В фондах Старочеркасского музея заповедника есть портрет, числящийся за номером КП-137, на котором изображен красивый мужчина в алом мундире начала XIX в. Грудь его украшена таким количеством орденов, что становиться понятно, что перед нами человек выдающийся. Из глубины позапрошлого столетия на нас взирает один из самых популярных героев Отечественной войны 1812 г., прославленный казачий военачальник, граф, генерал от кавалерии, генерал-адъютант, чьё имя упоминается после М. И. Платова одним из первых – Василий Васильевич Орлов-Денисов.
Василий Васильевич Орлов-Денисов (1775-1843), происходил из укоренившегося уже к тому времени на Дону русского рода Орловых.
Его отец Василий Петрович Орлов был внуком старшины Войска Донского Михаила Патрикеевича Орлова, выходца из Москвы, бежавшего оттуда от гнева Петра Великого во время волнений стрельцов. Первым браком он был женат на дочери знаменитого Донца – графа Федора Петровича Денисова. От Дарьи Фёдоровны Денисовой он имел 2 дочерей и сына Василия, о котором и пойдет речь далее.
Красивая наружность, молодецкий вид и блестящие природные способности легко располагали всех окружающих в его пользу, а высокое положение отца и громкая боевая известность деда способствовали ему войти в Петербург в лучшее общество . В столице молодой офицер обратил на себя внимание многих приближенных ко двору, в том числе и Гавриила Романовича Державина. Узнав, что он сын героя Измаила, бригадира Орлова, поэт спросил, читал ли тот сочиненную им оду «На взятие Измаила». Юноша замялся. «А в грамоте силен?». «Умею читать, а вот писать не горазд, царапаю кое-как», — признался 17-летний Василий. Державин сокрушенно покачал головой: «Стыдно-с, молодой человек, быть неучем. Учиться надобно-с, непременно-с и глубоко» . В течение двух лет без отрыва от службы Орлов посещал частное училище, изучая математику, географию, историю, французский и немецкие языки. Учебу прервала война России с Польшей в 1794 г., где он и получил боевое крещение.
25 октября 1794 г. он получил чин майора. В 1798 г., участвуя в походе Донских полков к городу Пинску, 12 апреля Орлов был произведен в подполковники, а 3-го июля 1799 г., 24 лет отроду – в полковники. В 1801 г. вместе с Донскими полками он возвратился на Дон. А 26 апреля того же года, по ходатайству своего деда графа Денисова, с высочайшего соизволения, получил графский титул с присоединением фамилии Денисова .
Дальнейшая служба Орлова-Денисова проходила в Петербурге, в казачьем полку. Здесь граф страстно полюбил дочь первого Министра Финансов России Действительного Тайного Советника графа Алексея Ивановича Васильева. 22 сентября 1805 г. фрейлина графиня Мария Алексеевна Васильева стала супругой Орлова-Денисова .
В 1806 г. Орлов-Денисов был переведен полковником в лейб-гвардии казачий полк командиром второго эскадрона . В начале следующего года полк принял участие в русско-прусско-французской войне. За отличия в сражениях при Гутштадте и Фридланде полковник Орлов-Денисов награжден орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени и от короля прусского орден «За заслуги» . После Тильзитского мира, 12 декабря 1807 г., он был пожалован в генерал-майоры .
В январе 1808 г. Орлов-Денисов был снова зачислен в Лейб-казачий полк и принял над ним командование сначала вместо находившегося в отпуске командовавшего тогда полком генерал-майора Чернозубова 5-го. Затем Чернозубов остался в Войске, а Орлов-Денисов 21-го июля 1808 г. был утвержден в должности командира полка .
Его назначение совпало с началом русско-шведской войны 1808-1809 гг. Гвардейский казачий полк выступает из столицы на войну в Финляндию. Супруга его делила с ним в Финляндском походе все трудности, подвергаясь опасности быть захваченной ожесточенными против русских местными жителями. 30 января 1811 г. император Александр I удостоил его звания генерал-адъютанта .
Участие в этих войнах сформировало Орлова-Денисова как искусного военачальника. Однако взлет его мастерства и славы пришелся на Отечественную войну 1812 года и последующий заграничный поход.
Еще накануне нашествия Наполеона на Россию Орлову-Денисову было поручено наблюдать за действиями вероятного противника за рекой Неман. Поэтому Орлов первым узнал от своих казаков о переходе 12-го июня французов через Неман, и тут же послал сообщение руководству о начале боевых действий. Наблюдая за переправой неприятельских войск, Василий Васильевич отдал приказ об отступлении только тогда, когда на его казаков двинулся французский кавалерийский полк. Французы бросились преследовать уходящих лейб-казаков, но тут Орлов-Денисов внезапно развернул свой полк, и мощным ударом опрокинул преследователей! Это был первый бой русских с французами в Отечественной войне 1812 г. Находясь в арьергарде 1-й армии и сражаясь ежедневно с французами, Орлов-Денисов не ограничивался одним отражением нападений, но и сам нередко атаковал французскую кавалерию.
Особенно отличился Лейб-гвардейский Казачий полк под командованием В. В. Орлова-Денисова в знаменитом Бородинском сражении 26 августа 1812 года. Когда Наполеон, решивший сломить русскую армию, двинул свою гвардию на ее центр, уже ранее обессиленный многочисленными французскими атаками, князь Кутузов, чтобы хоть на короткий срок задержать этот удар, приказал Платову и Уварову переправиться через реку Колочу и атаковать левое крыло французов . Несмотря на крайне неудобное для действия кавалерии местоположение, Уваров перешел Колочу и поручил Орлову-Денисову атаковать французов. Последний во главе лейб-гусарского, лейб-казачьего и Елизаветградского гусарского полков спустился в ров, выбрался на противоположную сторону, выстроил под огнем неприятеля свои полки, атаковал французскую пехоту и заставил ее отступить. Неожиданное движение Уварова и Платова через Колочу и Воину на левый фланг французских сил оказало значительное влияние на ход Бородинского сражения .
После Бородинского боя граф Орлов-Денисов опять вошел в арьергард, прикрывая отход русской армии. В сражении при Тарутине начальствовал первой колонной. Плодами внезапной атаки его конницы стали все захваченные в этот день российские трофеи: 38 орудий. Победа при Тарутине имела огромное значение: она подняла боевой дух армии и показала Наполеону боеготовность российских войск, что сыграло определенную роль в решении французского императора уйти из Москвы. Граф Орлов-Денисов за эту победу был награжден орденом святого Георгия 3-й степени . Участвовал Василий Васильевич в боях под Малоярославцем, Гжатском, Ляховым, Красным. Продолжая энергично преследовать совершенно деморализованные толпы французов, в которые превратились остатки Великой армии, Орлов-Денисов сопровождал их до самого Немана. С прибытием императора Александра 11 декабря в Вильно граф был назначен начальником стражи монарха . В декабре 1812 г. донские казаки первыми перешли границу Российской империи – начался освободительный поход русской армии.
В заграничном походе 1813 года, командуя конвоем Александра I, и вместе с ним Орлов-Денисов участвовал в сражениях под Люценом, Бауценом, Дрезденом, Кульмом. Будучи свидетелем его доблести, прусский король пожаловал ему орден Красного Орла I степени, а император Александр, 15 сентября, чин генерал-лейтенанта . Отличился граф в Лейпцигском сражении, где ударил с казаками во фланг неприятельским кавалерийским массам, стремившимся прорвать центр российской армии. Благодаря спонтанной атаке Орлова-Денисова победа была вырвана у Наполеона. Император Александр наградил В. В. Орлова-Денисова орденом Св. Владимира II степени . Австрийский император пожаловал ему в тот же день орден Марии-Терезии .
С 1-го декабря Василий Васильевич снова командовал конвоем императора Александра I. При взятии Парижа граф находился в свите императора при торжественном въезде монархов в столицу Франции.
При первом после наполеоновского нашествия посещении Александром I Москвы (в 1816 г.) граф Орлов вновь сопровождал императора и здесь он вновь был осыпан милостями. Супруга Василия Васильевича была пожалована кавалерственной дамой ордена святой Екатерины 2-й степени, а старший 14-летний сын Федор был назначен в лейб-гвардии Казачий полк. По возвращении в Петербург граф Орлов-Денисов продолжал исполнять обязанности генерал-адъютанта до 25-го августа 1825 г., когда был назначен командиром 5-го резервного кавалерийского корпуса. Однако вскоре после этого назначения ему пришлось вернуться к императору: Василию Васильевичу выпало сопровождать тело скончавшегося Александра I в Петербург .
Произведенный в день коронации императора Николая I в генералы от кавалерии, граф в октябре 1826 г. вышел в отставку. Но уже в следующем году, после объявления войны с Турцией, снова вернулся на службу. Вскоре скончалась его супруга, и Василий Васильевич, чтобы иметь возможность посвящать больше времени воспитанию оставшихся малолетних детей, снова и навсегда оставил службу. В 1832 его постигла ещё одна утрата – смерть сына Гвардии поручика Алексея.
В 1841 г. Орлов-Денисов поселился в Харькове, много времени посвящая благотворительной деятельности.
12 января 1843 г. граф заболел, а 24 января стал последним днем его жизни. Он умер 68 году жизни на руках невесты старшего сына и тринадцатилетней дочери, которую после смерти жены воспитывал с младенчества. Отпевание происходило в Харьковском соборе, где его гроб окружили сироты, которым Орлов-Денисов помогал при жизни. Граф был погребен в соборной церкви харьковского Преображенского монастыря. На плите над его могилой был возложен покров, вышитый руками его дочерей с изображением герба Орлова-Денисова с надписью «За службу и верность» .
В 1911 г., в связи с приближением 100-летия Отечественной войны, прах героя был перевезен на Дон и захоронен в усыпальнице Новочеркасского Войскового собора рядом с прахом М. И. Платова .
Громадного роста, 6-ти футов, красивой мужественной наружности, по словам историка Михайловкого-Данилевского, он представлял тип старинного Донца. Как воин, отличный наездник, он не знал соперников во владении пикою и саблею. Одаренный верным военным взглядом, мужественный в бою, хладнокровный и распорядительный, он проявил недюжинные военные способности. Нрава вспыльчивого, но отходчивого, он был ласков и гостеприимен, а дома нежным семьянином. Таков в общих чертах облик славного графа Лейб-казака, делами своими украсившего лавры боевой славы его родного полка .
Такова история жизни одной из самых героических личностей в истории донского казачества Василия Васильевича Орлова-Денисова. Своей легендарной храбростью и незаурядными способностями он оставил в истории блистательный след. Его имя приобрело в народе широкую известность, породило немало рассказов и песен.
Список использованной литературы.
1. Хрещатицкий Б. Р. История Лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка. 1775-1813-1875-1913. Ч. 1. СПб., 1913.
2. Корольченко А. Отважностью орел (В. В. Орлов-Денисов)//Богатый колодезь. Историко-краеведческий альманах. Вып. 1. Р-на-Д., 1991.
3. Корягин С. В. Орловы-Денисовы и другие. Вып. 27. М., 2002.
4. Агафонов А. И. Донские казаки. Грудь в крестах… (Из истории пожалований, наград и знаков отличия донского казачества. XVI– начало ;; веков). Р-на-Д., 2009.

К двухсотлетию Отечественной войны 1812 г.
ДЕНИС ДАВЫДОВ, ПАРТИЗАН
Вступление.
Бородино. Село и юности, и детства,
Где каждая тропинка, холм
Ему знакома. Отчий дом,
Казалось, окнами ему кричит:
«Денис, привет, что там лежишь.
Домой иди, тебя я встречу
И стенами своими обниму.
Увидимся ли после сечи?
Денис, сражайся за страну».
Теперь всё здесь переменилось.
Дымы костров, и всё в окрест
Блестит штыками, пушек медью,
Как будто прибыл полковой оркестр.
Там на пригорке воздвигают
Редут Раевского сейчас.
В историю войдёт, как пламень боя,
Как доблесть и как подвиг НАШ.
Отсюда от родного дома
Путь в партизанские места
Начался у Давыдова Дениса
И продолжался до бесславного конца
Всей армии Наполеона, её изгнания,
Разгрома на русской матушке-земле,
И партизанские отряды внесли свой вклад
Заслуженно вполне.
Светлейший князь Кутузов
Ему то дело поручил.
Багратион в подарок адъютанту,
Как бы на память подарил
Губернии Смоленской карту,
Вручая, так ему сказал:
» Не подведи, я на тебя надеюсь.
Война в тылу — не светский бал».
От Колоцкого монастыря с отрядом,
В сто с лишком человек, Давыдов
Поспешил в тыл армии французской.
На базе в Скугореве сел.
1.МЕЖДУ ГЖАТЬЮ и ВЯЗЬМОЙ
К Москве стремился Бонапарт.
Его войско-громада
Заполнило дороги все,
Попутно населенье грабя.
Где неприятель мимо проходил,
В сторонке оставляя села,
Крестьяне, взявши топоры,
Кто вилы, колья,
И стар и млад, ворота на запор,
Его встречать готовы с болью.
Когда отряд к селенью подошёл,
Был встречен он угрюмо
И кто-то из ружья пальнул,
Но, слава Богу, мимо.
То ополчение считало,
Что сей отряд французу подчинён
И собственность свою оберегая,
Готово было принять бой.
Так продолжалось около недели,
Пока крестьяне не признали в них
Своих защитников и стали
Встречать радушно, помогали
Громить французов с ними и без них.
Второе сентября.
В село ворвалась шайка мародёров,
Ограбило селян.
Отряд пришел селу на помощь
И в плен всех мародёров взял. (90 чел.)
Едва расправившись с одними —
Пришли другие в то село.
И с ними также поступили —
В плен взяли всех до одного (70 чел.)
Учил Давыдов всех крестьян,
Как поступать с набегом,
Когда его отряд вдали,
Как истреблять незванного соседа,
Как связь поддерживать с отрядом
И где оружие хранить,
Его он раздавал крестьянам,
Чтоб было чем врага громить.
Царёво-Займище. И первая победа
Над транспортом, которое в Москву
Должно было доставить пропитанье,
То десять фур, с патронами — одну.
Так началось в отряде состязанье
В умении противника разбить,
Его пленить,
Лишить кого-то пропитанья,
Вооружить себя, крестьян вооружить,
Освободить своих из плена,
Число бойцов в отряде нарастить.
В Юхнове ополчение создал.
Полки казачьи, что в уезде были,
Себе их подчинил и с ними
Сильнее стал, чем начинал,
Задачи стал решать солиднее, иные.
Двенадцатое сентября. Отряд Давыдова
Предпринял поиск к Вязьме,
Бой там провел удачно, сам
Рубил, стрелял, ворвался в стан,
Не ранен был. Его пример отваги важен.
Пленили множество,
Освободили
Из плена двести человек.
Атаковали вновь
Идущий транспорт,
Его разбили на виду у всех.
Бой проходил в предместье Вязьмы.
Такая дерзость действий не могла
Не вызвать опасений,
Встревожить
Бараге-Дильера: он отвечал
За безопасность транспортов движений.
От Вязьмы в Гжать дорога вся
Считалась под его присмотром,
А тут на транспорты набег
Происходили часто без его досмотра.
Отдал приказ по гарнизону:
«Давыдова отряд найти,
Его поймать,
Доставить в город
И расстрелять, о чём мне донести».
Умело, маневрируя с отрядом,
С большим отрядом, избегая встреч
(который из Смоленска шёл,
чтоб действия Давыдова пресечь)
Он нападал внезапно, дерзко,
Срывал поставки транспортов,
По-прежнему, хозяином считался
На трассе той. И к бою был всегда готов.
Юренево. Перед рассветом
Атаковал Давыдов. Там
Три батальона ночевали.
Внезапно шум и гам,
Поднявшийся в селенье,
Их на ноги поднял.
Из изб горевших выбегали
В подштанниках. Такой был срам!
Манёвр принес ему богатую добычу.
Пленил французов девятьсот числом.
Не досчиталась армия Наполеона
Ей нужных транспортов во всем.
Боеприпасов, пропитанья,
Медикаментов, фуража,
Одежды теплой, замерзала
В Москве «непобедимая» тогда.
И пополнения рядов
Для оскудевших корпусов.
В Юхново пленных отослал,
Роздал крестьянам часть коней,
Волов, впрягаемые в фуры,
Вооружил свои полки
Из ополчения, теперь они
Не только топоры имели,
Но ружья со штыками заимели.
Встречались и изменники отряду.
Всего три случая в его пору.
Те с мародерами соединялись,
Стремились с ними к грабежу.
Своих же поселян
И даже церкви не прощали —
Разбою, злу их подвергали.
Крестьяне ополчения, Давыдов
Поймали их.
И всех прилюдно наказали,
Дав залп в разбойников своих.
Узнав о смерти П.Багратиона,
Повел отряд и оседлал,
Идущую дорогу к Дорогобужу,
Колонну неприятеля там повстречал.
Их окружил, прижал всех к лесу,
Огнем принудил сдаться в плен, (335 чел.)
Так отомстил за гибель князя
Давыдов, адъютант, гусар, поэт.
«Убить и уйти». Такая тактика
Лесного партизана,
Немало ему славы принесла.
Всегда в движении,
Всегда на страже.
Недосягаем был он для врага.
Не только поиском идущих транспортов
В тылу Давыдов занимался,
Учил и наставлял своих бойцов,
Как наступать, как отступать,
Как рассыпаться.
Учил отряд свой хитрости, смекалки,
Как показаться партией большой,
Чтоб неприятель растерявшись,
Сдавался в плен иль отступал,
Не приняв бой.
Так Храповицкий приказал гусарам
Надеть на пики флюгера,
Чтоб они издали казались
Польским войском,
А сблизившись,
Врага взять на «УРА».
Учил внезапно нападать
И сеять панику в рядах французов.
Так одолел того,
Кто должен был поймать его,
Доставить в Вязьму. Но!!!
Ночной атакой, в моросящий дождь,
Внезапно для французов
Напал, разбил, рассеял и пленил, (400 чел.)
В Уде не мало утопил спасавшихся картузов.
Обратною дорогой в Лосмино
Вновь одержал красивую победу.
Так действуя и нападая
Он и заказывал и исполнял
Всю музыку свою в «гармонь» играя.
Когда Наполеон Москву оставил,
И двинул армию свою
На Гжать — Смоленск.
Давыдов со своим отрядом
Столкнулся с силою,
Как в мифах говорят, без края.
Умело, маневрируя с отрядом,
Он, избегая боя, отходил,
Тревожа неприятеля засадой,
Чуть в окружение не угодил.
Светлейший, представляя дело,
Направил в тыл врагу
Всю конницу свою лихую
Тревожить армию наскоками, в бою.
Шестинедельное блуждание с отрядом
Во вражеском тылу,
Где нет тебе подмоги слева, справа,
Где всюду фронт,
Опасность ежечасно на носу,
Закончилось,
В душе повеселело
Теперь уж не один, как перст,
Теперь всегда ты с целой армией,
Идущей
Изгнать Наполеона с наших мест.
2.ПАРТИЗАНСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ
АРМИИ НАПОЛЕОНА
Смоленская дорога. Рыбки.
Какой же там царил хаос!
Толпой валила армия,
Вся в беспорядке.
Обоз лез на обоз.
Там порезвились наши скифы,
Громя захватчиков со всех сторон,
Пока не появился на дороге
Корпус Жюно.
Был в авангарде он.
За ним шла гвардия, но молодая.
Второй, четвертый кавкорпуса.
За ними гвардия почетная, старшая,
Во след другие корпуса. *
Не мог, конечно, удержаться,
Давыдов, как начальник сам,
Чтобы ввиду не показаться
В глазах Наполеона там.
Он вспомнил битву при Эйлау,
Раевского редут в Бородино,
И отступленье к Кёнигсбергу,
Наполеона в Пассаргу.
Тильзит. Плоты. Переговоры.
Парады, балы, вечера.
Российского монарха Александра,
Как разговаривал тогда.
И вот пред ним непобедимая громада,
В карете сам Наполеон
Всё отступает.
Давыдов — партизан с ним рядом
Сопровождает отступленье то.
И гордость за свою Россию,
За армию, за свой народ
Его внезапно захватила,
Из горла что-то сорвалось!
Сопровождал он всю колонну,
Вступая в стычки. Даже взял
В плен свыше ста французов (182 чел.)
И только к вечеру отстал.
У речки Осма вновь столкнулся
Со старой гвардией. Она
В окрестных деревушках разместилась
На отдых,
Но поднята «в ружьё» была.
В сражение отряд, конечно, не вступил,
Но намерение Наполеона
Разбить наш авангард в бою
Пришлось отставить снова.
Внезапность не достигнута,
А без неё
Успех не обеспечен,
Принужден был Наполеон
Оставить это поле сечи.
Давыдов, Фигнер и Сеславин,
Казаки Платова вокруг
Кружились,
Часто подвергая,
Атакам беспрерывным,
Вдруг,
Внезапно нападая
На нить колонны и она,
Сбиваясь в груду, отражала
Наскоки эти, не всегда.
Так трое партизан
(Давыдов, Фигнер и Сеславин)
И граф Орлов-Денисов, тоже партизан
Под Ляхово разбили генерала
Известного во Франции, как Ожеро,
То войско частью разбежалось,
А большей частью в плен ушло.
Давыдову к тому же удалось
Узнать от пленного француза
Наполеона план: «Куда идти.
На сёла Красное или на Катынь».
Завистников всегда в России было много.
На время, соединившись с армией своей,
От них Денис наслушался такого,
Что не поверил, если б не было ушей.
Что действовать в тылу не сложно.
Что донесения его
Сомнительны и от того
Светлейшего похвалы не достойны
Быть оглашёнными.
Всего,
Что сделал партизан Давыдов,
За этот срок,
Три тысячи шестьсот пленил французов.
Их этим не сразил, не смог.
В ходе движения отряда к Красному селу,
Кутузов пригласил к себе Дениса.
Обняв его, сказал ему:
«Тебя благодарю за удаль молодецкую твою
и признаю
всю пользу дерзкой партизанской службы».
Отметим, что Денис предстал
Перед Кутузовым в мужицком одеянье,
Обросший черной бородой,
А не в гусарской форме, по статусу парадной.
На что Кутузов так ему сказал:
«В войне народной, то и та
Не главное,
Не кивер, не мундир ведут войска на бой,
А голова и сердце патриота».
Под Красным граф Орлов-Денисов
С Давыдовым вдвоём
Вновь встретили Наполеона —
Со старой гвардией в колонне шел.
Как слон идет, в спокойствии своем,
Как пушечный фрегат меж лодок,
Как гвардия, её солдат — гранит,
Так шла колонна — монолит.
И все усилия отрядов
Отбить кого-то из рядов
Напрасны были.
Невредимы они прошли
И показали хвост.
Медвежьи шапки, синие мундиры,
Султаны красные и белые ремни,
И эполеты их казались красным маком
На фоне снега белого, почти в степи.
В других колоннах был другой порядок.
Отставшие, обозы, транспорта,
С награбленным добром
И их прислуга,
Всё это было схвачено тогда.
События порядок жизни изменили.
Обед был ночью, в два часа.
В три выступали в свой поход
И беспокоили французов,
Стесняя ход, тылы громя.
Так разгромили на Днепре,
В Копье
Кавалерийское депо.
В Белыничах — французскую колонну.
В бою был ранен брат его,
Успех в том деле был огромен.
Давыдова Кутузов пригласил к себе,
Хвалил за бой, поставил новые задачи,
К Березине идти, Наполеона упредить
И полководца озадачить.
Уместно будет изложить
Здесь взгляд Давыдова на окруженье,
Которое увидел он,
В квартире главной, в то посещенье.
Оно, подобное «слонам Великого Могола»,
Всё в орденах и лентах на камзолах,
Юлило, льстило полководцу,
Не нюхав пороха ни дня,
Но царской властью превратившись
В значительных особ, не подвигам благодаря.
Отметим здесь же отношение к особам,
Которые французам в той войне
Активно помогали, изменяя,
Присяге, церкви и стране.
«Нельзя щадить их, им прощая
поступки, что во вред стране».
Так, те деянья, осуждая, Давыдов
Действовал и отзывался
В Отечественной той войне.
Маршрут Давыдову был изменен
И он отстал от главных сил Наполеона
На сотню с лишним вёрст. Потом
Ускоренным движеньем вел свою колонну.
Маршрут движения французов
Усеян трупами солдат, коней,
Они в снегу, замерзшие лежали,
Взывая к голосу людей,
Что их сюда так умирать пригнали.
Повозки, палубы, лафеты, колёса,
Сани, тихий стон, стенания и крики боли,
Костры из изб — такой разгром
Застал Давыдов на дорогах,
По ним «непобедимая» прошла,
Бросая всё, что ей мешало
Покинуть русские края.
Достиг селений Нов. Троки, да Понари.
Там получил приказ явиться в Вильну
К светлейшему за получением задач,
Как действовать в конце войны —
Дипломатично, но настойчиво и сильно.
Оттуда путь лежал на Гродно.
Его и предстояло взять
Не столько силою военной,
Сколь дипломатией и милость
К сдавшимся питать.
В Мерече захватил огромный магазин припасов,
И к Гродно подступил чрез восемь дней,
По выходе из Вильно,
И после твердо-мирных уговоров
Вступил отрядом в город сей.
Поляки-жители все были хмуры.
В глазах читались злоба, гнев
И намерения склонялись
Не к миру, а к вражде,
Но не у всех.
Евреи радостно встречали отряд Давыдова.
Они одни
Ура кричали
И с цветами на площадь города коня ввели.
Давыдов в черном чекмене
И в красных шароварах.
С курчавой бородой,
Черкеской шашкой на бедре
Вступил на площадь величаво.
И в речи грозной объявил,
Что не допустит
Волнений в городе, пролития крови,
Печалей, грусти.
На площади срубили столб
За взятие Москвы во время смуты.
Изъяли все картины, где
Изображалась ненависть к победам русским,
Открыли церковь русскую и там
Ксендз прочитал молитву
Во славу русского оружия и сам
Тот текст писал и раздавал попутно.
Через четыре дня отряд покинул город.
Пошёл на юг и вскоре
Включен был в авангард Винценгероде.
Так партизанская война закончилась
Для адъютанта П.Багратиона.
Теперь он снова на войне,
Идущей по Европе.
И вновь, и вновь он впереди
Всей атакующей пехоты.
14.01.2009 г.
* корпуса Понятовского, принца Евгения, Даву, Нея.

Представляем вашему вниманию очередную статью историка Арсения Замостьянова об Отечественной войне 1812 года и ее героях.

«Дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие», — Лев Толстой, «Война и мир».

Недолго ликовал француз. В сентябре захватчики хозяйничали в Белокаменной, а в октябре не знали, как спастись — и немалую роль в этой перемене сыграли партизаны. После первых вестей о победах, об отступлении врага Россия, наконец, вздохнула облегчённо.

Дениса Васильевича Давыдова Россия не забывала никогда. Остался он и на карте Москвы: прогуливаясь по Пречистенке, мы непременно вспоминаем гусара-партизана, который в непривычной роскоши жил на этой старинной московской улице. Бывая в Ново-Девичьем монастыре, останавливаемся у могилы Давыдова, вспоминаем о его подвигах, вспоминаем его стихи и остроты…

Портрет Дениса Васильевича Давыдова мастерской Джорджа Доу

«Быть ему военным человеком»

А начиналась биография с суворовского благословения. Сам Давыдов описал тот день вдохновенно и залихватски в очерке «Встреча с великим Суворовым». Только так и можно было сыграть увертюру к судьбе солдата и поэта, при жизни ставшего легендарным. Шёл 1793-й год. В то время Василий Денисович Давыдов — гусар, как и его сын — командовал Полтавским легкоконным полком. Суворов проверил полк в лихих учениях и отобедал с Давыдовым.

Девятилетний полковничий сын Денис жил при армии, уверенно сидел в седле, любил оружие и грезил о сражениях. Суворов спросил его: «Любишь ли ты солдат, друг мой?». Надо сказать, что великий полководец умел проницательно судить о людях по ответам на неожиданные вопросы. Денис ответил без промедления, по-суворовски пылко: «Я люблю графа Суворова; в нём всё — и солдаты, и победа, и слава».

Суворов был в восторге: «Помилуй Бог, какой удалой! Быть ему военным человеком. Я ещё не умру, а он уже три сражения выиграет!». Граф Рымникский перекрестил мальчишку, расцеловал его… Конечно, Давыдов не забудет суворовского слова.

Через много лет седеющий гусар напишет шутливую автобиографию. Ему удастся скрыть своё авторство — и многие знающие люди примут «Очерк жизни Дениса Васильевича Давыдова» за сочинение самого генерала Ермолова! Литературные мистификации ему удавались, как и военные хитрости.

В этом жизнеописании он со смаком расскажет о своих детских шалостях после суворовского благословения: «Маленький повеса бросил псалтырь, замахал саблею, выколол глаз дядьке, проткнул шлык няне и отрубил хвост борзой собаке, думая тем исполнить пророчество великого человека. Розга обратила его к миру и к учению. Но как тогда учили! Натирали ребят наружным блеском, готовя их для удовольствий, а не для пользы общества: учили лепетать по-французски, танцевать, рисовать и музыке; тому же учился и Давыдов до тринадцатилетнего возраста. Тут пора была подумать и о будущности: он сел на коня, захлопал арапником, полетел со стаею гончих собак по мхам и болотам — и тем заключил свое воспитание».

Лихо написано, нам бы так! В литературе Денис Васильевич действовал не менее доблестно, чем на полях сражений.

Несмотря на невысокий рост, Давыдова приняли в кавалергардский полк. А в 1804-м удалец поступил на службу в Белорусский гусарский. Там-то он и погусарствовал всласть — стихи, мазурки, дамы сердца… К тому времени Давыдов уже был известен как автор вольнодумных басен и сатир. А тут — ещё и гусарские песни о попойках и романах. Героем и адресатом его «белорусских» стихов стал Бурцев — «величайший гуляка и самый отчаянный забулдыга из всех гусарских поручиков». Тогда, в 1804-м, ему писалось, как никогда в будущем. И стихи изливались сразу с мастерским клеймом. Даже песенный раж не мешал стройности образов:

Ради Бога, трубку дай!
Ставь бутылки перед нами,
Всех наездников сзывай
С закрученными усами!

Чтобы хором здесь гремел
Эскадрон гусар летучих,
Чтоб до неба возлетел
Я на их руках могучих…

Эти вакхические послания Бурцеву навсегда останутся наиболее известными стихами Давыдова. Просто чудо: автор не захлёбывается раскрепощённым, жаргонным стихом, а в финале легко прорывается к высотам чистой лирики. Его легкомысленность поэтична — как пушкинские непринуждённые беседы с читателем в «Графе Нулине» и «Онегине». Но Пушкину тогда едва пошёл шестой годок.

Многодетный помещик

Это в стихах он представлял своего лирического героя разгульным и бесприютным, в жизни Давыдов был состоятельным помещиком и многодетным семьянином, хотя и небезгрешным. Денис Васильевич купил богатую усадьбу на Пречистенке. В советские времена в этом приметном здании располагался райком. Но содержать такой дом было трудновато, да и располагавшаяся по соседству шумная пожарная команда мешала поэту. Тогда он тряхнул стариной — и сочинил прошение в стихах в Комиссию по строениям:

Помоги в казну продать
За сто тысяч дом богатый,
Величавые палаты,
Мой Пречистенский дворец.

Тесен он для партизана!
Сотоварищ урагана,
Я люблю — казак-боец —
Дом без окон, без крылец,

Без дверей и стен кирпичных,
Дом разгулов безграничных
И налетов удалых…

Всё чаще отставной гусар жил со своей многодетной семьёй в отдалённых имениях, отдыхая от шумных сражений, от неугомонной Москвы.

Пожалуй, Денис Давыдов был и остаётся самым многодетным из выдающихся русских поэтов: супруга Софья Николаевна, дочь генерала Чиркова, родила ему девятерых детей.

Воин идей

В отставке Давыдов, вспоминая удалую молодость, писал стихи о воинских походах, о гусарских вольностях. А временами снимал маску простодушного усача. Тогда он включался в войну идей, обличал влиятельных либералов и русофобов (в те годы это слово писало с двумя «с» — «руссофобия»). И писал «Современную песню» — остроумный и язвительный приговор либералам. Злободневный во все времена, стоит только заменить кое-какие «приметы эпохи»:

Всякий маменькин сынок,
Всякий обирала,
Модных бредней дурачок,
Корчит либерала…

А глядишь: наш Лафайет,
Брут или Фабриций
Мужиков под пресс кладет
Вместе с свекловицей…

Давыдов был сильным сатириком. Прав И. И. Лажечников: «Хлестнёт иногда в кого арканом своей насмешки, и тот летит кувырком с коня своего». Более всего это относится к «Современной песне».

Об истории этого стихотворения поведал Вигель, постаравшийся не заметить в давыдовской карикатуре собственное отражение: «Муж женоподобный». В изначальном и ныне распространённом варианте Вигельназван в «Современной песне» напрямую, по имени и отчеству. В XIX веке был более распространён вариант, в котором «Филипп Филиппыч» заменён на «Ивана Иваныча».

В любом случае, Вигель оказался необидчивым и рассказал нам, что Давыдов имел в виду салон Екатерины Левашовой на Ново-Басманной, который состоял «из руссофобов, а ещё гораздо более из руссофобок» (Ф. Ф. Вигель, «Москва и Петербург»). Давыдов не мог равнодушно взирать на то, как усиливалась в России пятая колонна… О непрошибаемом высокомерии и фанатизме «руссофобов, а ещё гораздо более руссофобок» мы знаем не понаслышке. Сегодня они любят составлять списки «нерукопожатных» — тех, для кого государственный интерес важнее частного, а Родина важнее международного сообщества.

Одно изменилось: из слова «русофобия» исчезла вторая буква «с». Вот и о Давыдове властители либеральных дум заговорили прокурорским тоном: «Какая подлость в слоге!» (А. И. Тургенев), «Общество находило неприличным смеяться над теми, которые находятся на дурном счёте у правительства» (А. И. Дельвиг). Либеральная жандармерия хотела бы видеть Россию кающейся перед «цивилизованными странами». За что? — всегда найдётся! И всё-таки Давыдов уверен, что злопыхатели слабы перед Россией. Он-то знал, что такое воинская мощь державы и мог сказать без лишних церемоний:

Но назло врагам она
Всё живёт и дышит,
И могуча, и грозна,
И здоровьем пышет.

Насекомых болтовни
Внятием не тешит,
Да и место, где они,
Даже не почешет.

Давыдов понимал, что империя должна беспрестанно усиливаться, защищать себя. Он знал, как уязвимы на поле боя даже самые великие державы — и понимал, что борьба миров не прекращается даже в мирное время. «Современная песня» — не просто шарж на «креативный класс» того времени, расцвеченный казарменным юмором по пушкинской канве «Собрания насекомых».

Давыдов был проницательным государственником, который не объяснять поражение Наполеона ужасами русской зимы — он принял вызов, написал неотразимую статью «Мороз ли истребил французскую армию в 1812-м году?». Когда русские западники заговорили о варварстве России, о том, что в истории нашей страны не было самобытных гениев — Давыдов опубликовал свою «Встречу с великим Суворовым» — замечательное эссе, в котором поймана суть русского гения.

Давыдов не скрывал горечи: «Всякий из нас неоднократно заметил явную и общую ненависть чужеземных писателей к России. Везде, где только касается речь до сего государства, до его монархов, до его вождей, до его войск, до событий военных и политических, — везде окажется их особое к нему неблагорасположение. Кто не укажет на причину сего враждебного чувства?». Нужно было отвечать клеветникам России.

Давыдов с мальчишеских лет был участником славных походов и учений, в которых возвеличилась и окрепла империя. Воспоминания… Давыдову было, что вспомнить! И мемуаристом он стал первоклассным. Проза Давыдова не менее своеобразна, чем его стихи. Письменная речь Дениса Васильевича не похожа ни на кого из современников! Давыдов узнаваем и убедителен. Даже, если отбросить романтический ореол, который неотделим от гусарского образа — мы увидим талант, опыт и мудрость, скрытые в простых и ясных словах.

К столетию Отечественной войны, в 1912-м имя Давыдова присвоили прославленному в боях Ахтырскому гусарскому полку. Это великая честь и вполне Давыдовым заслуженная! Теперь уж нет того полка. В современной русской армии после реформы вообще нет полков. Но достаточно произнести вслух: «Денис Давыдов!» — и шевельнётся в душе гордость, заиграет барабанная дробь.

Умчался брани дым, не слышен стук мечей…

Всё прошло, но всё осталось в книгах Давыдова, в нашей памяти о герое.

Денис Давыдов, партизан

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *