Крупные города все чаще становятся удобным полем деятельности для новоявленных мессий и пророков из сект. Люди, чья активность многие годы была направлена на удовлетворение материальных потребностей, достигнув определенного уровня, начинают осознавать, что эти блага так и не дали им чувства полного морального удовлетворения. В душе у них по-прежнему царит растерянность и беспокойство. Это заставляет их задуматься о духовном развитии и совершенствовании.

Наставник, который наиболее умело предложит путь к совершенству, обладает большими шансами получить еще одного сторонника и ученика.

Потенциальные члены секты

Чаще всего членами сект становятся молодые люди до 35 лет. Это обусловлено тем, что в данном возрасте человек занят поисками «пищи для души».

Наиболее податливым материалом для восприятия новых идеологий являются подростки. Они часто страдают от изолированности и одиночества, бунтуют против устаревших, с их точки зрения, канонов и ценностей, сознательно отвергая идеалы родителей.

Одновременно они ощущают большую потребность в любви и понимании. Новые культы, как правило, притягивают людей достойных — впечатлительных, искренних и откровенных, тех, кому небезразлично происходящее вокруг, кто стремится к уничтожению зла во всем мире.

Путь к… (процесс вовлечения нового адепта)

Членом секты становятся не сразу. Обычно процесс вовлечения нового адепта начинается с минуты, когда с молодым человеком доверительно заговорит «миссионер». Это может произойти в любом месте. Никто никого не принуждает.

Секта представляется как очень интересное сообщество единомышленников, предназначенное для избранных. Чтобы стать одним из ее членов, нужно пройти ряд испытаний — инициацию.

Молодой человек согласен выдерживать дискомфорт и разные неудобства потому, что взамен секта обещает ему наивысшую ценность — рецепт решения всех проблем: его собственных и мировых.

Есть только один путь, который способен защитить его от зла, — это принятие и исполнение нескольких простых правил, признание авторитета и переход под его полную опеку. А «учитель», не щадя своего времени и сил, будет поддерживать своего «ученика», окружив его вместе с остальными членами любовью и пониманием.

Молодой человек начинает работать для пользы нового сообщества, бросает учебу, разрывает все отношения, связывавшие его с прошлой жизнью, иногда уходит из дома, отдает секте все имеющиеся у него материальные ценности.

Он не замечает постепенного порабощения. Его слепота является следствием специфичности его положения. Молодой человек находится под постоянным влиянием новой идеологии, которая изолирует его от внешнего мира.

Его день полностью занят работой на благо секты, молитвами, медитациями и занятиями с «учителем». Ни на минуту его не оставляют одного, он всегда окружен «единоверцами».

Признаки деструктивных сект

Можно ли как-то защититься от сект?

На самом деле всё намного сложнее. Я грубо описал лишь определенную схему, одну из многих, которые могут быть. Главное, что следует помнить, что воздействие на человека осуществляется путем подмены его убеждений.

Дело в том, что секты действуют по определенной технологии воздействия на человеческую психику. Основывается она на систематических ошибках человеческого мышления. Если провести аналогию, то это «баги” в нашем сознании, которые есть у всех.

По этой причине противодействовать этой технологии могут лишь специально обученные люди, которые имеют соответствующую поддержку психологов. Другим людям может лишь повести, если у них изначально не окажется ложных убеждений на которых построена идеология секты. Например, в нашем примере про «Чакровую секту”, если человек категорически не приемлет идею чакр, то тогда идеологическая обработка «про чакры” не будет на него действовать какой-то промежуток времени.

Однако, следует помнить, что это всего-лишь удлиняет сроки изменения психики.

Поэтому единственной защитой от влияния сект является информированность людей о их работе. Когда люди понимают, что это секта и как она на них воздействует. В качестве профилактики следует методично избавляться от ложных убеждений, которые присутствуют практически у всех нас.

Если подозреваете, что некая организация предположительно является сектой, то даже не разговаривайте с ее членами.

Успехов!

Меня зовут Андрей. Если понравилась статья, то лучший способ сказать спасибо — сделать ссылку на мой сайт где-нибудь) Если статья не понравилось, то очень ценю Ваше мнение, но лучше ничего не писать мне по этому поводу) Если желаете поболтать за деньги, то я всегда за! По всем вопросам пишите на почту 0024123@gmail.com, когда-нибудь отвечу. Может быть.

Другие статьи Свобода воли
26.12.2016 Разочарование
23.12.2016 Простые решения
21.12.2016 Ложь без причины
18.12.2016 Время идет быстрее, чем раньше
17.12.2016 Чтение мыслей
14.12.2016 Мужественность и женственность
02.12.2016 Зона фантазий

Эффект промывания мозгов

Человек, живущий в таких специфических условиях, быстро меняется. Такое полное изменение личности называется психомутацией.

Молодой сектант воспринимает прежнее окружение враждебным себе, а прошлый образ жизни считает неправильным. Он уверен, что весь мир нужно переделать в соответствии с его новым мировоззрением.

Чтобы ребенок не оказался в секте

Конечно, лучше всего было бы не допускать этого.

«Профилактика» в данном случае очень проста: уделяйте своему ребенку больше времени, любви и внимания. Сделайте все возможное, чтобы ваш дом не стал для него всего лишь местом для сна и обсуждения неудач и разочарований.

Очень важно научить ребенка критически мыслить, это уменьшит его доверчивость к разного рода пропагандам и учениям. Начинать обучение можно с раннего возраста, например объясняя назначение телевизионной рекламы.

От страха, что малыш станет жертвой сектантов, не нужно искоренять из его характера альтруизм и доброжелательное отношение к людям. Но следует объяснить и продемонстрировать на собственном примере, что простое и быстрое действие обладает большей эффективностью.

Что делать, если ребенок попал в секту

Несовершеннолетнего ребенка от опасного окружения можно оградить, прибегнув к помощи милиции. Такой метод следует использовать, пока взрослые имеют на это право, но заранее нужно продумать дальнейшие меры.

Если действовать с помощью силы, то в результате, как только ребенку исполнится 18 лет, он покинет родительский дом. Ведь теперь он формально взрослый человек, поэтому родители совершенно бессильны перед его самостоятельным решением.

Широта и глубина этой проблемы требуют помощи людей, имеющих подобный опыт, — существуют специальные службы и телефоны доверия, есть специалисты, которые занимаются реабилитацией жертв сект. Они могут подсказать направление и пути спасения детей.

При контакте с ребенком очень важно делать упор на объединяющие моменты (например, на общее прошлое) и бескорыстный интерес к нему. Общение нужно построить на воспоминаниях о его детстве, семейных традициях, жизни и делах людей, которые были ему близки до вступления в секту.

Оказывается, что наиболее эффективной тактикой будет принимать ребенка с распростертыми объятиями всякий раз, как только он появится в нашем доме. Искренний интерес к его жизни, увлечениям, времяпровождению, готовность делиться личными переживаниями должны сопровождать эти визиты.

Быть сдержанным и спокойным в такой ситуации очень трудно, но только родной дом, ставший олицетворением мира и добра, безопасности и простых человеческих правил жизни можно противопоставить всему тому, что дает секта.

Мой взаимный френд и очень хороший друг lena_malaa любит повторять: «Если ты еще не в секте, это не твоя заслуга, а их недоработка». И она совершенно права.
Только осознанность и самоконтроль, то есть умение и желание постоянно держать голову включенной и не пустой, могут служить защитой от обработки сознания. Никакие качества, которыми ты обладаешь, не делают тебя автоматически неуязвимым.
Ум и техническое образование? Есть секты, такие как «Трансцендентальная медитация», которые ловят именно таких.
Атеизм и скептический склад ума? Есть секты, рассчитанные именно на атеистов-скептиков, в первую очередь разнообразные конспирологические.
Практическая сметка и неприязнь ко всему, что выше сапога? Для таких существуют тренинги личностного роста, сайентология и «секты обогащения», созданные на основе сетевого маркетинга.
И во всем этом нет ничего удивительного, потому что секты не прилетают к нам с Марса. Они пользуются существующими уже тысячи лет психологическими особенностями человека.
Для разнообразия все, что вы прочтете ниже — не совсем мои собственные размышления. Это перевод, а точнее, вольный пересказ, англоязычной статьи, . Я просто не смог удержаться, потому что в ней кратко и сжато изложено почти все, что побуждает людей попадать и оставаться не только в сектах, но и в партиях, бандах и многих других подобных организациях. Собственно, к сектам больше относятся только первые три пункта, но вот последние два по-настоящему актуальны для всех нас.
Начнем с того, что
Люди думают не об идеях, а о том, что им помогает
Любой, кто читает о культе Ксену в сайентологии, или о поклонении колобку Исе, невольно думает, как вменяемые люди вообще могут во все это верить. Как можно принимать учение, в котором столько откровенного абсурда.
Так вот, давайте я вам покажу, как сайентология действительно меняет жизнь. Предположим, вас завалили работой, и вы в отчаянии обращаетесь к сайентологическому курсу, посвященному как раз этой проблеме. И что вы там слышите?
Вы слышите рекомендацию сосредоточиться на одном задании за раз и выполнять все последовательно, без промедлений, но и без лишней спешки. Так вы сможете думать не обо всем объеме работы, а только о том, что нужно сделать прямо сейчас. Наверняка каждый разумный человек поступал в такой ситуации именно таким образом, и понятия не имел, что действует по наставлениям сайентологии, не так ли?
«Но ведь сайентологи это не придумали!» — скажете вы. — «Они наверняка вытащили этот совет из какой-нибудь популярной книжки! Это же обычный здравый смысл!»
И вы будете совершенно правы. Сайентологические рекомендации, как организовать рабочее место, как создать группу и заставить ее продуктивно работать, в общем, практически все, что они пишут в своих бизнес-советах — процентов на девяносто обычный здравый смысл, и эти рекомендации реально помогают людям.
Так вот, когда человек, ушедший в валяевщину, или в Радастею, или к Свидетелям Иеговы, говорит, что на себе испытал, что там истина — он имеет в виду именно что-то такое. Он действительно нашел там то, чего ему не хватало, и что ему реально помогает. А мифология и ритуалы, которыми его грузят, идут просто в комплекте.
Если вашей подруге становится легче после занятий йогой, а тренер говорит, что это от того, что рассеялась негативная энергия в нижних чакрах, она радостно с ним соглашается. Если после этого вы придете и скажете, что настоящая причина в том, что занятия повышают уровень эндорфинов и снижают уровень кортизола, что услышит подруга? Только то, что вы пытаетесь подсунуть ей вместо простого и понятного объяснения сложное и непонятное.
И не стоит хмыкать на «наивных леммингов». Каждый из нас такой же точно лемминг, только в других областях.
В голове буквально нет места для всех объяснений и технологических процессов. Вы не знаете даже то, как, собственно, работает сама ваша голова. В ней есть место только для того, что помогает жить.
Вы можете считать, что вы умнее младоземельного креациониста, который понятия не имеет о геологии и палеонтологии и верит, что вселенной семь тысяч лет, но рядом с вами стоит инженер и думает, что он умнее вас, потому что вы понятия не имеете, как и почему работает смартфон в вашем кармане.
Но на самом деле вам и не обязательно знать, как работает сотовый — вам нужно только уметь им пользоваться в повседневной жизни. И точно также креационист будет по-прежнему чинить кондиционеры — его работа не изменится от того, семь ли тысяч лет вселенной или четырнадцать миллиардов. А вот вера в то, что трудолюбие, скромность и самоконтроль угодны Богу, ему в повседневной жизни очень даже помогает.
Любая партия, любой культ, любое экзотическое движение завоевывают сторонников именно тем, что приклеивают свое учение к чему-то, что действительно работает. Любой лжец, домашний или школьный тиран, любой бессердечный функционер стали такими потому, что это им помогает. Это работает, а все остальное неважно.
Нет никого, кто был бы неуязвим для этого принципа. И вы не исключение.
Но тут возникает следующий вопрос. Во многих случаях твои единомышленники начинают делать вещи, которые вызывают у тебя искреннее отвращение. Так почему же ты остаешься?
Всему виной страх
Вспомним первые минуты «Властелина Колец». Битва у стен Мордора. С одной стороны — уродливые орки, словно только что вылезшие из грязной ямы, с другой — красавцы-эльфы в золоченых доспехах.
Сразу понятно, за кого нужно болеть, правда? Если увидишь на улице, как трое парней дерутся с орком, то встанешь на их сторону, даже не подумав, что, возможно, они пытаются его ограбить. Вы будете сражаться на стороне людей, даже если эти люди нацисты.
Это и есть ключ. Почти все те, кто стоит на стороне абсурдных и жестоких верований вместе с глупыми и жестокими людьми, делают это потому, что твердо верят: они сражаются против чего-то, что намного хуже.
Людям вообще свойственно определять себя через отрицание.
Подумайте, насколько часто люди говорят в сети о том, что любят, и сколько — о том, что они ненавидят? В школе юные хулиганы не столько заботятся о том, чтобы быть хулиганами, сколько о том, чтобы не быть ботанами и заучками-дохляками. К тому моменту, когда школа заканчивается, мало кто может с уверенностью сказать, кем он хочет стать в жизни, но совершенно точно может перечислить несколько примеров, кем он НЕ хочет быть.
Человек, разделяющий или не разделяющий некие радикальные взгляды, очень часто делает это лишь потому, что хочет отстраниться от монстра по ту сторону баррикад. Я, например, не феминист не потому, что я против женщин или женского равноправия, а потому, что не хочу быть на одной стороне с Андреа Дворкин и ей подобными. Кто-то становится либералом, чтобы не быть единомышленником неонацистов. Кто-то становится патриотом, чтобы не быть на стороне «младореформаторов», рвавших страну на части двадцать лет назад.
Собственно, практика показывает, что две противостоящие друг другу группы всегда друг друга кормят. Нет более рьяных христиан, чем раскаявшиеся оккультисты. Нет более язвительных оккультистов, чем бывшие христиане. Это я говорю с полной уверенностью, хотя бы потому, что успел побывать и тем, и другим.
Именно поэтому противоположную сторону так важно объявить средоточием пороков. Феминистки — злобные мужеподобные бабы, у которых никогда не было и не будет нормального мужика. Антифеминисты — злобные тупые мужланы, которым никогда не даст нормальная женщина. Либералы — бесчестные продажные шкуры, мечтающие отдать Россию Госдепу. Патриоты — тупые ватники, умеющие только ходить строем и кричать по команде. Мясоеды — человекоподобные вонючие животные, любящие смерть и страдания невинных.
Пока на той стороне обитают нелюди, своей стороне можно простить что угодно. Да, мы не лишены недостатков, но по крайней мере, мы не орки.
В другую сторону это тоже работает.
Ты не на стороне идеи, а на стороне друзей
Если ты увидишь, как кто-то бьет твою мать, ты не будешь с ним разговаривать и убеждать. Ты схватишь то, что под рукой, и кинешься на него.
Если спросить солдата, как он уцелел в бою, он ответит, что благодаря товарищам. Ты прикрываешь соседа в строю, он прикрывает тебя. Так мы устроены. Так мы выживаем.
По той же причине люди болеют за разные команды, дети сбиваются в стайки, а неблагополучная молодежь — в банды. Пока то, за что стоит твое племя, для тебя не совсем уж отвратительно — оно вообще не имеет значения.
Один бывший неонацист вспоминал впоследствии, что еще подростком он вступил в банду скинхедов, даже не зная, что они скинхеды. Он просто тусил с ними пару месяцев, завел друзей, кому-то помогал, кто-то помогал ему, а потом оказалось, что они ненавидят евреев, и он просто это принял. Со временем он и сам стал ненавидеть евреев, но в банду он попал не поэтому.
А что это значит? Это значит, что, когда вы пытаетесь объяснить такому вот юноше, что нацизм — это плохо, он не слышит, что вы нападаете на его идеи. Он слышит, что вы нападаете на его друзей. А за своих он кому угодно глотку порвет, потому что и они кого угодно порвут за него.
Естественно, не все мы нацисты. Но это только потому, что на нас это правило работает чуть менее заметно. Кто из принимающих участие в каком-либо споре действительно может перечислить и проанализировать аргументы обеих сторон? Большинство просто видит, что их знакомые — умные, хорошие люди — на одной стороне, и присоединяется к ним. Аргумент д’Артаньяна: все мои друзья там, а все враги тут — я могу быть только там, с друзьями. А кто тут прав, уже не важно.
Очень многое в мире станет понятнее, если осознать простой факт: любое общественное мнение, движение или организация держатся на людях, которые стоят за своих друзей.
В результате, чтобы быть хорошим членом группы, ты должен принять по максимуму все их обычаи, взгляды, манеры и привычки — не потому, что ты искренне их разделяешь, а потому, что иначе ты плохо впишешься в стаю.
Это очень хорошо видно в США, где разделение на две главные партии продолжается уже двести лет. За это время республиканцы и демократы стали фактически кастами, вроде пацаков и чатлан. Они покупают еду и одежду разных брендов, смотрят разные сериалы и даже дают детям разные имена (например, Джона — демократическое имя, а Дуэйн — республиканское).
Если ты республиканец — то должен выступать против абортов, но за смертную казнь, а если демократ — то наоборот, хотя никто не сможет объяснить, почему именно так.
И соответственно, «принять» здесь — не значит «осмыслить и согласиться». Это значит «высказывать согласие с ними всякий раз, когда спросят».
В результате большинство людей, утверждающих, что они поддерживают ту или иную позицию, не в состоянии перечислить основные факты, касающиеся этой позиции. Не любой православный знает наизусть хотя бы десять заповедей и может сказать, кого и от чего спас Христос. Беспокоящийся о глобальном потеплении не знает ни того, какова средняя температура на планете, ни того, с какой скоростью уменьшаются полярные шапки (а они, кстати, растут уже несколько лет).
Это не значит, что все они дураки или лицемеры. Это просто значит, что наш разум больше заточен под то, чтобы вписываться в свое племя и быть ему полезным, а не под хранение упорядоченной картины мира. Так мы устроены, и никто в этом не виноват. Но еще это значит, что невозможно переубедить человека, просто сообщив ему некоторую информацию.
Мораль у всех похожа, но правила ее применения разные
Вопрос: как вы считаете, вы более моральны и нравственны, чем охотники на ведьм семнадцатого века? Наверное, да: все-таки как-то даже странно сравнивать себя с теми, кто хватал невинных женщин, подвергал их пыткам и мучительным казням, и все это на основании нелепого суеверия.
Но представьте себе, что было бы, если бы вдруг выяснилось, что ведьмы действительно существуют, и они именно такие, как тогда считалось: наделены злой магической силой, используют ее, чтобы мучить и убивать людей, насылать голод и болезни, и из-за этой силы остановить их можно, только убив? В конце концов, вы же радовались, когда Вольдеморт погиб, верно?
И вот тут оказывается, что настоящая разница между вами и охотниками на ведьм не в том, что вы моральнее и нравственнее их, а в том, что они верили в ведьм, а вы нет. Разница — в отношении к одному-единственному факту.
Это рассуждение может показаться кому-то знакомым, и в самом деле, оно цельнотянуто у К.С. Льюиса, хотя автор «Хроник Нарнии» использовал его для иллюстрации несколько иной мысли.
А теперь посмотрите на любой спор, например, между патриотами и либералами. И те, и другие согласны, что свобода — это хорошо, а угнетение и тирания — плохо. Они не сходятся только в том, считать ли гей-парады и госконтроль над крупным бизнесом свободой или тиранией.
Попросите двух добрых людей — скажем, коммуниста и либертарианца — перечислить, что для человека хорошо, и оба озвучат вам примерно одинаковый список. Человеку хорошо быть свободным, честным, чувствовать себя в безопасности, заботиться о ближних, наслаждаться плодами своего труда. Общество должно быть справедливым, государство должно существовать ради блага граждан, и так далее. Разве что порядок приоритетов будет у них различным. А вот оценки — что именно считать справедливостью, и в чем именно состоит роль государства — будут у них диаметрально противоположными.
Очень часто — хотя, разумеется, не всегда — оказывается, что настоящая причина спора не в том, что одна сторона за нравственность, а другая за безнравственность, а в том, что стороны по-разному оценивают некоторые факты.
Чтобы сохранить накал борьбы добра со злом, приходится говорить, что те, другие попросту лгут. Охотники на ведьм не верили в ведьм, а просто ненавидели женщин. Либералы не хотят избавить меньшинства от несправедливого притеснения, а пытаются разрушить народную нравственность. Патриоты не хотят видеть свою страну сильной и независимой, а стремятся удушить всех свободных людей, потому что завидуют им.
В каких-то случаях это в самом деле может быть так, но главное в том, что каждой стороне жизненно необходимо верить: те, другие, в глубине души сами понимают, что они — зло.
А на самом деле все социологические исследования показывают, что, например, нет никакой существенной разницы в нравственности между верующими и неверующими в одной и той же стране. Добрый человек мусульманского вероисповедания всегда ближе к доброму атеисту, а мерзавец-либерал ничем не отличается от мерзавца-патриота, и количество добрых людей и мерзавцев примерно одинаково по обе стороны любого конфликта.
И самое главное.
Большинство людей не выбирает свою группу
Откройте любую книгу, в которой аргументируется, что белые люди — самые высокоразвитые из всех. И посмотрите на автора этой книги. Он белый.
Странно, не так ли? Человек вроде бы сидит, исследует, ищет объективные аргументы, чтобы выяснить, какая группа превосходит другие, и всякий раз оказывается, что это именно та группа, к которой он сам принадлежит.
Попробуем в другую сторону. Спросите у любого знакомого, какую черту в людях он считает наиболее отвратительной, так что если она у кого-то есть, то с ним невозможно общаться в принципе. Почти наверняка он назовет что-то такое, с чем ему никогда не приходилось бороться в себе самом. Стройные загорелые «фитоняшки» презирают «жирух», которые много едят и не собираются худеть. Зажиточные люди ни за что не станут общаться с «нищебродами», которым не хватает ума, чтобы копить и умножать деньги.
И это не случайность. Человек называет тягчайшим грехом на свете именно тот, совершить который у него меньше всего шансов. Именно поэтому расизм и жено(муже)ненавистничество так распространены. Ведь если хуже всего на свете быть не того цвета или не того пола, то ты уж точно в безопасности просто потому, что родился правильного цвета и с правильными половыми признаками.
Иными словами, человек настраивает свой моральный компас так, чтобы с минимальными усилиями оставаться на правильной стороне. Это своего рода моральные установки по умолчанию.
И следующий вопрос: а откуда они берутся, эти установки? А они в основном определяются тем, где, в какой семье, в какой культуре и окружении ты появился на свет и вырос.
Как пример. Представьте, что вы с женой едете на курорт в другую страну. При въезде вам объясняют, что по законам этой страны женщины должны фотографироваться на временное удостоверение исключительно топлесс. Вы возмущаетесь и называете законы этой страны абсурдными и оскорбительными для женщин.
А между тем, когда мусульманки возмущаются, что их заставляют, в нарушение законов их культуры и религии, снимать платки для фотографий на паспорт — именно мусульманские законы общество и пресса называют абсурдными и оскорбительными для женщин. Наше представление о том, сколько обнаженной кожи женщина имеет право показывать — логично и обосновано. Их представление о том же самом — результат нелепых верований. На самом же деле и те, и другие реагируют в полном соответствии со своими моральными установками по умолчанию.
Представьте, что вы живете в южных штатах США в самые расистские времена. Или в Германии в конце двадцатых годов. Наверняка вам кажется, что, живи вы тогда, уж точно были бы одним из немногих, кто не поддался предрассудкам своего времени. Иными словами, вы считаете, что ваши моральные настройки по умолчанию перейдут в то время и место, не изменившись. Мы просто не в состоянии представить себе жизнь с другими настройками, и именно это больше всего мешает нам понимать других.
А что происходит, если вы пытаетесь заставить другого человека выйти за пределы его настроек по умолчанию? Все, что мы сейчас перечислили, собирается в одного огромного Вольтрона против вас. Одной этой попыткой вы требуете от оппонента, чтобы он:
— отказался от того, что всегда ему помогало;
— отрекся от друзей и близких;
— допустил, что злобным оркам следует победить;
— начал совершать то, что всегда считал безнравственным.
Ничего удивительного, что некоторые в буквальном смысле предпочитают умереть.

«Я выбрал секту как форму самоубийства»

Олег, 52 года: Началось всё, как в плохом сериале. Строительный бизнес приносил более чем хороший доход, но вынуждал буквально жить на работе. Думал, ещё лет 10–15, и воплощу мечту — путешествовать, а чётко отлаженный бизнес будет приносить свои плоды. Но скоропостижно скончался друг детства — мой компаньон, с которым мы когда-то и поднимали дело с нуля. Доля Мишки досталась его жене Ане. Хваткая бабёнка и подвела меня под монастырь, точнее вынудила сделать первый шаг в бездну. За воспоминаниями о друге подсел на стакан, а она взяла бразды правления… в пьяном бреду я подмахнул несколько подписей и остался не у дел. Судиться было бесполезно — юридически всё правильно. Сам дурак.

Жена не выдержала пьянства, бедности и моих срывов… Ушла, забрала сыновей. Пил я беспробудно, топя в водке душевную боль, обиду, злость и разочарование в жизни. В один из моментов просветления испугался, что потеряю последнее, что осталось, домишко в деревне, который достался от бабушки (квартиру в самом центре я уже переписал на бывшую супругу для сыновей). Решил уехать туда и покончить с никчёмной жизнью.

Помню, сидел в сарае и плакал, как когда-то в детстве, когда меня испугала соседская кусачая ушастая свинья Нюрка. Из горла выглушил полбутылки водки, занюхал прошлогодним прелым сеном, петлю затянул на балке. Лезу на стул, а ноги дрожат. Слабовольно очканул, что трухлявая балка не выдержит и я беспомощным инвалидом останусь, ходящим под себя. А тут сенсация — нашли мёртвым мужика поселкового, который вроде как в секту подался. Это был мой вариант. Типа не сам, а меня. Вычислил этих «***удистов» в городе и сам первым подошёл к ним. В тот же день я уже был в коммуне.

Они называли себя миссионерами. На самом деле — так называемая община преподобного Муна. Вначале я увлёкся основами гипноза. Это целая наука, которую мы отрабатывали на тренингах. Например, нас как вербовщиков учили проявлять участие и всячески показывать свою доброту, «залюбливать». У них это так и называлось — «бомбардировать любовью». Знаете, получив столько положительных отзывов и эмоций о самом себе в первый день знакомства с муннитами, я даже обрадовался, что не свёл счёты с жизнью. Придя к ним за смертью, я почувствовал себя нужным и обласканным вниманием. Мной восхищались, меня хвалили за добровольный отказ от суеты мирской. В жизни появилась цель, о суициде уже не задумывался. Настоящий ужас испытал, когда понял, что мне нечего дать организации, кроме золотых часов из прошлой жизни, которые оставил как НЗ, и я утопил себя в деятельности, ища новых адептов, у кого есть что взять.

Мозги мне запудрили капитально. Знаете, почему они работают в многолюдных местах? Потому что там внимание рассеивается на витрины и идущих людей и легче применить приёмчики. После первого собрания определялся психотип новобранца: эмоциональный, научный, мистический или ранимо-чувственный, согласно которым и вырабатывалась стратегия манипуляции сознанием. Этим занимались мы, люди постарше. А молодёжь, в основном потерянная, из маргинальных семей, собирала деньги в общий фонд под благовидными предлогами — на борьбу с наркоманией, ВИЧ или детский дом, люди денежки — им грошовая ручка или наклейка.

Жили мы в коммуне — 20 человек в одной квартире. На рассвете читали речи Муна и возносящие его тексты. Кстати, после выхода в народ нужно было пройти очищение от греховного мира — по пять часов кряду молитвы читать, ледяной водой обливаться и на воде сутками сидеть. Реальные свои доходы они скрывают, но спустя несколько лет видел одного из «учителей» в Испании… Как говорят в Одессе: «Чтоб я так жил».

Достаточно скоро меня начала тяготить эта бодяга общажная, всё общее, ничего своего, даже полотенца. Когда меня там решили подженить, решил — хватит. Выходя к людям, понял, что со стакана уже слез и хочу жить, пробовать всё снова, с нуля, может, и семью вернуть. Решил, что я, конечно, «***нутый», но не настолько. А они ещё типа, женя, по заднице бьют обухом топорища или палкой — больно, со всей силы, а жить вместе разрешают только спустя 3 года. В общем, уйдя в один действительно прекрасный день, в коммуну я больше не вернулся.

Дом с участком продал, однушку купил, устроился на работу. Сейчас, спустя больше 15 лет, понимаю каким идиотом был. Семью вернуть не удалось, но с сыновьями вижусь, бизнес есть, правда, уже не такой глобальный, но на жизнь хватает. Живу почти 9 лет в гражданском браке с милой женщиной, скоро распишемся. Её дочь, к которой я отношусь как к родной, скоро станет мамой, а мы — бабкой и дедом. Вот оно, счастье!

Скажу одно — никогда нельзя опускать руки, жизнь — самое дорогое, что может быть, а секты любые — лишь способ наживы верхушки, где адептов делают натуральными рабами, без собственного «я», без личности, без будущего.

«Я сбежал из секты сам и увёл оттуда будущую жену»

Дмитрий, 49 лет: К иеговистам попал от отчаяния. Проще говоря, целенаправленно решил сойти с ума и выбрал для этого нетривиальный ход — пойти в секту. С женой разладилось, дом сгорел — несчастья буквально валились на меня сплошным потоком, и конца-края этому не было видно. Оставалась, правда, мамина квартира. Переехали с дочерью и супругой к ней… Ольга выдержала свекровь три недели, забрала дочь и ушла, как позже выяснилось, у неё давно уже был роман на стороне. Мать болела, давно и неизлечимо, а тут ещё камни пошли. Из больницы она так и не вышла, не перенесла операцию.

Сколько сидел на лавочке после известия о её кончине, не помню, всё плыло. От осознания беды и невозвратности меня даже вырвало, прямо там, в скверике. Не мог поверить, что всё это приключилось со мной за какие-то полгода. И тут подчаливают две «сердобольные» старушки. Да ласковые такие, вопросы задают, я отвечаю. Одна обняла даже, а запах духов, как у мамы, я сам ей каждый год на день рождения покупал, «Элиж», с жасмином. И так мне тепло стало от этого аромата. Они меня до дома довели, номер телефона взяли. На следующий день снова объявились… на похоронах помогли. Доверился им полностью. Суки эти хитрые, как я уже потом допетрил, ошиваются у клиник специально, в поисках таких, как я, — людей в состоянии отчаяния.

Так я попал в секту. Страшную, как теперь говорят, — тоталитарную, где все боятся наступления Армагеддона, от которого спасётся на небесах лишь менее 150 тысяч избранных. С этой вестью псевдомиссии и бродят по улицам, запугивая людей и втаскивая их в сети. В общем, и я вошёл в их число и ждал своего конца, «неся известие» и проповедуя учение Иеговы до 30 часов в неделю. Мне было приятно получать поощрения и чувствовать себя значимым. Кстати, мужиков там почти нет, а те бабы, что попадают туда молодыми, почти все мирского женского счастья лишены или вовсе остаются старыми девами. Большинство адептов Иеговы — люди недалёкие, без образования, пустые какие-то. Вначале мне это помогало, потом начало тяготить. Всё-таки высшее за плечами.

Мозги на место окончательно мне поставил случай с одной из иеговисток, сын которой попал под машину и ему нужно было делать операцию и переливание крови, она запретила делать это, билась в истерике в больнице и взывала к силам Иеговы… Мальчик чуть не умер, а её потом лишили родительских прав. Жуть, но она даже не расстроилась, назвав его «проклятым семенем».

Светка попала в секту ещё до меня. Я сразу обратил внимание на эту энергичную толстушку, аппетитную и очень миловидную, но потерянную. Оказалось, её в секту привёл неудачный аборт, на котором настаивал муж, а потом сам её и бросил. До моего прихода в секту она там провела уже 6 лет. Отдала общине все свои сбережения и украшения — как ей сказали, «во искупление и на очищение».

Мы начали встречаться, тайком. Сердца оттаяли. Я наконец-то был по-настоящему счастлив. А когда она, о чудо, забеременела, решили бежать. Нам нужна была нормальная мирская жизнь, да и за внебрачную любовь по головке не погладили бы. Жутко боялись, что ребёнка потеряем.

Я втихую продал свою квартирку, она свою, нужные вещи перенесли в камеру хранения на вокзале. Это было всё, как в шпионском романе: уходили порознь, оглядывались, всюду виделись свидетели Иеговы. По несколько дней жили у старых знакомых. Три недели до точки «Ч», карты с деньгами Света носила в мешочке из лоскута простыни, прикреплённом к трусам.

Билеты заранее не покупали, боялись. Просто приехали в один день на вокзал, как сейчас помню, это был четверг, 6 января и уехали в любимый с детства Петербург. С каждым пролетающим мимо столбом нам становилось легче дышать. Впереди было будущее. Не знаю, искали ли нас, но с тех пор мы перевернули страницу своей новейшей истории, а через 6,5 месяца появился на свет Никитка. Нам просто повезло. Сына крестили, сами ходим в церковь Святой Ксении Петербуржской на Смоленском кладбище.

«Мою подругу выгнали из секты!»

Полина, 46 лет: Была у меня подруга чумовая. Ещё в годы нашей юности то хипповала, то на тусовки рокеров ездила. Почти никогда не было ни нормальной работы, ни семьи. Для неё всегда важнее была туса и фестивали, по которым она моталась по всей стране. Но был в её жизни период вообще за гранью понимания разумного человека. Она стала сектанткой! Причём не от душевной боли, серьёзного горя или одиночества, а от скуки — вечной её спутницы. Хотя её кипежа в жизни хватило бы на два десятка человек.

До сектантства она вечно приходила ко мне в экстравагантных нарядах, с дырками на попе, в расписанных автографами тусовщиков джинсах, в зубах — мундштук, в кармане — плеер, в ушах — наушники, в проколах по 10 сережек, руки в браслетах, на груди бусы и цепи… В общем, на улице мимо пройти без изумления невозможно. Сразу видно — художница, декоратор, артистка. А тут заявилась в каком-то балахоне, губы чуть тронуты светлой помадой. И вместо рассказа об очередных похождениях с подробностями анального и орального секса и новых «клёвых чуваках —свингерах» — несёт чушь какую-то про апокалипсис, кары небесные и что всем спасаться надо. Вначале говорила, что это игра такая, от скуки решила попробовать. Но очень скоро крыша её напрочь поехала. Мало того, работая в агентстве по организации праздников, и там начала людей грузить. Её даже как-то побили на корпоративе, денег не дали и выкинули прямо в лужу. Представляете — у людей праздник, а она чешет им про Армагеддон?! Но она такая личность — увлекающаяся до разбития лба.

Поняв, что теряем её окончательно, мы — друзья — решили действовать единственным понятным ей способом. Клин клином вышибать. Купили путёвки, забрали Ирку и вшестером махнули на полуостров Индостан. В Мадурае (городе, построенном ещё в третьем веке до нашей эры) наша долбанутая ожила. Потом мы отправились в поселение с чудным названием Пушкар, там Ирку, да и всех нас, буквально потряс храм Брахмы и священное озеро, в честь которого и назвали городок — «упавший из рук цветок».

Когда на ярмарке верблюдов один из них плюнул в неё, наша «чумачечая» очнулась. «***ть! Даже уроды мне в рожу харкают», — заявила Ирка и потянула нас покупать яркие наряды.

Кризис миновал, но до полного выздоровления было ещё далеко, если вообще полное выздоровление может быть в её случае. Прилетела она домой уже вся снова увешанная браслетами, в цветастых нарядах, с ароматами сандала и мандаринов.

Но на этом эпопея с сектантами не закончилась. Возомнив себя подобием Жанны д’Арк, Ирка объявила войну свидетелям Иеговы. Что она там творила!!! Начиная от внешнего вида, приводящего в ужас адептов, до крамольных речей. В итоге её деструктивно-агрессивной деятельности против секты устроила ещё и стриптиз под тяжёлый рок группы «Пинк Флойд» прямо во время собрания. Смысл слов песни «Стена» оказался более чем символичным. Это был крик души: «Не нужен надзор за тем, о чём мы думаем, оставь в покое!»

А после, хохоча, рассказывала, как к ней боялись прикоснуться, чтобы вывести «срамницу из обители». Так вход в «храм последователей Иеговы» был ей закрыт. Но она не унялась и устраивала демарши на улице до самых холодов. То с красными знамёнами ходила и пела дурным голосом комсомольские песни, то упросила такого же бесшабашного, как она сама, друга, и он приехал на лошади к «храму Иеговы», а на ягодицах коня были две буквы С и И, то есть свидетели Иеговы. Меня не слушала, а я боялась, что её просто прибьют. Сложно представить, но сектанты даже вызвали милицию, и Ирка чуть было не провела ночь в обезьяннике. Но менты оказались нормальными людьми и, отвезя её подальше, просто отпустили, взяв обещание «оставить придурков в покое».

Замуж она так и не вышла, насколько я знаю, сейчас живёт с художником и музыкантом где-то на Урале, кажется, в Екатеринбурге, и участвует в бесплатных праздниках в больницах и детдомах.

Как попадают в секты?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *