Наука | Философия Культуры | Наука

Константин Философ — создатель славянской письменности.

Часть1

Ольга Судникович

Более тысячи лет прошло с тех пор, как Константин Философ (перед смертью — Кирилл) явил миру кириллицу — алфавит, которым мы пользуемся до сих пор. Но создал ли он его сам или только преобразовал уже готовые, неизвестные ему ранее письмена? Личность Константина лишь смутно проглядывает сквозь толщу веков, храня свою тайну…

Византия, IX век. Мощнейшая империя, унаследовавшая знания и утонченность древнего мира, давно павшего в Европе под нашествием варваров. В Византии, в Салониках (Солунь) в 827 году в семье знатного македонского друнгария (полкового командира) Льва родился сын, которому дали имя Константин. Мать его была гречанка, отец — болгарин. Старшим сыном в семьебыл Михаил, а Константин — седьмым, самым младшим ребёнком, чрезвычайно болезненным и слабым.

Византийская морская крепость. VI век. Фото: altergeo.ru

Из-за слабости здоровья Константин всецело отдавася чтению, изучению наук, и даже пытался сочинять стихи, любимым его автором стал Григорий Богослов. Мальчик отличался красотой, отличной памятью и способностями к языкам, к которым проявлял большой интерес (греческий и славянский языки он знал с раннего детства). По легенде, Константину приснился сон, в котором ему предложили выбрать среди семи девушек ту, которая станет его невестой. Константин выбрал Софию — премудрость.

В 12 лет Константин лишился отца. На похороны приехал старинный друг семьи, логофет (государственный канцлер) Феоктист, приближенный евнух императрицы. Феоктист, очень богатый и влиятельный человек, забрал юношу с собой, в столицу Константинополь, и стал его покровителем и другом.

Вместе с будущим императором Константин в дворцовом училище Магнаура в Константинополе изучал античную литературу, философию, риторику, математику, астрономию и музыку. Уровень образования в этом училище был сравним с университетским. Учителями там были выдающиеся учёные того времени — иконоборец Лев Математик и будущий патриарх Фотий, прозванный «христианским Аристотелем». Фотий, один из самых замечательных учёных и политиков Византии, из-за романа с императрицей Феодорой был вынужден в возрасте около 40 лет принять монашество, и впоследствии он стал одним из самых молодых патриархов в истории.

Внутренний вид храма Святой Софии. Фото: 900igr.net

Неожиданно для Константина обстановка при византийском дворе резко изменилась. В 842 году внезапно умер император Феофил (подозревают, что он был отравлен), и августа (императрица) Феодора тут же отступила от иконоборчества. Фотий поддержал императрицу и выступил с резкими речами против иконоборцев, а юный Константин, которому тогда исполнилось 15 лет, даже вступил в богословский спор с самим патриархом Аннием и вышел победителем. Опекуны малолетнего императора Михаила —логофет Феоктист, брат Феодоры патриций Варда и доместик-магистр Мануил, при поддержке Феодоры сместили главу иконоборцев, патриарха Анния (Иоанна IV Грамматика. Затем жизнь постепенно вошла в привычную колею.

На 22-м году жизни (848 год) Константин завершил свое образование, но отказался от карьеры на государственной службе и выгодного брака с приёмной дочерью логофета, его влекло совсем иное! Фектист, желая оставить при себе способного юношу,назначил его библиотекарем храма Святой Софии, где находилась и патриаршая библиотека. Для этого Константину необходимо было стать священником, и он, по примеру Фотия, принял сан иерея и впоследствии всю жизнь прожил в безбрачии.

Через некоторое время Константин удалился в отдаленный монастырь Полихрон, расположенный в Малой Азии на берегу Мраморного моря, чтобы переждать очередную смуту. В этом монастыре служил настоятелем его старший брат Михаил, принявший сан под именем Мефодий (начало своей жизни Михаил посвятил военной службе, десять лет он правил одним из славянских княжеств, подчинённых Византии, затем оставил княжение и постригся в монахи).

Через полгода, по настоянию друзей, Константин возвратился в столицу и стал преподавателем «философии внешней и внутренней», эллинской и христианской в родном училище, отсюда и пошло его прозвище — Философ. При этом он по-прежнему оставался библиотекарем патриарха.
Шли годы, Константин, уже признанный учёный, в 852 году (в 25 лет) вместе с Григорием Аскритом отправляется в Багдад для ознакомления эмира с догматами христианства и участия в диспутах с мусульманскими богословами. Кроме того, необходимо было уговорить эмира смягчить участь проживающих в эмирате христиан. В Багдаде Константину устроили экзамен по всем наукам, и во всех дисциплинах его познания превышали познания экзаменаторов. На вопрос об источнике его знания Константин отвечал, что арабы не так давно стали развивать свою науку, а он получил образование в Греции — родине всех наук, а все науки арабы позаимствовали у греков.

Костюм византийского воина. Фото: allday.ru

По возвращении домой Константину пришлось покинуть работу преподавателя из-за разногласий с ректором училища Львом Математиком, который не мог терпеть талантливого учёного, превосходившего его в науках. Константин вновь удалился в монастырьПолихрон, где провел почти 10 лет.

Столицу тем временем опять лихорадило. Опекуны императора не поделили власть, патриций Варда убил покровителя Константина логофета Феоктиста, захватил власть и стал фактическим правителем Византии. Феодору отправили в монастырь. Юный император всё больше погрязал в разврате и пьянстве (в историю он вошёл под прозвищем «Пьяница» и впоследствии был убит своим постельничим). Константину стало тяжко в столице, и Фотий, который в 858 году стал патриархом, в 862 году отправил его с миссией к союзнику Византии хазарскому кагану. Вместе с ним отправился его брат Мефодий, с которым они уже больше не разлучались (в историю они вошли как Солунские братья, так как родом были из Солуни).

Путешествие было очень опасным, но братья без особых приключений прибыли на место своей первой остановки — в Корсунь (Херсонес Таврический), где полтора века спустя произошло знаменитое крещение князя Владимира. В Корсуни братья должны были выполнить три задачи – выучить хазарский язык, принять участие в диспуте с иудаистами и отыскать мощи святого Климента, который мученически погиб с якорем на шее в водах близь Херсонеса. Константин успешно справился со всеми тремя задачами. Проведя археологические раскопки, он нашёл захоронение Святого Климента, третьего Папы Римского, и эти святые мощи он впоследствии использует для того, чтобы добиться в Риме личной встречи с действующим Папой Адрианом II.

Херсонес был греческой колонией, основанной в 528 году до н.э. выходцами их Гераклеи Понтийской, находившейся на побережье Чёрного моря. В V веке Херсонес вошёл в состав Византийской империи, а в IX веке стал её военно-административной областью. Византийцы называли его Херсон, а русские – Корсунь. До падения Византии город был её форпостомв Крыму, здесь же пересекались военно-политические интересы Хазарского каганата, Византии, Киевской Руси, печенегов и половцев. Город, таким образом, являлся важным стратегическим пунктом. В 988 году киевский князь Владимир после нескольких месяцев осады захватил город, что позволило ему навязать свои условия Василию II,окреститьсяи жениться на византийской царевне Анне. В сознании русских летописцев захват Корсуни непосредственно связан с крещением Руси и распространением православия и славянской письменности среди русского народа.

Византийские костюмы. Фото:allday.ru

Согласно некоторым источникам, именно в Корсуни в руки Константина попали Псалтирь и Евангелие, написанные неведомыми ему «русьскими» письменами. Якобы, он встретился с человеком, который посвятил его в тайны этого письма и языка, которыми Константин быстро овладел. Эта часть предания о Константине —самая загадочная и сомнительная. Кто был этот незнакомец и был ли он вообще? Почему Константин, знавший 10 языков, знакомый с алфавитом Вульфиллы, предшествующим славянским азбукам, не знал этого языка? Зачем писать «русьскими письменами» Евангелие, когда до крещения Руси ещё оставалось 150 лет? Не была ли это та самая таинственная протоглаголица, о которой много писали учёные в XIX веке? Скорее всего, это так и останется загадкой истории.

Ольга Судникович

Рождение письменности

862 год. Мы дошли до исторического рубежа. В этом году моравский князь Ростислав посылает письмо византийскому императору с просьбой прислать проповедников, способных на славянском языке наставить его подданных в христианстве. Великая Моравия, включавшая в то время отдельные области современной Чехии, Словакии, Австрии, Венгрии, Румынии и Польши, уже была христианской. Но просвещало ее немецкое духовенство, и все богослужение, священные книги и богословие были латинские, для славян непонятные.

И снова при дворе вспоминают про Константина Философа. Если не он, то кто же еще сможет выполнить задачу, в сложности которой отдавали себе отчет и император, и патриарх — святитель Фотий?

У славян не было письменности. Но даже не сам факт отсутствия букв представлял главную проблему. У них не было отвлеченных понятий и богатства терминологии, которое обычно складывается в «книжной культуре».

Высокое христианское богословие, Писание и богослужебные тексты надо было переложить на язык, не обладавший к тому никакими средствами.

И Философ справился с задачей. Конечно, не следует представлять, что работал он в одиночку. Константин снова призвал на помощь брата, были привлечены и другие сотрудники. Это был своего рода научный институт. Первый алфавит — глаголицу — составили на основе греческой тайнописи. Буквы соответствуют буквам греческого алфавита, но выглядят по-другому — настолько, что глаголицу часто путали с восточными языками. Кроме того, для звуков, специфических для славянского наречия, были взяты еврейские буквы (например, «ш»).

Дальше переводили Евангелие, выверяли выражения и термины, переводили богослужебные книги. Объем переводов, осуществленных святыми братьями и их непосредственными учениками, был весьма значителен — ко времени крещения Руси уже существовала целая библиотека славянских книг.

Цена успеха

Впрочем, деятельность просветителей не могла ограничиться только научно-переводческими изысканиями. Предстояло научить славян новым буквам, новому книжному языку, новому богослужению. Особенно болезненным был переход на новый богослужебный язык. Неудивительно, что духовенство Моравии, следовавшее до того немецкой практике, восприняло новые веяния в штыки. Выдвигались даже догматические аргументы против славянского переложения служб, так называемая триязычная ересь, будто бы с Богом можно говорить только на «священных» языках: греческом, еврейском и латинском.

Догматика переплеталась с политикой, каноническое право с дипломатией и властными амбициями — и в центре этого клубка оказались Кирилл и Мефодий. Территория Моравии находилась под юрисдикцией папы, и хотя Западная Церковь тогда еще не была отделена от Восточной, на инициативу византийского императора и константинопольского патриарха (а именно такой статус имела миссия) все же смотрели с подозрением. Немецкое духовенство, тесно связанное со светской властью Баварии, видело в начинаниях братьев осуществление славянского сепаратизма. И действительно, славянские князья кроме духовных интересов преследовали и государственные — свой богослужебный язык и церковная независимость значительно укрепили бы их положение. Наконец, папа находился в напряженных отношениях с Баварией, и поддержка оживления церковной жизни в Моравии против «триязычников» вполне укладывалась в общее направление его политики.

Политические противоречия дорого стоили миссионерам. Из-за постоянных интриг немецкого духовенства Константину и Мефодию дважды приходилось оправдываться перед римским первосвященником. В 869 году, не выдержав перенапряжения, св. Кирилл скончался (ему было всего 42 года), и его дело продолжил Мефодий, вскоре после этого рукоположенный в Риме в епископский сан. Мефодий скончался в 885 году, пережив изгнание, оскорбления и заточение, продолжавшееся несколько лет.

Дар ценнейший

Преемником Мефодия стал Горазд, и уже при нем дело святых братьев в Моравии практически заглохло: богослужебные переводы были запрещены, последователи убиты или проданы в рабство; многие сами бежали в соседние страны. Но это был не конец. Это было только начало славянской культуры, а значит, и русской культуры тоже. Центр славянской книжности переместился в Болгарию, потом в Россию. В книгах стала использоваться кириллица, названная так в честь создателя первого алфавита. Письменность выросла и окрепла. И сегодня предложения упразднить славянские буквы и перейти на латинские, которые в 1920-е годы активно продвигал нарком Луначарский, звучат, слава Богу, нереально.

Так что в следующий раз, расставляя точки над «ё» или мучаясь над русификацией новой версии фотошопа, задумайтесь, каким богатством мы обладаем.

Художник Ян Матейко

Совсем немногие народы удостоились чести иметь свой собственный алфавит. Это понимали уже в далеком девятом веке.

«Бог сотворил и ныне в наши годы — объявив буквы для языка вашего — то, чего не было дано никому после первых времен, чтобы и вы были причислены к великим народам, которые славят Бога на своем языке… Прими же дар, ценнейший и больший всякого серебра, и злата, и драгоценных камней, и всего преходящего богатства», — писал император Михаил князю Ростиславу.

И после этого мы пытаемся отделить русскую культуру от культуры православной? Русские буквы придумали православные монахи для церковных книг, в самом основании славянской книжности лежит не просто влияние и заимствование, а «пересадка», «трансплантация» византийской церковной книжности. Книжный язык, культурный контекст, терминологию высокой мысли создавали прямо вместе с библиотекой книг апостолы славян святые Кирилл и Мефодий.

Братья из Фессалоник

Русский язык был крещен еще в те времена, когда наши предки не считали себя христианами — в девятом веке. На западе Европы наследники Карла Великого делили франкскую империю, на Востоке укреплялись мусульманские государства, тесня Византию, а в молодых славянских княжествах проповедовали и трудились равноапостольные Кирилл и Мефодий — подлинные основатели нашей культуры.

История деятельности святых братьев изучена со всевозможной тщательностью: сохранившиеся письменные источники многократно прокомментированы, и ученые мужи спорят о деталях биографий и допустимых интерпретациях дошедших сведений. Да и как может быть иначе, когда речь идет о создателях славянского алфавита? И однако же до сих пор образы Кирилла и Мефодия теряются за обилием идеологических построений и просто выдумок. Хазарский словарь Милорада Павича, в котором просветители славян встраиваются в многогранную теософскую мистификацию, — не худший вариант.

Кирилл — младший и по возрасту, и по иерархическим званиям — до конца жизни был просто мирянином и монашеский постриг с именем Кирилл принял только на смертном одре. В то время как Мефодий, старший брат, занимал большие должности, был правителем отдельной области Византийской империи, настоятелем монастыря и закончил жизнь архиепископом. И все же традиционно Кирилл занимает почетное первое место, и его именем назван алфавит — кириллица. Всю жизнь он носил другое имя — Константин, и еще почтительное прозвище — Философ.

Константин был чрезвычайно одаренным человеком. «Быстрота его способностей не уступала прилежанию», — житие, составленное вскоре после его кончины, неоднократно подчеркивает глубину и обширность его знаний. Переводя на язык современных реалий, Константин Философ был профессором столичного Константинопольского университета, очень молодым и перспективным. В 24 года (!) он получил первое важное государственное задание — отстаивать истинность христианства перед лицом иноверцев-мусульман.

Миссионер-политик

Причудливо смотрится в наши дни эта средневековая неразделенность духовных, религиозных задач и дел государственных. Но и для нее можно найти некоторую аналогию в современном мировом порядке. И сегодня супердержавы, новейшие империи, основывают свое влияние не только на военной и экономической силе. Всегда есть идеологическая составляющая, идеология, «экспортируемая» в другие страны. Для Советского Союза это был коммунизм. Для Соединенных Штатов — либеральная демократия. Кто-то принимает экспортируемые идеи мирно, где-то приходится прибегать к бомбардировкам.

Для Византии доктриной было христианство. Укрепление и распространение Православия воспринималось императорской властью как первостепенная государственная задача. Поэтому, как пишет современный исследователь кирилло-мефодиевского наследия А.-Э. Тахиаос, «дипломата, вступавшего в переговоры с врагами или «варварами”, всегда сопровождал миссионер». Таким миссионером и был Константин. Поэтому так сложно отделить собственно просветительскую его деятельность от политической. Только перед самой смертью он символически сложил с себя государственную службу, приняв монашество.

«Более я не слуга ни царю, ни кому-либо другому на земле; только Богу Вседержителю был и буду во веки», — напишет теперь уже Кирилл.

О его арабской и хазарской миссии, о каверзных вопросах и остроумных и глубоких ответах рассказывает житие. Мусульмане спрашивали его о Троице, как могут христиане поклоняться «многим богам» и почему вместо непротивления злу они укрепляют армию. Хазарские иудеи оспаривали Боговоплощение и ставили в вину христианам несоблюдение ветхозаветных предписаний. Ответы Константина — яркие, образные и краткие — если и не убеждали всех оппонентов, то, во всяком случае, доставляли полемическую победу, приводя слушающих в восхищение.

Буквы кириллического алфавита. Корни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *