ хлѣба… *** Оселъ пастухъ. Басня. Ср … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

В одну из поездок моих к рабам Божиим, еще и доселе сеющим пшеницу Божию, чистую в простых сердцах, смиренных знанием, но великих верой, (не о себе я тут веду речь) — довелось и мне, искателю, встретить на пути своих паломничеств дивную старицу, уже не человека, а почти Ангела во плоти. Она жива еще и до сих пор эта великая душа в многострадальном, изможденном без малого тридцатилетней болезнью, теле. Народ зовет ее «Параскевой болящей», знает ее давно и давно привык ее любить и верить ее вдохновенному слову живой и деятельной любви к ближнему. От праведника до разбойника всяк человек, переступающий порог ее келий, ближний чистой ее душе, родной ее любвеобильному сердцу.

Не раз и я бывал на беседе у этой дивной рабы Божией.

Не забыть мне никогда святости взгляда ее уже потухающих от бремени лет и тяжести неисцелимого недуга очей. По век мне не забыть внезапно вспыхнувшего в их глубине яркого луча неземного света, которым она просветила меня при первой моей встрече с ней. Где я уже видел этот взгляд? Чьи земнородные очи так на меня глядели?.. Серафимовы то были очи: так с портрета преподобного Серафима у Елены Ивановны Мотовиловой взглянул на меня батюшка, когда дал мне, незнаемому и странному, в дар до сих пор — вот уже пять лет прошло — сохранившийся апельсин дивеевской игумений Марии. Святая чистота и ясность неба отразились в этих очах, в этом дивном взгляде. Так ли будут смотреть там друг на друга спасенные и родные души? Там — великое, незнаемое, но такое близкое сердцу слово!.. Обители небесные!.. О, вы вожделенные исстрадавшемуся от земной неправды сердцу! Благословенные!..

— Матушка! Крест-то свой трудно уж очень нести — тяжелее он кажется крестов других людей-то!.. Вот в будущее смотришь — за родину скорбишь, за себя, за семью: что ждет всех нас, что грозит России? Ведь во многое уже проникает сердце… Тяжко жить на свете!

— А ты себя знай! Чего о других судить да рядить? За мир скорби, да и себя не забывай готовить. Скоро всех позовет Господь к ответу, и ты своего ответа не минуешь. Оттого тебе да и другим крест-то стал больно тяжек, что антихрист близко и сатане власть дана большая.

— Я и сам это чувствую, да не могу смирить сердца; слишком уж оно к земле привязано.

— Вот что тебе скажу я: не дано нам знать времен и сроков «их же положи Отец во власти Своей», но о близости Страшного суда и временах близких к антихристу нам рассуждать даже заповедно. «От смоковницы, — говорит Господь, — возьмите подобие»… Так-то, верно я тебе говорю, что он уже в мире. Во что обратили матушку-Россию, страну нашу православную, его безумные слуги. Да вот, чего тебе еще больше. Наш монастырь, в котором я свое начало полагала, весь от матушки игумений до последней послушницы обращался к оптинским старцам. При старце Макарии, предшественнике батюшки о. Амвросия Оптинского, игуменией у нас была Павлина, великой души старица и раба Божия. Так ей батюшка, отец Макарии, как-то раз сказал по духу: «Вот что, мать, ни ты, ни дети твои со внуками до антихриста не доживут, а правнуки твои узрят пришествие Господа во славе». Сосчитай-ка: не пришло ли уж время правнукам матушкиным на свет объявиться’… А все-таки скорбеть тебе не о чем: хоть и страшное приходит время, но скорбями всякая христианская душа в рай входит. Всяк призывающий имя Господне, спасется. А как там хорошо-то…

Светлая радость дивного видения озарила святое личико праведницы. У меня захолонуло на сердце…

— Матушка, что-же там-то…

— Одно скажу: несказанно хорошо, сладко… Нет у людей слов, чтобы передать о той радости, которая ожидает там любящих Бога. Молись — у Господа милости много.

«Болящая» замолкла и закрыла глазки. Светленькая, просветленная каким-то внутренним сиянием не то созерцания чего-то необычайно радостного, не то благодатной силой молитвы, лежала она на своем страдальческом, многолетнем одре тяжкого недуга. Я тихонько, боясь нарушить безмолвие святыни, вышел из полумрака ее келий, озаренной тихим мерцанием огонька лампады.

Да, несомненно есть они у Бога, эти небесные обители, которых так у Него много и которые готовит Сам Христос, Спаситель мира, всем, призывающим Его святое Имя во истине.

Смерть — где твое жало! Ад — где твоя победа!

«И если бы в жизни этой привременной», — говорит великий тайновидец преподобный Серафим, — тело твое было-бы струп один, и в язвах твоих заживо кишели черви, и вся храмина твоя исполнена была гнетущим тебя смрадным червем, то все это ты ни во что бы почел, если бы узрел радость блаженства будущей жизни…

Ему ли не были открыты все тайны Божественного домостроительства нашего спасения…

Прошло немного дней после моей беседы с «болящей Параскевой», Господь привел меня в скит Оптиной пустыни. В его затишье, невдалеке от смиренной его деревянной церкви, ютится место вечного упокоения скитских молитвенников. Ничем не выделяется эта спелая нива Божиих избранников от окружающего ее тихого отшельнического мира: ни ограды, отделяющей мир отошедших от мира живущих, ни пышных памятников с многоречивыми эпитафиями, ни склоненных над могилами плакучих ив, которыми в замену своих слез так любит осенять свои могилы веселье жизнерадостного мира…

Все тут общее между живыми и мертвыми за общей, отделяющей их от внешней суеты оградой. Да оно и понятно: живые мертвецы монашеских обетов, для которых смерть — приобретение, зачем им чуждаться своих мертвецов. Пловцы мятежного житейского моря, к чему им заграждать себе желанный вход в безмятежную пристань…

Любил я в мои редкие… редкие, увы, посещения Оптиной навещать этот тихий приют «странников и пришельцев». С чем сравнить чувство задумчивой, как бы самоотрешенной, грусти, навеваемое каменными и чугунными плитами с полустертыми временем и непогодой краткими надписями: иеромонах Иона, монах Варнава…

Отошла тайна одной жизни, наступила тайна другой… Что-то теперь зрят они, миру безвестные, Богом любимые, что зрят они там за этой глубокой синевой участливой ласки бездонного, беспредельного необъятного неба?!.

Обители небесные ихже око не виде, ухо не слыша и на сердце не взыдоша благая, яже уготова Господь любящим Его.

Лет восемь-десять тому назад, вскоре после кончины батюшки о. Амвросия, на скитском братском кладбище до последней архангельской трубы, под смиренным могильным холмиком, скитская братия упокоила последние останки того, кто при жизни был любим под именем монаха Николая, более известного иод прозванием «Турка». Кто он был в миру, откуда явился в Оптину, никому из скитян, за исключением старца Амвросия и скитоначальника Анатолия, не было известно. Нерусское произношение выдавало, что не русский он был родом; по произношению и по смуглому обличью закрепили за ним его прозвище, и с ним ушел он в свою могилу.

Вот что поведал мне о монахе Николае Турке один раб Божий из мирских, капитан и вместе комендант одной из больших узловых железнодорожных станций; важнее же всего — искренний и беззаветный искатель правды Божией.

«Среди скитской братии в Оптиной пустыни довелось мне, — сказывал так мой комендант, — свести знакомство с одним монахом. Удивительный был он человек и необыкновенно цельного христианского, аскетического мирозерцания. Довольно сказать, что в скит он явился в чине полковника не то генерального штаба, не то артиллерии полковником, словом, из ученых, и еще сравнительно молодым человеком — лет 35 не больше. И чего, по мирским понятиям, этому странному человеку было нужно. Редко ведь кому так по внешним признакам жизнь улыбалась, а он пришел в Оптину, да так там и остался. Тогда еще в скиту начальствовал о. Амвросий. Необычно, в расцвете сил и быстрой служебной карьеры, поступил в монастырь мой полковник; необычно и повел свою жизнь в монашестве. Был там в скиту великий простец из самых простых монахов; нес он послушание привратника, был уже он человек годам к шестидесяти, а, может, и более и был замечателен только вечно благодушным настроением, да еще тем, что лето и зиму — круглый год — сиживал у скитских врат, на своем посту без шапки, да за трапезой мешал в свою миску разом все кушанья, которые и ел только для виду. Простец он был великий и не без затаенного юродства. Над ним добродушно посмеивались, но более внимательные замечали в нем глубокого делателя молитвы Иисусовой. Звали его Борис. Вот этого-то Бориса и взял себе в образец смиренномудрия ученый полковник, духовное же делание свое на пути монашеском вручив руководству отца скитоначальника, великого старца, о. Анатолия.

Теперь оба эти светильники монашеского духа уже отошли в святые обители Отца Небесного.

Поначалу не все доверяли искренности и чистоте намерений моего полковника — думали, вероятно, что его сердце искало духовно-чиновной карьеры: иеродиакон, иеромонах, архимандрит, а там, пожалуй, и епископ — на эту духовно иерархическую лестницу можно было бы, по мнению некоторых, и променять военную карьеру; но недоверчивости скоро пришлось уступить место другим чувствам: монах Варнава (так в монашестве звали полковника) упорно отказывался от всяких монашеских отличий и около десяти лет вел уединенную, молитвенную жизнь, не выходя из подражания смиренномудрию Бориса и послушания старцу-скитоначальнику.

Отошли в селения праведных скитоначальник, о. Анатолий и древний уже старичек-привратник, а монах Варнава все оставался тем же рядовым монахом, пока не наступил час воли Божией, и не вывел его, нового делателя, на пожелтевшую, уже близкую к зрелости, ниву Господню пастырем словесных овец Его богоизбранного стада.

Вот этот-то о.Варнава мне поведал и дивную повесть о монахе Николае-Турке. Я постараюсь вам рассказать ее речью самого о. иеромонаха. Выслушайте ее, запечатлейте ее поглубже в вашем сердце, и, придет время, поделитесь ею с теми, кто еще не утратил великого сокровища простой чистой веры.

«Жил я уже в скиту довольное время, — сказывал мне о. Варнава, — вы ведь хорошо знаете нашу скитскую жизнь: тихая, безмятежная жизнь! да и может ли она быть иной, когда всякая скорбь истинному монаху в радость, и тот только монах, кто, как старый лапоть, оттоптан и истрепан… Но особенно хорошо в лунные благовонные летние ночи: чувствуешь и слышишь в эти ночи, как живет, и дышит, и поет вечную славу своему Богу земля-кормилица. Выйдешь из келий: кругом благоговейная, премудрая тишина. Тихим огоньком перед святыней образов теплятся по братским келиям неугасимые лампады. Весь воздух скитский напоен ароматом его цветов, смолой его соснового бора, благоуханием молитвенных воздыханий тайных рабов Божиих. Чистые сердца, неведомые враждебному для них миру… Сколько еще их по православным обителям!..

В одну из таких ночей зашел ко мне в келию монах наш ныне покойный Николай, которого мы все звали «Туркой». Странный он был; всегда застенчивый и молчаливый, болезненный и как-то всех сторонившийся человек, хотя мы все его как-то невольно любили. Ни к кому по келиям он не ходил даже днем, а тем более ночью, но на этот раз его приход ко мне не мог показаться мне необычайным: — о нем я уже был предварен скитоначальником о. Анатолием. Незадолго до прихода ка мне Николая Турка, о. Анатолий призвал меня к себе, да и говорит:

— Знаешь ли ты, что у нас в скиту по великой милости Божией есть свой Андрей Христа ради юродивый…

— Как это так, батюшка?..

— Да, есть у нас такой человек, который в теле ли или не в теле — Бог знает, но был еще при жизни восхищен в небесные обители. Это наш Турка. Я благословлю ему придти к тебе в келию, а ты его расспроси хорошенько, да и запиши с его слов, что от него узнаешь. Только держи все это в тайне до его смерти.

И вот, в эту летнюю, лунную ночь зашел ко мне по послушанию этот раб Божий и на своем ломаном русском языке поведал мне свое сказание о тех небесных обителях, которые ему были показаны его Ангелом хранителем… Что это было за дивное сказание! Сердце мое трепетало от нечеловеческого прилива неизреченной радости торжествующей, оправданной надежды. А речь лилась из уст Николая, и лицо его светлело и светлело, пока не стало прямо-таки сиять каким-то необычайным внутренним светом. И жутко мне было, и страшно, и по неземному радостно.

Что говорил он мне, все это найдете в житии преподобного Андрея Христа ради юродивого. Для меня был важен только вид его бесконечного торжества, славы, отпечатлевшейся на его сияющем лике угодника Божия. Так мог говорить только истинный тайнозритель, Я мог только от времени до времени голосом, прерывающимся от неописуемого волнения, просить его продолжать, не умолкать говорить… Но он уже кончил и только прибавил с светлой, блаженной улыбкой:

— Ну, что ты еще знать хочешь, чего еще допытываешься… Придет время — сам увидишь. Что еще тебе сказать, да и как сказать тебе… Ведь на человеческом языке нет тех слов, которые могли бы передать, что там совершается, ведь на земле и красок-то тех нет, которые я там видел. Как же тебе все это передать… Ну, вот послушай, что я тебе скажу: ты знаешь ведь, что такое хорошая музыка… Ну, вот я слышал ее, только что слышал: она у меня звучит в ушах, она поет в моем сердце — я ее все еще продолжаю слышать. А ты ее не слыхал. Как же, какими словами могу тебе рассказать о ней, чтобы и ты по моим словам мог бы ее слышать и со мной вместе ею наслаждаться… Ведь, не можешь..,. Так и того, что я там видел, невозможно пересказать человеку… Довольно с тебя и того, что это так…

Последние слова он сказал мне с какой-то особой силой и точно с угрозой…

Умер наш Николай и только после его смерти о. Анатолий открыл нам, что был за угодник Божий:

— Не думайте, что это был простой смертный. Простому смертному не дается такой милости от Бога. Наш Николай был мучеником за имя Христово и за исповедание Его святого имени. Когда его омывали после кончины, то все тело его оказалось исполосованным страшными рубцами. Из него ремнями вырезали мясо на его родине в Турции за его обращение ко Христу, заставляя отречься от нашего Спасителя. Он не отрекся и с Божией помощью избег дальнейших страданий от руки мучителей. К нам, в Оптину, его прислал из Шамордина о. Амвросий, которого Николай нашел по его всероссийской славе , и знали о нем, кто он и что он, только великий старец да я, недостойный духовник его»».

В дни скорби, переживаемые теперь страдающей Родиной, в виду грядущих тягчайших искушений, надвигающихся зловещей угрозой на верных детей св. Церкви, да послужит моя немудрая, но истинная повесть эта к укреплению духа и веры моего брата-читателя. Не имеем мы «града зде пребывающа»; все упования наши — не от мира сего, который еще прежде чем возненавидеть нас, возненавидел Того, Кто обетовал нам в дому Отца Своего приготовить нам нетленные обители. И теперь, когда все заботы мира устремлены на создание земного благополучия, царства всеобщей сытости и удовлетворения низших животных потребностей человека, обрати, брат мой, свой взор к небесному, духовному, высшему… Вмале поскорби, поплачь, и да утешит, и да упокоит тебя милость Господня в веки веков бесконечная там, где ты призван к вечному царствованию с твоим Господом, в тех небесных обителях, где и теперь уже радуются все святые Божий и с ними оптинский простец — Николай Турка. С.А. Нилус.

Отвечает иеромонах Иов (Гумеров):

С самого начала Своей проповеди Господь наш Иисус Христос первое место отводит Царству Небесному: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.3:2). Достичь вечного блаженства в нем – конечная цель нашей жизни.

Слово царство (евр. малхут; греч. басилейа) в библейских книгах имеет два значения: «правление царя» и «территория, подвластная царю». Евангелист Матфей 32 раза употребляет выражение Царство Небесное и 5 раз Царство Божие (6:33; 12:28; 19:24; 21:31, 43). У евангелистов Марка, Луки и Иоанна – только Царство Божие. Сравнение параллельных мест убеждает, что выражения эти синонимичны. Царство Божие представляет собой абсолютную власть (господство) Бога над видимым и невидимым миром: Господь на небесах поставил престол Свой, и царство Его всем обладает (Пс.102:19). Некоторые места священных книг показывают, что понятие Царство Божие имеет еще один смысл: господство (власть) Господа Бога, Которому мы себя по собственной воле подчиняем и Которому добровольно и с радостью служим. При таком понимании открывается нам смысл прошения молитвы Отче наш: да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф.6:10). Божие Царство только тогда для каждого из нас уже в земной жизни становится реальным, когда мы стремимся исполнить волю Господа. Если же люди живут своевольно и работают греху, то реально для них лишь царство диавола. Только тогда, когда Господь лишает сатану власти над нами (если мы осознанно к этому стремимся), мы вновь оказываемся у невидимых, но реальных, врат Царства Божия. Где находится Христос, там и наступает Его Царство, которое не от мира сего (Ин.18:36). Это самый главный пункт расхождения между Иисусом Христом и иудейскими вождями, которые ожидали в лице Мессии земного царя. Они думали, что он низложит и упразднит все тогдашние царства на земле, составит из всего рода человеческого единую державу, в коей иудеи должны занять первое место. На такие ожидания, несомненно, Иисус Христос ответил: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда (Ин.18:36).

Во время Своего земного служения Спаситель постепенно раскрывает тайны Царства. Увидеть его может только тот, кто родится свыше от Духа (Ин 3:1-8). Оно не является принадлежностью только иудеев: многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном (Мф.8:11). Все верующие в Иисуса Христа получают его в дар, ответив на призыв Господа (1Фесс.2:12): Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство (Лк.22:29). Оно возрастает подобно зерну горчичному (Мф.13:31) и подобно закваске изменяет жизнь (Мф.13:33). Для верующих в Евангелие и покаявшихся Царствие Божие проявляется уже в настоящем, но во всей полноте придет в будущем. Когда же исполнятся сроки и будет Второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа, Царство Божие установится в силе и славе: И седьмой Ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков (Откр.11:15).

Господь определяет жизнь и состояние тех, кто войдет в Царство Небесное словом блаженство (Нагорная проповедь. – Мф.5:3-12). Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21). Греч. предлог entos означает внутри, но с существительными и местоимениями множественного числа может быть понят и как по(среди). У современных исследователей встречается попытка изъяснять данный стих словами посреди вас (см. Евангелие от Луки. Комментарий к греческому тексту, М.,2004, с.196). Однако в святоотеческой экзегетике, начиная с Оригена, данное место понимается как указание на особое благодатное духовное состояние, которое может стяжать праведник. Это богословское понимание полностью согласуется с предшествующим стихом: Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом (17:20). Преп. Иоанн Кассиан Римлянин пишет: если царство Божие внутри нас находится, и это царство есть праведность, мир и радость, то кто их имеет, тот, без сомнения, находится в царстве Божием (Собеседование первое. Гл. 13).

Святые уже здесь приобщаются к Царству благодати. Н.А. Мотовилов рассказывает о беседе с преп. Серафимом Саровским: «И когда я взглянул после этих слов в лицо его, то напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, разговаривающего с вами. Вы, например, видите движение уст его и его глаз, изменение в самих очертаниях лица, чувствуете, что кто-то вас держит руками за плечи, но не видите не только рук его, но ни самих себя, ни его самого, а только один ослепительнейший свет, простирающийся на несколько сажен кругом…» (Записки Николая Александровича Мотовилова…, М., 2005, с.212). Как это достигается? По словам св. Серафима: Так в стяжании этого-то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, бдение, пост, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели суть только средства к стяжанию Духа Божьего.

небо

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *