Аудио:

Кондак 1

Избра́ннии чудотво́рцы Хри­сто́­вы и свя­ты́я ве́­ры испове́дницы, Гу́рие, Само́не и Ави́ве добронра́внии, па́­мять ва́шу чту́ще пе́снь­ми похва́льными, вос­пе­ва́­ем я́ко хри­сти­а́н засту́пников, стра́ждущих покрови́телей. Вы же, иму́ще дерз­но­ве́­ние ко Го́с­по­ду, от вся́­ких бед и на­па́с­тей свободи́те нас, ве́­рою и лю­бо́­вию зо­ву́­щих:

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Икос 1

А́н­ге­лы во пло́­ти Тро́­ице Свя­те́й равночи́сленнии, лю­бо́­вию к Бо́­гу горя́ще и́до­лы попра́сте, ве́­ру Христо́ву укрепи́сте, Тро́ицу Свя­ту́ю просла́висте, те́м­же у́бо, по­хва­ля́ю­ще по́д­ви­ги ва́ша, гла­го́­лем вам си́­це:

Ра́дуйтеся, све­ти́ль­ни­ки бла­го­че́с­тия; ра́дуйтеся, обличи́тели не­че́с­тия.

Ра́дуйтеся, утвержде́ния ве́­ры Хри­сто́­вой; ра́дуйтеся, столпы́ Це́рк­ви Бо́­жия.

Ра́дуйтеся, ве́р­ных на­де́ж­до и за­ступ­ле́­ние; ра́дуйтеся, не­ве́р­ных страх и посрамле́ние.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 2

Ви́­дя не­че́с­тие лю­де́й гра́­да Эде́са, святи́и Гу́рий и Само́н в пус­ты́­ню удали́шася, бе́гая кня́зя ми́­ра се­го́ и собла́знов и усе́рд­но служа́ще Бо́­гу, день и ночь воспева́ху: Алли­лу́иа.

Икос 2

Ра́­зум прему́др име́я, святи́и му́ченицы, вы́­ну труди́шася во сла́­ву Бо́­жию, язы́ческое не­че́с­тие облича́я, и́щущия и́с­ти­ны на путь пра́вый наставля́я и мно́­зи не­ве́р­ныя к Бо́­гу И́стинному привлеко́ша, се­го́ ра́­ди гла­го́­лем вам си́­це:

Ра́дуйтеся, насади́тели и́с­тин­на­го Бо­го­почита́ния; ра́дуйтеся, искорени́тели де́монскаго слу­же́­ния.

Ра́дуйтеся, тьмы не­че́с­тия обличи́тели; ра́дуйтеся, и́дольс­кия пре́­лес­ти низложи́тели.

Ра́дуйтеся, испове́дницы Хри­сто́­вы изря́днии; ра́дуйтеся, свети́ла ве́­ры правосла́вней.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 3

Си́­лою свы́­ше осене́ннии святи́и му́ченицы, гони́телей свято́й ве́­ры не устраши́шася, веле́ния не­чес­ти́­ва­го Антониа́на небрего́ша и ве́­ру Христо́ву велегла́сно просла́виша, те́м­же и в темни́цу вве́ржени поя́ху Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Икос 3

Име́я ве́­ру во Хри­ста́ адама́нта тверде́йшую и си́­лою тоя́ вооружи́вшиися, му́жественно претерпе́ли есте́, святи́и му́ченицы, темни́чные у́зы и са́мую смерть, се­го́ ра́­ди по­хва­ля́ю­ще та­ко­во́е му́жество, убла­жа́­ем вас си́­це:

Ра́дуйтеся, и́с­тин­ныя ве́­ры испове́дницы; ра́дуйтеся, Ца́рст­вия Бо́­жия насле́дницы.

Ра́дуйтеся, му́­че­ни­ков по­хва­ло́; ра́дуйтеся, стра­сто­те́рп­цев сла́­во.

Ра́дуйтеся, Свя­ты́я Це́рк­ви утвер­жде́­ние; ра́дуйтеся, всего́ ро́­да хри­сти­а́н­ска­го укра­ше́­ние.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 4

Бу́­рею по­мыш­ле́­ний су­мни́­тель­ных одержи́мый, не­чес­ти́­вый царь Лики́ний воздви́же жесто́кое гоне́ние на христиа́ны, ты же, стра­сто­те́рп­че Ави́ве, того́ не убоя́ся, с тве́р­дою ве́­рою взы­ва́л еси́ Хри­сту́ Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Икос 4

Слы́шав царь Лики́ний твои́ по́д­ви­ги, досточу́дный Ави́ве, и твое́ тве́р­дое ве́­ры ис­по­ве́­да­ние, разъяри́ся на тя зло́бою, по­ве­ле́ преда́ти тя сме́р­ти лю́тей я́ко проти́вника ца­ре́­ва, ты же, уве́­дев о сем, доброво́льно поте́кл еси́ на муче́ние, и с ра́­дос­тию пре­тер­пе́л еси́ о́гненное сожже́ние, се­го́ ра́­ди, ди­вя́­ще­ся ве­ли́­кому му́­же­ству тво­ему́, ве­ли­ча́­ем тя си́­це:

Ра́­дуй­ся, по­бо́р­ни­че ве́­ры во Хри­ста́ неустраши́мый; ра́­дуй­ся, во́и­не Хрис­то́в не­по­бе­ди́­мый.

Ра́­дуй­ся, пове́шенный на дре́­ве за Рас­про­сте́р­ша­го ру́­це Свои́ на дре́­ве кре́ст­нем; ра́­дуй­ся, стро­га́н­ный когтьми́ желе́зными.

Ра́­дуй­ся, уте­ше́­ние по­да­ва́­яй скор­бя́­щим; ра́­дуй­ся, ско́­рый по­мо́щ­ни­че всем за и́с­ти­ну терпя́щим.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 5

Боготе́чным зве́здам на тве́р­ди не­бе́с­ней подо́бнии бы́ли есте́, святи́и му́ченицы, лу­ча́­ми жи­тия́ сво­его́ тьму язы́ческаго не­че́с­тия просвеща́ющии и мно́гих на путь и́с­ти­ны наставля́ющии. Те́м­же бла­го­го­ве́й­но чту́ще па́­мять ва́шу, бла­го­да́р­но по­е́м Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Икос 5

Ви́деша лю́­дие гра́­да Эде́са мно́гие чу­де­са́, быва́емыя от ра́ки свя­ты́х му́­че­ни­ков Гу́рия, Само́на и Ави́ва, зело́ ра́довахуся и Го́с­по­да всем се́рд­цем про­сла­вля́­ху, мы же чту́ще свя­ту́ю па́­мять ва́шу, святи́и му́ченицы, уми́ль­но взы­ва́­ем:

Ра́дуйтеся, непра́ведно гони́мых засту́пницы; ра́дуйтеся, ве́р­ных ра­бо́в Хри­сто́­вых дру́зи.

Ра́дуйтеся, су́­щих во у́зах и темни́цах храни́телие; ра́дуйтеся, гони́телей и оби́дящих вразуми́тели.

Ра́дуйтеся, пла́­чу­щих уте́шители; ра́дуйтеся, от на́глыя и лю́тыя сме́р­ти изба́вители.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 6

С вы­со­ты́ му́дрии бла­го­да́ть прие́мше, за су́­щих во искуше́нии предстои́те, всехва́льнии, те́м­же от­ро­ко­ви́­цу, святи́и, от сме́р­ти го́рькия изба́висте. Вы бо вои́стину есте́ гра́­ду Эде́су сла́­ва и ми́­ру ра́­дость, се­го́ ра́­ди вос­пе­ва́­ем ко Го́с­по­ду: Алли­лу́иа.

Икос 6

Вра́­жия рабо́ты из­ба́­ви нас, Иису́­се Жизнода́вче, Тво­и́х страда́лец мольба́ми умоля́ем, я́ко да не порабоще́нну стяжа́в от страс­те́й ду́­шу и те́­ло, вос­хва­ля́­ем тех скоре́йшую по́­мощь, я́ко­же во гро́бе затворе́нную му́жем и сию́ ско́ро предвари́вше от сме́р­ти изба́виша, те́м­же взы­ва́­ем вам си́­це:

Ра́дуйтеся, неви́нную жену́ от лю́тыя сме́р­ти спа́сшии; ра́дуйтеся, ди́вным спасе́нием ея́ зве́рства мучи́теля победи́вшии.

Ра́дуйтеся, зла́­го му́жа жесто́кое дея́ние обличи́вшии; ра́дуйтеся, и того́ ве́ровати в си́­лу Бо́­га хри­сти­а́н­ска­го научи́вшии.

Ра́дуйтеся, пода́тели ми́­лос­ти тоя́ тре́­бую­щим; ра́дуйтеся, стра́жи неусы́пнии по­чи­та́ю­щих па́­мять ва́шу.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 7

Хо­тя́й Человеколю́бец Гос­по́дь яви́­ти ми́­лость Свою́ лю́дям Сво­и́м, со­хра­ни́ телеса́ ва́ши нетле́нны, чу­де­са́ точа́щии, от них же вси ве́рнии то́­ки ис­це­ле́­ний получа́ют, зо­ву́­ще Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Икос 7

Но́вых засту́пников и ди́вных чудотво́рцев ве́­ду­ще, лю́­дие из гра́­да Эде́са свято́й храм в па́­мять ва́шу созда́ша, в нем же и мо́­щи ва́ша положи́ша, да вси стра́ждущии по́­мощь в них почерпа́ют, мы же та́кожде тве́р­ду на­де́ж­ду на вас иму́ще, взы­ва́­ем вам си́­це:

Ра́дуйтеся, ду­ше́в­ных и те­ле́с­ных не­ду́­гов на́­ших цели́тели; ра́дуйтеся, бесо́в о и́мени Госпо́дни изгони́тели.

Ра́дуйтеся, Ева́нгельския и́с­ти­ны бла­го­да́­ти благовести́тели; ра́дуйтеся, Бо­же́ст­вен­ныя бла­го­да́­ти носи́тели.

Ра́дуйтеся, ско́р­би мно́ги за и́мя Госпо́дне прия́вшии; ра́дуйтеся, ди́в­но во свя­ты́х Его́ просия́вшии.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 8

Стра́н­но и стра́шно неве́рным слы́шати, каковы́ ди́вные де́ла от свя­ты́х мо­ще́й ва́ших соверша́ются: неду́зи врачу́ются, стра́с­ти ис­це­ля́­ют­ся, мы же, тве́р­ду на­де́ж­ду на вас иму́ще, Бо́­гу о вас та́­ко благоде́ющему с ве́­рою взы­ва́­ем: Алли­лу́иа.

Икос 8

Все́­ми доброде́тельми ис­по́л­нен­нии, за ни́х­же и сла́­вою Бо́­жиею почте́ннии, внима́йте, святи́и му́ченицы, моли́твам ве́р­ных, чту́­щих свя­ту́ю па́­мять ва́шу, от ни́х­же слы́шите си­це­ва́я:

Ра́дуйтеся, ни́щии ду́­хом, я́ко ва́ше есть Ца́рст­вие Не­бе́с­ное; ра́дуйтеся, пла́чущии, я́ко уте́шистеся.

Ра́дуйтеся, кро́тции, я́ко насле́довасте зе́м­лю; ра́дуйтеся, алка́вшии и жа́ждавшии пра́в­ды, я́ко насы́тишася.

Ра́дуйтеся, ми́лостивии, я́ко стяжа́ли есте́ поми́лование; ра́дуйтеся, чи́стии се́рд­цем, я́ко уже́ Бо́­га узре́сте.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 9

Вся́­кия на­па́с­ти, находя́щия на град Эде́с, разоря́ли есте́, святи́и му́ченицы, те́м­же и ны́­не не оста́вите нас смире́нных и гре́ш­ных, но вся лю́­ди стра­ны́ на́шия в правосла́вии и единомы́слии утверди́те, да вси еди­н́ы­ми ус­ты́ и еди́­ным се́рд­цем воскли́кнем просла́вившему вас Го́с­по­ду: Алли­лу́иа.

Икос 9

Вити́и мно­го­ве­ща́н­нии, я́ко ры́­бы безгла́снии, зрим о вас, святи́и му́ченицы: не­до­уме́­ют бо, ка́­ко в пусты́ни ду́­хом вита́ли есте́ и посреде́ че­ло­ве́к неусы́пными по́д­ви­ги подвиза́стеся. Мы же ра́дующися, я́ко таковы́ и́ма­мы учи́тели и моли́твенники, про­сла­вля­ем вас, гла­го́­лю­ще:

Ра́дуйтеся, кимва́лы Сло́ва Бо́­жия; ра́дуйтеся, те́плии о нас пред Бо́­гом хода́таи.

Ра́дуйтеся, иуде́ев и е́ллинов просвети́тели; ра́дуйтеся, тридне́внаго Бо­же­ства́ благовести́тели.

Ра́дуйтеся, кро́­тос­ти и воз­дер­жа́­ния учи́тели; ра́дуйтеся, лжи и татьбы́ обличи́телие.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 10

Спас­ти́ хо­тя́ лю́­ди гра́­да Эде́са от мы́сленнаго во́лка, тве́рдо увеща́ли есте́ тех стоя́ти во и́стинней ве́­ре ни­же́ ко́з­ней вра́жиих устраша́тися, но и в ско́р­бех и на­па́с­тех за вся благодари́ти Бо́­га, пою́­ще Ему́: Алли­лу́иа.

Икос 10

Сте­на́ тве́рда и наде́жное при­бе́­жи­ще есте́, святи́и му́ченицы, всем к вам при­бе­га́ю­щим и ско́рыя по́­мо­щи тре́­бую­щим, се­го́ ра́­ди во уми­ле́­нии серд­ца́ на́­ше­го взы­ва́­ем:

Ра́дуйтеся, всех скор­бя́­щих ра́­до­ва­ние; ра́дуйтеся, всех угнете́нных и порабоще́нных при­бе́­жи­ще и освобожде́ние.

Ра́дуйтеся, вдов и си­ро́т за­ступ­ле́­ние; ра́дуйтеся, от ере­се́й и раско́лов ог­раж­де́­ние.

Ра́дуйтеся, я́ко вси нечести́вии жи­тию ва́шему удивля́ются; ра́дуйтеся, я́ко вси благочести́вии о и́мени ва́шем веселя́тся.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 11

Пе́­ние бла­го­да́р­ствен­ное при­но­ся́­ще ко Го́с­по­ду и о нас, те́плии засту́пницы на́ши, мо́­лим вас при́с­но не отступа́ти от нас, грех на́­ших ра́­ди, но ми­ло­се́р­дие от Го́с­по­да всем испроси́те, во­пию́­щим Ему́: Алли­лу́иа.

Икос 11

Светоза́рную тро́ицу свя­ты́х му́­че­ни­ков восхваля́юще, ве́рнии, устра­ни́м­ся ра́спрей и раздо́ров в жи́з­ни сей, убежи́м несогла́сий и разделе́ний в Правосла́вней ве́­ре и храня́ще едине́ние ду́­ха в сою́зе ми́­ра, из глу­би­ны́ ду­ши́ воскли́кнем та́­ко:

Ра́дуйтеся, громогла́сныя трубы́ Ева́нгельскаго благове́стия; ра́дуйтеся, сладкозву́чныя гу́сли про́поведи спа­се́­ния.

Ра́дуйтеся, кре́пции пра́в­ды рачи́телие; ра́дуйтеся, непоколеби́мии не­пра́в­ды истреби́тели.

Ра́дуйтеся, благочести́вым семе́йствам ми́­ра и бла́га пода́тели; ра́дуйтеся, жесто́ким и неве́рным супру́гом стро́гие наказа́тели.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 12

Бла­го­да́ть, да́н­ную вам от Бо́­га, ве́­ду­ще, па́­мять ва́шу пра́зднуем, святы́е му́ченицы, с усе́рдным мо­ле́­ни­ем к ва́шему честно́му о́б­ра­зу притека́юще, ва́шею тве́р­дою по́­мо­щию, я́ко необори́мою стено́ю огражда́емся, се­го́ ра́­ди вос­хва­ля́­ем вас, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы, и усе́рд­но зо­ве́м Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Икос 12

Пою́­ще ва́ше ди́в­ное жи­тие́ и му́­че­ни­чес­кую кон­чи́­ну, мо́­лим вас, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы Гу́рие, Само́не и Ави́ве, бу́дете нам во всем благи́е помо́щницы, благослови́те нас ми́­ром и лю­бо́­вию, пода́йте нам твер­дую ве́­ру, чис­то­ту́ жи́з­ни и страх Бо́­жий, да вси душе́вный по­ко́й иму́ще, в ра́­дос­ти восклица́ем:

Ра́дуйтеся, я́ко име­на́ ва́ша и между́ неве́рными прославля́ются.

Ра́дуйтеся, по­ко́й и от­ра́­до скор­бя́­щим; ра́дуйтеся, страх и удив­ле́­ние оби́дящим.

Ра́дуйтеся, неви́нную жену́ от лю́тыя сме́р­ти спа́сшии; ра́дуйтеся, зла́­го му́жа ея́ досто́йно покара́вшии.

Ра́дуйтеся, Гу́рие, Само́не и Ави́ве, страстоте́рпцы Хри­сто́­вы и оби́­ди­мых покрови́телие.

Кондак 13

О, святи́и страстоте́рпцы Хри­сто́­вы Гу́рие, Само́не и Ави́ве, приими́те сие́ на́­ше хва­ле́б­ное пе́­ние и, услы́шав усе́рд­но же­ла́­ние на́­ше, изба́вите нас те́п­лым сво­и́м к Бо́­гу пред­ста́­тель­ством, от вся́­ка­го зла, от вражды́ и несогла́сий и вся́­ких лю́­тых бед и бо­ле́з­ней, да с лю­бо́­вию вас чту́ще, вы́­ну зо­ве́м Бо́­гу: Алли­лу́иа.

Этот кондак чи­та­ет­ся трижды, за­те́м икос 1-й «А́н­ге­лы во пло́­ти…» и кондак 1-й «Избра́ннии чудотво́рцы Хри­сто́­вы…».

Мо­ли́т­ва

О, святи́и му́ченицы и испове́дницы Хри­сто́­вы Гу́рие, Само́не и Ави́ве! Те́плии о нас хода́таи и моли́твенницы пред Бо́­гом, во уми­ле́­нии сер­де́ц на́­ших, взира́я на пре­чи́с­тый ваш о́б­раз, смире́нно мо́­лим вас: услы́шите нас, гре́ш­ных и не­до­сто́й­ных ра­бо́в сво­и́х, су́­щих в бе­да́х, ско́р­бех и на­па́с­тех, и призре́в на́­ша тя́жкая и безчи́сленная прегреше́ния, яви́те нам свою́ вели́кую ми́­лость, воздви́гните нас из глу­би­ны́ гре­хо́в­ныя, просвети́те наш ум, смягчи́те зло́е и окая́н­ное се́рд­це, прекрати́те за́висть, вражду́ и раздо́ры, в нас живу́щие. Осени́те нас ми́­ром, лю­бо́­вию и стра́­хом Бо́­жи­им, умоли́те милосе́рднаго Го́с­по­да, да покры́ет мно́­жест­во гре­хо́в на́­ших Сво­и́м неизрече́нным милосе́рдием. Да со­блю­де́т Це́р­ковь Свою́ Свя­ту́ю от не­ве́­рия, ере­се́й и раско́лов. Да по­да́ст стра­не́ на́­шей мир, благоде́нствие, зем­ли́ плодоро́дие; супру́гом лю­бо́вь и согла́сие; ча́дам послуша́ние; оби́димым терпе́ние; оби́дящим страх Бо́­жий; скор­бя́­щим благоду́шие; ра́дующимся воз­дер­жа́­ние. Всех же нас да покры́ет Свое́ю всеси́льною десни́цею, и да из­ба́­вит от гла́­да, губи́тельства, тру́­са, по­то́­па, ог­ня́, ме­ча́, на­ше́ст­вия иноплеме́нников и меж­до­усо́б­ныя бра́­ни, и на­пра́с­ныя сме́р­ти. Да огради́т нас опол­че­ни­ем свя­ты́х Сво­и́х а́н­ге­лов, во е́же из­ба́­вити­ся нам по исхо́де на́­шем из жи­тия́ се­го́ от ко́з­ней лу­ка́­ва­го и та́йных воз­душ­ных мыта́рств его́, и неосужде́нными пред­ста́­ти Пре­сто́­лу Го́с­по­да Сла́­вы, иде́­же ли́­цы свя­ты́х А́н­гел со все́­ми свя­ты́­ми вы́­ну сла́вят пре­свя­то́е и ве­ли­ко­ле́­пое и́мя От­ца́ и Сы́­на и Свя­та́­го Ду́­ха, ны́­не и при́с­но и во ве́­ки ве­ко́в. Ами́нь.

Мученики Гурий, Самон и Авив

В первые три века от Р.Х. время от времени вспыхивали ужасные гонения на христиан. Десятое из них, которое было и последним, длилось дольше других и было весьма жестоким по сравнению со всеми предыдущими. Кровь христианская лилась на восток и запад Римской Империи. Как беспощадно проливалась невинная кровь, можно видеть хотя бы из того. что в Египте за один месяц было убито 17 тысяч христиан; в Никомидии (Малая Азия) в праздник Рождества Христова было сожжено 20 тысяч верующих; во Фригии (Малая Азия) целый город, населённый христианами, был предан огню; в Киликии (Малая Азия) за веру и Христа приняли смерть 2395 воинов и с ними — св. Андрей Стратилат; в Сирии предали смерти целый полк вместе с их начальником св. Маврикием.

В это же, десятое, гонение пострадали св. мученик Гурий, Самон и Авив. Святым Гурию и Самсону, после страшных мучений, отсекли головы, а через несколько лет в тот же самый день — 15 ноября — диакон Авив был сожжён на костре. Все они пострадали в сирийском городе Эдесса. Когда, наконец, прекратилось гонение, и император Константин Великий объявил, что отныне христиане могут спокойно исповедовать свою религию и строить храмы, эдесские христиане воздвигли церковь во имя мучеников Гурия, Самсона и Авива и в ней в одном ковчеге положили мощи их. Здесь много свершилось чудес по молитвам святых мучеников; об одном из них, самом удивительном, мы и расскажем сейчас.

Эдесса располагалась далеко на востоке Греческой Империи, — сразу же за рекой Евфрат, — и часто подвергалась набегам диких племён. Случилось однажды так, что на эту окраину Греческой Империи напали варвары и подступили к самой Эдессе. Но город, окружённый стенами, долго и мужественно защищался, пока не подошли на помощь ему посланные императором войска. В числе греческих воинов был один, родом гот, которому назначено было жить в доме вдовы, по имени София. Единственным утешением этой одинокой женщины была её дочь Евфимия, девица прекрасная лицом и чистая нравом. Жила Евфимия, по восточному обычаю, на женской половине дома и никогда не показывалась на улице с открытым лицом, так что воин, живший у них, долгое время и не догадывался, что у хозяйки есть дочь. Но вот как-то случайно Евфимия попалась-таки ему на глаза. Девушка понравилась воину, и стал он добиваться руки Евфимии. София же и слушать о том не желала. Выдать свою единственную, любимую дочь за случайного человека, который сегодня здесь, а завтра по приказу может уйти в некую далёкую страну, — это казалось ей большим несчастьем. Отдать своё детище чужому, практически незнакомому человеку и, может быть, никогда больше не увидеть родного, милого лица — такое было не по силам одинокой женщине. И София наотрез отказала готу.

Воин разгневался.

— Если ты не отдашь свою дочь за меня, — сказал он Софии, — то я не уйду отсюда без того, чтобы не наделать вам беды! — Но потом, видя, что и угрозами ничего не достигнуть, гот принялся ласками, подарками, просьбами и клятвами уговаривать женщин.

— Ты увидишь, — говорил он матери, — как будет счастлива твоя дочь со мной! Я озолочу её. Все мои богатства отдам ей, она станет полной хозяйкой в моём доме.

В конце концов, и угрозами, и льстивыми обещаниями готу удалось довести бедную вдову до её согласия на брак дочери. Но материнское сердце заранее предчувствовало беду, и потому в скорби своей София взмолилась к Господу:

— Ты, Господи — Отец сирот и Судия вдовиц! Не оставь нас без помощи в эту минуту, когда я решаюсь доверить мою бедную дочь чужестранцу. Тебя избираю я свидетелем его клятв и обещаний. Защити моё чадо от беды и напасти!

Сразу после свадьбы для Евфимии прошло несколько спокойных и, по-видимому, счастливых месяцев. Она ожидала ребёнка. В это время из столицы пришёл указ войску возвратиться в Царьград. Зять с молодой женой стали готовиться к отъезду, а для Софии началось самое тяжёлое время: одна лишь мысль об одиночестве приводила её в ужас, ей стало казаться, что легче умереть, чем отпустить от себя дочь.

В день отъезда безутешная вдова, взяв с собою и дочь, и зять, пошла с ними в церковь святых мучеников Гурия, Самона и Авива. Подведя мужа к мощам святых, она сказала ему: Не отпущу с тобой Евфимии, покуда ты не поклянёшься именем святых мучеников, что не сделаешь ей ничего плохого и не причинишь ей зла, а будешь любить и беречь её и всегда поступать с ней по чести. Наглый гот, положив руку на гробницу мучеников, пообещал, что до конца своей жизни будет почитать и любить свою молодую жену. София же, обратясь к святым мощам, словно бы к самим живым мученикам, воскликнула:

— Вам, святые страдальцы вручаю дочь мою и через вас отдаю её этому чужеземцу.

Помолившись, они расстались: София пошла домой оплакивать своё одиночество, а гот и его жена двинулись в дальний путь. Тяжела была для Евфимии разлука с матерью; много слёз пролила она от мужа в тайне, — ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она любит свою мать больше, чем его. Но время взяло своё: к концу путешествия она окончательно успокоилась, повеселела и даже стала интересоваться тем, что окружало её. Вдруг муж резко окрикнул её и приказал снять все драгоценности и переодеться в простое и грубое платье.

— Если хочешь остаться в живых, — сказал он, — то забудь, кто ты такая и называй меня не женой моей, а пленницей. Когда же достигнем мы дома, ты станешь рабыней моей настоящей жены. Слушайся её во всём и молчи про наш брак, а не то я убью тебя вот этим самым мечом! Евфимия слушала угрозы мужа, дрожа от страха, и, даже видя в его руках обнажённый сверкающий меч, не сразу поняла весь ужас своего внезапно изменившегося положения.

— Где же любовь твоя ко мне? — спросила она. — Где твои клятвы? Для тебя я оставила мать, родных и родину, любила тебя нелицемерно, верила словам твоим. Теперь же за всё это ты платишь мне угрозами, вместо мужа становишься мучителем. Завёз ты меня сюда на погибель мою. Ни упрёки, ни слёзы, ни причитания, ни горестный вид ещё совсем недавно весёлой и довольной Евфимии не тронули вероломного сердца гота и не изменили планов его. И что было делать беззащитной женщине, одной в чужой стране, не зная языка…? Даже пожаловаться некому. Оставалось только одно — оплакивать свою бедную участь и молиться святым мученикам, у гроба которых неверный муж поклялся любить и не обижать её.

Полная тревожных предчувствий за себя и за своего будущего ребёнка въехала Евфимия во двор гота, и сразу же начались для неё нравственные пытки и унижения. Первым из вопросов жены гота был:

— Что это за девица, и откуда ты привёл её?

— Это пленница, — ответил тот. — Я дарю тебе её, как рабыню.

— Но она не похожа на рабыню. Её прекрасное лицо говорит, что она свободная женщина и не была рабыней никогда.

— Да, ты права, — сказал гот. — В Эдессе она была свободной, а теперь будет твоей рабыней.

— Евфимия, слыша эти речи, не переставала взывать к святым мученикам: «Святые мученики, помогите мне в беде моей! Пожалейте меня, избавьте от злого насилия!”

Ей пришлось исполнять грязную и тяжёлую работу по дому. Госпожа её будто задалась целью сжить свою рабыню со света и заставляла работать сверх сил с раннего утра до поздней ночи. Ни покоя, ни отдыха, ни утешения — ничего не было у бедной Евфимии. Наконец, пришло время родиться ребёнку. В Евангелии сказано, что когда жена родит младенца, то уже не помнит скорби от радости, но для Евфимии рождение сына принесло лишь новую скорбь: ревнивая госпожа, видя, как младенец похож на её мужа, решила отравить мальчика. И однажды, когда Евфимии не было дома, она напоила ребёнка смертным зельем. Одна беда шла за другой, и несчастная молодая женщина уже начала терять рассудок, — она не знала, что делать ей в её положении. Злое чувство подсказывало ей, что госпожа виновата в смерти младенца, и чтобы проверить своё подозрение, Евфимия собрала на тряпочку пену со рта умершего сына.

— Несомненно, это её рук дело, — сказала Евфимия. — Сколько незаслуженных обид приняла я, сколько проклятий выслушала от неё! Сколько раз она грозилась извести нас с сыном обоих! Спустя несколько дней пришлось Евфимии подавать к столу. Она тайком смочила тряпочку с пеной в чаше госпожи своей, и та в эту же ночь умерла. На её пышные похороны, которые устроил гот, собрались все его родные и знакомые. Поминки длились несколько дней и, конечно, как всегда это бывает, только и разговоров было, что об усопшей и о причинах её внезапной смерти.

— Это дело рук твоей пленницы, — говорили соседи готу. — Мы же знаем, что она никогда не ладила с госпожой. А тут ещё ребёночек её умер… Не иначе, как она и отравила твою жену. Все были уверенны в виновности Евфимии и решили, не обращаясь в суд, поступить с ней по тогдашнему варварскому обычаю, то есть похоронить её живой в одной гробнице с умершей. Открыли склеп, бросили туда несчастную Евфимию и закрыли снова, привалив большой камень.

Ужас охватывает сердце при одной только мысли, что живого человека можно запереть в тёмном, тесном и смрадном месте, рядом с разлагающимся трупом. Евфимия, обречённая на неизбежную гибель, обратилась всем сердцем к Богу и молила Его из глубины души:

— Дай, Господи Боже, сил! Ты видишь горесть сердца моего и бедственное моё положение в этом смрадном склепе. Ты знаешь, что именем Твоим поклялся вероломный гот не причинять мне никакого зла. Помилуй меня, Боже мой, ради святых мучеников Гурия, Самона и Авива, поручительству которых доверила судьбу мою бедная мать!

Вдруг гробница, вместо смрада и тьмы, наполнилась светом и благоуханием, и святые мученики явились Евфимии с радостной вестью: — Не бойся, — сказали они. — Скоро будешь ты спасена!

С благоговением взирала Евфимия на святых, и сердце её радостно билось. В этом чувстве великой радости она и задремала. А пробудившись, услышала она церковное пенье и снова увидела перед собой святых мучеников.

— Радуйся, Евфимия, — сказали они. — Мы исполнили наше обещание, — ты свободна, иди с миром к матери твоей!

Евфимия с изумлением осмотрелась вокруг себя и увидела стены знакомого храма, знакомые иконы, горящие свечи и услышала пение. Она была уже не в мрачном склепе, а у себя в Эдессе, в церкви своих поручителей. Со слезами радости припала она к святым мощам и восторженными восклицаниями выразила им всю свою благодарность. Подошел пресвитер, и она рассказала ему свою ужасную и чудную повесть. Тотчас же послали за Софией. Не было границ радости обеих: и матери, и дочери. Бросившись в объятия друг другу они долго рыдали и не могли промолвить ни слова.

Немного успокоившись, София спросила: — Как же ты очутилась здесь, дочь моя? И почему на тебе такое бедное и жалкое платье?

Евфимия рассказала о всех своих несчастиях и о внезапной помощи, оказанной ей святыми мучениками. При этом рассказе сердце Софии таяло от жалости, и все слушавшие удивлялись и прославляли Бога и Его святых Гурия, Самона и Авива. Припавши к гробнице святых мучеников, мать и дочь пробыли там целый день в благочестивых и благодарных молитвах и только поздно вечером оставили церковь и возвратились к себе, хваля Бога и рассказывая всем, как Господь явил на них Свою великую милость.

Но история на этом не заканчивается. Нам ещё нужно поведать о том, как Господь наказал клятвопреступника и за смерть жены, и за смерть ребёнка. Спустя несколько лет персы напали на восточную границу Греческой Империи. Из Царьграда было послано войско, в котором находился и известный нам воин-гот. Будучи уверен, что тёща его София ничего не знает о судьбе своей дочери, он зашёл к ней, думая передать, якобы, привет от Евфимии. София приняла его спокойно и стала расспрашивать о дочери и внуке, о путешествии, мол, не было ли оно слишком трудным для молодой женщины, ожидающей ребёнка.

— Молитвами твоими Господь помог нам доехать до дому. Дочь твоя здорова, и у нас родился мальчик. Он уже начал говорить. Если бы поход не был назначен столь внезапно, — продолжал гот, — то Евфимия и сама могла бы приехать сюда, чтобы порадовать тебя внуком. София едва смогла дождаться конца фразы, — сердце её уже кипело гневом на лжеца и клятвопреступника.

— Обманщик и убийца! — воскликнула она. — Как ты можешь так нагло врать?! Как у тебя поворачивается язык говорить о моей дочери и внуке?! Внук погиб из-за тебя, а дочь, если бы не помощь Божия, тоже была бы уже на том свете!

В это время вошла в дом Евфимия.

— Ты знаешь, кто эта женщина? — спросила София. Не дожидаясь ответа, она выбежала на улицу и стала созывать народ. Гот же, глядя на Евфимию, не верил своим глазам. От неожиданности он как бы окаменел и не мог сдвинуться с места. Его схватили и посадили под стражу. Местному епископу было подано подробное описание случившегося, и он представил его военачальнику греческого войска. Военачальник немедленно вызвал к себе обеих женщин и велел привести преступника.

— Правда ли то, что здесь написано про тебя? — спросил его военачальник.

— Всё правда, — не запираясь, ответил гот.

— Несчастный! — воскликнул военачальник. — Как ты не побоялся Господа? Как ты дерзнул принести заведомо ложные клятвы?! Как ты не пожалел девицы, оказавшей тебе доверие и любовь?! За всё это ты примешь должное воздаяние! Как ни упрашивали военачальника оказать милость преступному воину, он оставался непреклонен.

— Если мои воины, — сказал он, — будут позволять себе подобное, то моё войско станет не христолюбивым воинством, а бандой разбойников.

И гот был казнён.

Сбылись на нём слова псалма: » Люди кровожадные и лживые не доживут и до половины

Мученики Гурий, Самон и Авив

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *