В предыдущем материале были показаны страницы успешной военной карьеры генерала Власова не с целью обелить этого предателя, а показать, что он уверенно продвигался по карьерой лестнице и что не было ни малейшего повода, способного подвигнуть генерала на путь измены. Что же все-таки толкнуло его на этот путь?

Командующий 2-й ударной армией

Генерал-лейтенант Власов проявил себя в начале войны как способный военачальник, успешно командовавший армиями. За достигнутые успехи 8 марта 1942 он был назначен заместителем командующего войсками Волховского фронта, где с января начали разворачиваться трагические события с неудачным наступлением 2-й ударной армии.
На Волховском фронте 7 января началась Любанская наступательная операция, 2-я ударная армия под командованием генерала Клыкова, успешно прорвав оборону противника в районе Мясного Бора, глубоко вклинилась в его расположение, но имея ограниченные силы и средства не смогла закрепить успех, противник неоднократно перерезал ее коммуникации и создавал угрозу окружения армии.
Для выяснения ситуации командующий фронтом Мерецков 20 марта отправил Власова во главе комиссии во 2-ю ударную армию. Комиссии выяснила, что самостоятельно армия не в состоянии вырваться из окружения и испытывает трудности с боеприпасами и продовольствием. К тому же тяжело заболел командарм Клыков, его освободили от командования армией и 16 апреля эвакуировали в тыл. Власов предложил Мерецкову назначить командармом гибнущей армии начальника штаба армии Виноградова, однако Мерецков 20 апреля назначил Власова командующим 2-й ударной армией, оставив по совместительству заместителем командующего фронта.
Так Власов стал командармом обреченной армии и совместно с командованием фронта в течение мая-июня при содействии 52-й и 59-й армий Волховского фронта предпринимал отчаянные попытки по деблокированию 2-й армии, но успеха не имел. Ситуация усугубилась и тем, что командующий Волховской оперативной группой генерал-лейтенант Хозин не выполнил директиву Ставки от 21 мая об отводе войск армии, и ее положение стало катастрофическим.
В «котле» оказались более 40 тысяч советских воинов. Измученные голодом люди под непрерывными ударами немецкой авиации и артиллерии продолжали вести бои, прорываясь из окружения. Однако все было безрезультатно. Боевой состав с каждым днем таял, как, впрочем, и запасы продовольствия и боеприпасов, но армия не сдавалась и продолжала сражаться.
Власов 22 июня направил в штаб фронта донесение: «Войска армии три недели получают по пятьдесят граммов сухарей. Последние дни продовольствия совершенно не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены. Наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет». Контролируемая армией территория под ударами противника с каждым днем сокращалась, и вскоре наступала агония 2-й ударной армии. Командование фронта направило для эвакуации штаба армии специальный самолет, но сотрудники штаба отказались бросать своих солдат, к ним присоединился и Власов.
Командованию Волховского фронта удалось пробить небольшой коридор, через который выходили разрозненные группы изнурённых бойцов и командиров. Вечером 23 июня бойцы 2-й ударной армии пошли на новый прорыв через коридор шириной около 800 метров, получивший название «Долины смерти», прорваться удавалось немногим. 24 июня была предпринята последняя попытка прорыва, закончившаяся неудачей. В создавшейся ситуации было принято решение выходить небольшими группами, и Власов отдал приказ разбиваться на группы по 3-5 человек и скрытно выходить из окружения.

Вопреки бытовавшему в советское время мнению, что 2-я ударная армия сдалась вместе с Власовым, это не так. Она сражалась до последнего и героически погибла. Даже немецкие источники фиксировали, что фактов массовой сдачи в плен не было, русские в Мясном Бору предпочитали умирать с оружием в руках и не сдавались.

Пленение

Те немногие свидетели, которым удалось вырваться из котла, утверждали, что после неудачных попыток вывести армию из окружения Власов пал духом, на его лице не было никаких эмоций, он даже не пытался прятаться при обстрелах в укрытиях.
В группе с Власовым остался начальник штаба Виноградов, офицер штаба и очередная любовница Власова — повар Воронова. В поисках продовольствия они разделились, Власов остался с Вороновой, а остальные пошли в другую деревню. Виноградов был ранен и его знобило, Власов отдал ему свою шинель, потом в перестрелке Виноградов был убит, немцы приняли его за Власова.
Вместе со своей спутницей Власов зашел в деревню староверов и попал в дом старосты. Тот вызвал местную полицию, которая арестовала их и заперла в сарае. На следующий день, 12 июля, прибыл немецкий патруль. Власов на немецком сказал им: «Не стреляйте, я генерал Власов», солдаты опознали знаменитого генерала по часто публикуемым в газетах портретам и арестовали.
На допросах Власов сообщил, что Ленинградский и Волховский фронты неспособны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда и предупредил немцев о возможности наступления Жукова на центральном направлении. После допросов Власова отправили в особый офицерский лагерь военнопленных в Виннице, который подчинялся верховному командованию сухопутных сил вермахта.
В лагере с Власовым работал бывший русский офицер из прибалтийских немцев Штрик-Штрикфельд. По итогам бесед с ним Власов согласился, что надо бороться с коммунизмом и Сталиным и дал согласие на сотрудничество.
Что же толкнуло Власова на путь предательства? До сдачи в плен не было и намека, что Власов чем-то недоволен. Он был активным сторонником сложившегося в стране режима, в годы репрессий, будучи членом трибунала, боролся с «врагами народа» и сделал себе успешную карьеру, был обласкан лично Сталиным (и не всегда по заслугам) и никаких проблем и поводов для предательства у него не было. В начале войны у него были возможности для измены, но он на это не пошел. До последнего момента он и не думал о сдаче в плен.
По всей видимости, у него просто не было никаких убеждений, им двигало честолюбие и амбиции, более всего в жизни он любил славу и карьерный рост и любым путем пробивался наверх. Жизнелюб и женолюб, он хотел при всех обстоятельствах жить на широкую ногу.
Он считал, что так будет всегда и ошибся, под его командованием 2-я ударная армия попала в окружение. Альтернативой плену была смерть, а умирать он не хотел. Потеряв армию и попав в плен, он понимал, что его военная карьера закончена и при возвращении домой его ждут позор и унижения. При переходе на сторону немцев и победе Германии, которая на тот момент казалась ему бесспорной, он мог рассчитывать на высокий военный пост в новой России под немецким покровительством. И Власов решил стать на сторону немцев.

О личности Власова оставил свои воспоминания писатель Эренбург, общавшийся с ним после победы под Москвой. Он отмечал, что Власов выделялся своим позерством и актерством, манерой разговаривать образно и сердечно, при этом чувствовалась наигранность в его поведении, оборотах речи, интонациях и жестах. Также и соратники Власова по РОА отмечали его стремление завладеть вниманием всех присутствующих, показать свою значимость и подчеркивать при этом свои качества и заслуги.
Власова не пытали и не морили голодом, он сам сознательно выбрал путь предательства, в отличие от других генералов, оказавшихся в такой же ситуации. Известно, что командующий 12-й армией генерал Понеделин, попавший в плен и заочно приговоренный к расстрелу (в 1950 году его всё-таки расстреляли) и знавший об этом, плюнул Власову в лицо в ответ на предложение сотрудничать, а командующий 19-й армией Лукин, попавший в плен раненым и без ноги, с презрением отверг предложение Власова. Подчиненный Власова командир дивизии во 2-й ударной армии генерал Антюфеев, также попавший в плен раненым, на предъявленное ему сфабрикованное интервью о готовности работать на немцев послал их и остался верен присяге.

Работа на гитлеровцев

В плену с Власовым работали представители верховного командовании сухопутных войск вермахта, они предложили ему изложить меморандум со своими предложениями. Власов написал записку о необходимости создания русской армии, которая будет сражаться с коммунистическим режимом на стороне немцев. Власов рассчитывал, что немцы могут рассматривать его кандидатуру как одного из руководителей будущей несоветской России. Однако немецкое командование отвергло этот меморандум, на то время они не рассматривали никаких вариантов государственных образований на оккупированной территории.
Власов продолжал предлагать свои услуги немцам, и в сентябре 1942 его перевели в Берлин в отдел пропаганды вермахта. Власову отвели сугубо пропагандистскую роль, немцы решили создать во главе с Власовым полувиртуальный Русский комитет, который публиковал бы воззвания с призывами прекратить сопротивление и переходить на сторону немцев.

В декабре 1942 года было опубликовано «Смоленское воззвание», в котором Власов призывал переходить на его сторону, чтобы строить новую Россию. О воззвании написали в газетах, были напечатаны листовки на русском языке для разбрасывания на советские территории. Главными лоббистами Власова стали немецкие военные, по их инициативе Власов зимой и весной 1943 года совершил несколько поездок в расположение группы армий «Север» и «Центр», где он встречался с видными немецкими военачальниками, выступал перед местными жителями на оккупированных территориях и дал несколько интервью коллаборационистским газетам.
Немецкому партийному руководству не понравилась активность военных, нацисты видели во Власове только пропагандистскую роль, Русский комитет был распущен, Власову временно запретили публично выступать.
Сталин был в ярости от преподнесенного Власовым «подарка», в советской прессе его начали клеймить троцкистом, японским и немецким шпионом. Дорога назад для Власова была закрыта, а партийное руководство и Гитлер ничего не хотели слышать о создании какой-то русской армии.

Власов оказался не у дел, покровители организовывали ему встречи с видными деятелями Германии, за полтора года он завёл знакомства в разных сферах, ему даже организовали брак с вдовой эсэсовца. Но роль Власова оставалась чисто пропагандистской, под него была создана только «школа пропагандистов».
По мере ухудшения обстановки на фронтах к Власову стало присматриваться и руководство СС. Гиммлер в сентябре 1944 вызвал к себе Власова, тот заверил его, что он обладает большим авторитетом среди советских генералов, и Гиммлер дал разрешение на создание Комитета освобождения народов России (КНОР), некоего правительства в изгнании.

Власов и Гиммлер
В ноябре 1944 состоялось первое заседание КОНР, на котором был оглашён Манифест освободительного движения и началось формирование Русской освободительной армии, существовавшей до этого в виртуальном пространстве.
Существует распространенная версия, что части РОА действовала на оккупированной территории. Это не так, поскольку к моменту ее формирования советские войска уже воевали в Европе. Это связано с тем, что на оккупированной территории на стороне немцев воевали и другие коллаборационистские формирования, не имеющие отношения к РОА.
С марта по декабрь 1942 существовала Русская национально-освободительная армия (РННА) с дислокацией в поселке Осинторфе в Белоруссии, созданная по инициативе русского эмигранта Сергея Иванова. С сентября 1942 РННА возглавили бывший командир 41-й стрелковой дивизии РККА полковник Боярский и бывший бригадный комиссар Жиленков. Численность формирования достигала 8 тысяч человек, некоторые батальоны были сведены в полки, и РННА преобразована в бригаду. В декабре 1942 РННА была расформирована, Боярский, Жиленков и часть личного состава впоследствии влились в РОА.
Также с октября 1941 по сентябрь 1943 на территории оккупированных Брянской и Орловской областей в Локотском округе действовала Русская освободительная народная армии (РОНА) численностью примерно 12 тысяч человек и состояла из 15 батальонов, в том числе имела танковый батальон и артдивизион.
Эти вооруженные формирования к РОА никого отношения не имели и использовались немцами в карательных операциях против партизан. Некоторые подразделения воевали под российским триколором и использовали трехцветные кокарды. Позже некоторые подразделения РННА и РОНА влились в РОА при ее формировании.
Немцами также создавались в составе войск СС восточные батальоны и роты, редко полки, значительная часть из них привлекалась для антипартизанских операций. Командовали этими подразделениями, как привило, немецкие офицеры.
Также на стороне немцев воевало до 40 тысяч казаков. Под руководством донского атамана Краснова в войсках СС были сформированы части из казаков эмигрантов и казаков Дона и Кубани, перешедших на сторону немцев. В 1942 они разрослись до казачьего кавалерийского корпуса СС. К армии Власова они также не имели отношения, в апреле 1945 казачьи формирования, сосредоточенные в Италии и Австрии в районе города Лиенца, формально были подчинены Власову.

Формирование РОА

РОА формировалась в сентябре 1944 и комплектовалась личным составом частей расформированных РННА и РОНА и членами восточных батальонов, успевших проявить себя ранее на оккупированной территории. Советских военнопленных было меньшинство, белоэмигрантов также было мало, поскольку они считали власовцев «теми же большевиками».
Всего было сформировано три дивизии РОА. Одна из них вообще не имела оружия, другая не имела тяжёлого вооружения, располагая только стрелковым. И лишь 1-я дивизия РОА численностью около 20 тысяч человек была боеспособной и полностью укомплектованной. Также был сформирован ряд самостоятельных соединений и частей, находящихся в подчинении главного штаба РОА. Формально РОА не входила в состав вермахта, финансировалась из немецкой казны в виде кредитов, которые должны были быть возвращены в будущем.

В качестве символики использовался андреевский флаг, попытки использовать российский триколор немцы запретили, на фуражке была сине-красная кокарда, на рукаве шеврон с андреевским флагом и надписью «РОА». Солдаты и офицеры были одеты в немецкую форму.
Власов форму РОА и немецкую форму никогда не носил, ходил в специально сшитом френче без знаков различия и погон.
Сформированная РОА в боях с советскими войсками так и не участвовала, в феврале 1945 три взвода РОА приняли участие в боях против 230 советской стрелковой дивизии и 1-я дивизия в начале апреля 1945 участвовала в боях вместе с немцами в районе Фюрстенберга против 33-й советской армии, после этого все части РОА были отведены в тыл. Нацистское руководство не доверяло власовской армии и боялось держать ее на фронте. РОА так и осталась чисто пропагандистской организацией, а не реальным боевым соединением.
В конце апреля руководство РОА приняло решение выйти из подчинения немецкого командования и пробиваться на запад с целью сдачи в плен англо-американским войскам. 1-я дивизия РОА под командованием Буняченко оказалась в районе Праги, где 5 мая вспыхнуло чешское восстание.
Для доказательства американцам, что власовцы воевали и против немцев, Буняченко решил поддержать восставших чехов и выступил против немцев, тем более что немцы не пропускали их через Прагу. С утра 7 мая власовцы заняли несколько районов Праги и разоружили часть немецкого гарнизона. Начались упорные бои с немцами, которые к концу дня закончились перемирием, и вместе с немцами 1-я дивизия РОА покинула Прагу и направилась на запад сдаваться американцам.
Власов со своим штабом рассчитывал сдаться американцам и перейти на службу к ним, поскольку рассчитывал на новую войну между СССР и США. Штаб РОА установил связь с американцами и пытался договориться об условиях сдачи. Почти все соединения и части РОА добрались до американской зоны оккупации. Но здесь их ожидал холодный прием. В соответствии с договоренностью с советским командованием их всех должны были вернуть в советскую зону оккупации.
Штаб 1-й дивизии РОА, в котором находился и Власов, и отдельные части дивизии оказались на стыке американской и советской зон оккупации и продвигались в американскую зону. Командование 25-го танкового корпуса дало команду разведчикам найти штаб и взять в плен Власова. Разведчиками была перехвачена колонна власовцев, в которой находился Власов и Буняченко, они были взяты в плен.

Власову было предложено написать приказ о капитуляции его войск. Он написал такой приказ и за два дня части 1-й дивизия сдались в количестве 9 тысяч человек. Власов сразу же был отправлен в Москву.

В мае практически все командование РОА было арестовано в советской зоне оккупации или передано американцами. Они были направлены в Москву, где подвергнуты допросам, преданы суду и казнены. Личный состав РОА также был передан американцами советскому командованию. На конец войны в РОА и переподчиненным ей казачьим соединениям и частям насчитывалось 120-130 тысяч личного состава, включающих командование армией и соединениями, три дивизии, два неукомплектованных отдельных корпуса, учебно-запасная бригада, командование казачьими войсками, два казачьих кавалерийских корпуса, вспомогательные войска и две разведывательных школы. В основном это было сборище предателей и изменников, по тем или иным причинам перешедшим на сторону гитлеровцев.
Так плачевно закончилась военная карьера генерала и неудавшегося правителя некоммунистической России под протекторатом гитлеровцев. Выражения «Власов» и «власовцы» навсегда останется в памяти нашего народа символом предательства и измены, какими бы заслугами прототип этих символов ни обладал.

Спасение генерала Афанасьева

И немцы, и наши, зная, что командование 2-й ударной армии осталось в окружении, пытались во чтобы то ни стало его обнаружить.

Штаб Власова, тем временем, пытался выбраться. Немногие уцелевшие свидетели утверждали, что в генерале после провалившегося прорыва произошел надлом. Он выглядел безучастным, не прятался от обстрелов. Командование отрядом на себя взял начальник штаба 2-й ударной армии полковник Виноградов.

Группа, блуждая по тылам, пыталась выйти к своим. Она вступала в стычки с немцами, несла потери, постепенно сокращаясь.

Ключевой момент произошел в ночь на 11 июля. Начальник штаба Виноградов предложил разделиться на группы по несколько человек, и выходить к своим самостоятельно. Ему возразил начальник связи армии генерал-майор Афанасьев. Он предложил всем вместе дойти до реки Оредеж и озера Черное, где можно прокормиться рыбной ловлей, и где должны находиться отряды партизан. План Афанасьева был отвергнут, но мешать ему двигаться своим маршрутом никто не стал. С Афанасьевым ушли 4 человека.

Буквально через сутки группа Афанасьева встретилась с партизанами, которые связались с «Большой землей». За генералом прибыл самолет, который вывез его в тыл.

Алексей Васильевич Афанасьев оказался единственным представителем высшего командного состава 2-й ударной армии, которому удалось выйти из окружения. После госпиталя он вернулся в строй, и продолжил службу, закончив карьеру в должности начальника связи артиллерии Советской Армии.

«Не стреляйте, я — генерал Власов!»

Группа Власова сократилась до четырех человек. Он расстался с Виноградовым, который был болен, из-за чего генерал отдал ему свою шинель.

12 июля группа Власова разделилась, чтобы отправиться в две деревни в поисках продовольствия. С генералом осталась повариха столовой военного совета армии Мария Воронова.

Они зашли в деревню Туховежи, представившись беженцами. Власов, назвавшийся школьным учителем, попросил еды. Их накормили, после чего неожиданно наставили оружие и заперли в сарае. «Гостеприимным хозяином» оказался местный староста, вызвавший на подмогу местных жителей из числа вспомогательной полиции.

Известно, что у Власова был с собой пистолет, однако оказывать сопротивление он не стал.

Староста не опознал генерала, но счел пришедших партизанами.

Утром на следующий день в деревню заехала немецкая специальная группа, которую староста попросил забрать пленников. Немцы отмахнулись, потому что ехали за … генералом Власовым.

Накануне германское командование получило информацию о том, что генерал Власов убит в стычке с немецким патрулем. Труп в генеральской шинели, который осмотрели члены группы, прибыв на место, был опознан как тело командующего 2-й ударной армией. На самом деле убит был полковник Виноградов.

На обратном пути, уже проехав Туховежи, немцы вспомнили о своем обещании, и вернулись за неизвестными.

Когда открылась дверь сарая, из темноты прозвучала фраза на немецком:

— Не стреляйте, я — генерал Власов!

Две судьбы: Андрей Власов против Ивана Антюфеева

На первых же допросах генерал стал давать развернутые показания, сообщая о состоянии советских войск, и давая характеристики советским военачальникам. А уже спустя несколько недель, находясь в особом лагере в Виннице, Андрей Власов сам предложит немцам свои услуги в борьбе с Красной Армией и режимом Сталина.

Что заставило его так поступить? Биография Власова свидетельствует, что от советского строя и от Сталина он не то, что не пострадал, а получил все, что имел. История про брошенную 2-ю ударную армию, как было показано выше — тоже миф.

Для сравнения, можно привести судьбу еще одного генерала, пережившего катастрофу Мясного Бора.

Иван Михайлович Антюфеев, командир 327-й стрелковой дивизии, принимал участие в битве за Москву, а затем со своим подразделением был переброшен для прорыва блокады Ленинграда. 327-я дивизия добилась наибольшего успеха в Любанской операции. Подобно тому, как 316-я стрелковая дивизия неофициально называлась «Панфиловской», 327-я стрелковая дивизия получила наименование «Антюфеевской».

Звание генерал-майора Антюфеев получил в разгар боев под Любанью, и даже не успел сменить погоны полковника на генеральские, что сыграло роль в его дальнейшей судьбе. Комдив тоже остался в «котле», и был ранен 5 июля при попытке вырваться.

Гитлеровцы, взяв офицера в плен, пытались склонить его к сотрудничеству, но получили отказ. Поначалу его держали в лагере в Прибалтике, но потом кто-то донес, что Антюфеев на самом деле — генерал. Его тут же перевели в особый лагерь.

Когда стало известно, что он — командир лучшей дивизии армии Власова, немцы стали потирать руки. Им казалось само собой разумеющимся, что Антюфеев пойдет по пути своего начальника. Но даже встретившись с Власовым лицом к лицу, генерал ответил отказом на предложение о сотрудничестве с немцами.

Антюфееву предъявили сфабрикованное интервью, в котором он заявлял о готовности работать на Германию. Ему пояснили — теперь для советского руководства он несомненный предатель. Но и здесь генерал ответил «нет».

В концлагере генерал Антюфеев пробыл до апреля 1945 года, когда его освободили американские войска. Он вернулся на Родину, был восстановлен в кадрах Советской Армии. В 1946 году генерал Антюфеев был удостоен ордена Ленина. Из армии он ушел в отставку в 1955 году по болезни.

Но вот ведь странное дело — имя генерала Антюфеева, сохранившего верность присяге, известно лишь любителям военной истории, в то время как о генерале Власове знают все. Где искать информацию об участниках войны? Подробнее

«Убеждений у него не было — было честолюбие»

Так почему же Власов сделал тот выбор, который сделал? Может, потому, что в жизни более всего он любил славу и карьерный рост. Страдания в плену прижизненной славы не обещали, не говоря уже комфорте. И Власов встал, как он думал, на сторону сильного.

Обратимся к мнению человека, который знал Андрея Власова. Писатель и журналист Илья Эренбург встречался с генералом на пике его карьеры, в разгар успешной для него битвы под Москвой. Вот что писал о Власове Эренбург спустя годы: «Конечно, чужая душа потемки; все же я осмелюсь изложить мои догадки. Власов не Брут и не князь Курбский, мне кажется, все было гораздо проще. Власов хотел выполнить порученное ему задание; он знал, что его снова поздравит Сталин, он получит еще один орден, возвысится, поразит всех своим искусством перебивать цитаты из Маркса суворовскими прибаутками. Вышло иначе: немцы были сильнее, армия снова попала в окружение. Власов, желая спастись, переоделся. Увидев немцев, он испугался: простого солдата могли прикончить на месте. Оказавшись в плену, он начал думать, что ему делать. Он хорошо знал политграмоту, восхищался Сталиным, но убеждений у него не было — было честолюбие. Он понимал, что его военная карьера кончена. Если победит Советский Союз, его в лучшем случае разжалуют. Значит, остается одно: принять предложение немцев и сделать все, чтобы победила Германия. Тогда он будет главнокомандующим или военным министром обкорнанной России под покровительством победившего Гитлера. Разумеется, Власов никогда никому так не говорил, он заявлял по радио, что давно возненавидел советский строй, что он жаждет «освободить Россию от большевиков», но ведь он сам привел мне пословицу: «У всякого Федорки свои отговорки»… Плохие люди есть повсюду, это не зависит ни от политического строя, ни от воспитания».

Генерал Власов ошибся — предательство не привело его вновь на вершину. 1 августа 1946 года во внутреннем дворе Бутырской тюрьмы лишенный звания и наград Андрей Власов за измену Родине был повешен.

Военный советник Чан Кайши

Он уверенно шагал вверх — высшие армейские командные курсы «Выстрел», Военная академия имени Фрунзе, вступление в партию большевиков. И повсюду за Власовым следовали прекрасные характеристики, в которых о нём не было ни единого худого слова.

Возможно, образцовая биография и привела к тому, что «большой террор» 1937–1938 годов не только не задел Власова, но и способствовал его дальнейшему продвижению по службе. К апрелю 1938 года он дорос до должности помощника командира 72-й стрелковой дивизии.

Осенью 1938 года Власов откомандирован в Китай в качестве военного советника, а в 1939 году он становится исполняющим обязанности главного военного советника СССР при правительстве Чан Кайши. Подобное высокое доверие не могло быть оказано случайному человеку.

После возвращения в СССР в январе 1940 года Власов назначается командиром 99-й стрелковой дивизии. Вскоре дивизия становится лучшей в Киевском военном округе, а её командир ставится в пример.

Что стало с потомками генерала Власова&nbsp

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *