Маленькая подмосковная больница, палата на 6 мест. За окном бушует весна. Но здешние дети солнце видят только через оконное стекло.

С ними некому гулять. Их некому любить. Порой нет даже человека, который просто взял бы их на руки, покачал, поагукал… Взрослые появляются перед ними всего на несколько минут: покормить, сменить одежду, дать лекарство…
Эти дети — отказники. Те, кому не нашлось места ни в родной семье, ни в сиротском заведении. Дважды проклятые. Мест в домах ребенка не хватает, и своей очереди приходится ждать порой по нескольку лет. Ждать можно только здесь — в обычной детской больнице. Где нянечек не хватает даже для «законных” больных…
Мы почти ничего не знаем о них. Лишь изредка всплывает информация о безобразиях, творящихся с этими детьми: где-то им заклеили рты — чтобы не плакали, где-то привязали к батарее — чтоб не падали. Вот, собственно, и все.
— Проблема отказных детей, живущих в больнице, долгое время вообще замалчивалась, — говорит председатель комиссии Общественной палаты по вопросам социального развития Александра Очирова. — Мне о ней стало впервые известно случайно, от мамочек, которые лежали со своими детьми в больнице и увидели этих обездоленных крох…
По закону, когда ребенок получает статус «отказного” в роддоме или изымается из неблагополучной семьи, он попадает в стационар детской больницы, чтобы пройти там обследование, и затем должен быть направлен в сиротское заведение. Но зачастую отказные дети годами находятся в больнице — не по медицинским показаниям, а потому, что дома ребенка переполнены.
— В больницах не предусмотрено дополнительных штатных единиц (врачей, воспитателей, нянечек) для отказников — и персонал при всем желании не может уделять им внимание, гулять с ними, — продолжает Очирова. — Поэтому многие дети за все время своего пребывания в больнице ни разу не были на улице, некоторые даже не выходят из палат.
С каждым днем у малышей-отказников уменьшается шанс стать нормальными людьми. С каждым днем они, лишенные общения, все больше отстают от своих сверстников в физическом и психическом развитии. Зачастую дети попадают в больницу здоровыми, а выходят с больничным синдромом не разговаривают, не улыбаются, не умеют играть.
— Дети все время лежат в кровати, так обслуживающему персоналу легче с ними работать, — рассказывают волонтеры — добровольцы, которые помогают больничным малышам. — Иногда над теми, кто пытается вставать, натягивают специальную сетку — чтоб лежал…
— Совершенно недопустимо, чтобы самое важное время своего развития, когда закладываются основы человеческой личности, будущей судьбы, дети проводили в больницах фактически в одиночестве, — объясняет детский психолог Елена Логинова. — Ведь сразу после появления на свет младенец должен развить кору головного мозга, передать ей функции хватания, ползания, хождения и т.д. Сделать это можно только с помощью взрослых. Работа эта настолько мощная, что за два года жизни вес мозга младенца удваивается. Потом это время наверстать очень сложно, а иногда и невозможно.
* * *
В палате отказников одной из подмосковных больниц (не буду называть ее, дабы не навлечь на врачей начальственный гнев) я появилась в обществе волонтеров. Эти люди оказывают всяческую помощь — привозят одежду, памперсы, игрушки. Но главное — не позволяют отказникам превратиться в «растения”. Играют с ними, гуляют, разговаривают…
Движению волонтеров уже три года. Большинство добровольцев — мамы, в свое время находившиеся в больницах с собственными детьми.
— У всех у нас семьи, но находим время и для больничных малышей, — рассказывает активная участница движения Марина Андреева. — Я, например, сейчас собираюсь бросить работу, благо муж в состоянии обеспечить семью. А то сижу в офисе с бумагами и думаю: «Что я тут делаю? Меня там, в больнице, дети ждут”.
Наше появление в палате отказников вызывает радостную суету. Кто-то из малышей тянет к нам руки, кто-то показывает свои богатства — погремушку, мишку… Самая старшая в палате, 4-летняя Сонечка, обнимает меня так, будто я самый любимый человек в ее жизни. Я с опаской оглядываюсь на прозрачные окна палаты. Мне уже сообщили, что в большинстве больниц волонтерам и иже с ними брать детей на руки, общаться запрещают. Почему? Скорее всего медперсонал не хочет приучать детей к рукам. Но в этой больнице, кажется, можно. Беру девочку на руки — и в миг оказываюсь зацелованной.
Хочу вручить ей принесенную игрушку — лохматого щенка, но Марина останавливает меня. «Отдай лучше Наташе! Сонечка и так счастливица — на нее уже готовят документы усыновители…”
— Усыновление, опека, нормальная семья — единственное спасение для таких детей, — констатирует руководитель объединения волонтеров Елена Альшанская. — Кто вырастет из отказника, который в детстве видел только железную решетку своей кроватки да больничные стены? Этим детям не поможет дом ребенка, даже самый лучший. Только семья!
Между тем именно отказникам труднее всего найти семью. «Засекреченных” больничных детей усыновляют редко, о них просто никто не знает. А у чиновников, как водится, есть дела и поважнее.
СПРАВКА «МК”
Официальной статистики по отказникам нет. По данным Департамента молодежной политики, воспитания и социальной защиты Минобразования РФ, количество детей-сирот, находящихся в больницах, приютах и других учреждениях временного пребывания, составляет 11 388. 11 388 ДЕТЕЙ СЕЙЧАС ЛЕЖАТ ПОД СЕТКАМИ НАД КРОВАТКАМИ! ОНИ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИ СОЛНЦА! ИХ НИКОГДА НЕ ОБНИМАЛИ ПЕРЕД СНОМ!
Например, в Подмосковье около 620 отказников живут в больницах. Только в одной городской детской больнице г. Читы сейчас живут 70 отказных детей. В государственной клинической больнице Краснодара — 35 отказников. В Екатеринбурге — 250, в больницах Новосибирска и области — около 200.

ВОТ ОДНА ИЗ ОРГАНИЗАЦИИ ПОМОЩИ ДЕТЯМ — ОТКАЗНИКАМ В БОЛЬНИЦАХ. ДАВАЙТЕ ПОМОЖЕМ! ВСЕГО 25 РУБЛЕЙ!

О странной квартире, в которой без конца ревут младенцы, в полицию сообщили жители одной из многоэтажек в Останкинском районе Москвы. По словам местных жителей, сразу с несколькими колясками гуляли няни, а вот родителей малышей никто никогда не видел. Когда приехали оперативники, дверь им действительно открыла няня.

— В квартире были обнаружены пять младенцев. Старшему из малышей всего один месяц, — сообщили «КП» источники в правоохранительных органах.

О том, где родители детей, няня, приезжая из одной из азиатских стран, рассказать не смогла. Детей сразу же забрали в больницу. Чуть позже во время обыска в квартире нашли их свидетельства о рождении. В них указаны китайские имена и фамилии.

Скорее всего, странная квартира — это мини-детсад для младенцев, которых русские суррогатные мамы родили по заказу китайских пар.

ОФИЦИАЛЬНО

По факту обнаружения детей возбуждено уголовное дело.

— Сейчас на месте происшествия работают следователи. Устанавливаются родители детей, а также все обстоятельства произошедшего. Расследование по уголовному делу продолжается, — сообщила «Комсомольской правде» Юлия Иванова, старший помощник руководителя СУ СК РФ по Москве.

КСТАТИ

— Из-за коронавируса границы закрыты. Родители китайских малышей просто не могут забрать своих детей. Чаще всего агентства нанимают нянь, которые присматривают за новорожденными до момента приезда родителей. Это форс-мажорная ситуация, но нарушений закона в ней нет, — прокомментировала Екатерина Айдакова, агент по суррогатному материнству для граждан Китая в России.

Происшествие прокомментировал и Константин Свитнев, генеральный директор компании «Росюрконсалтинг»

— Границы закрыли не навсегда, и биологические родители приедут за своими детьми. Надо же понимать, что это не прихоть какая-то. Люди, которые участвуют в программе суррогатного материнства, годами мечтают о детях, они лечатся от бесплодия. А когда все шансы исчерпаны, копят деньги на то, чтобы их малыша выносила другая женщина. Порой — в силу особенностей национального законодательства — им приходится искать сурмаму в другой стране. Закрытие границ — это форс-мажор, который не остановит любящих мам и пап. Сейчас в домах малютки своих родных мам и пап дожидаются около 50 таких детей. И это верное решение. Надо просто подождать. Тем более, что, возможно, ждать придется совсем недолго. Сейчас в России и в Китае обсуждается вопрос об организации чартерного авиарейса для китайских родителей, которые мечтают наконец-то обнять своих детей.

Напомним, ранее мы рассказывали историю суррогатной мамы из Подмосковья, которая оставила себе китайского малыша из-за того, что родители не смогли за ним прилететь.

По разным данным в России застряли более 50 малышей, рожденных суррогатными мамами для китайцев.

Координатор проекта «Профилактика отказов от новорожденных», психолог фонда Ольга Шихова рассказала, почему женщины отказываются от своих детей и можно ли им помочь.

«Я всегда осуждала женщин, которые отказываются от своего ребенка, пока это не произошло со мной”, — я не раз и не два слышала эту фразу от матерей, с которыми я разговаривала в роддоме.

Женщины, отказывающиеся от новорожденных. Их называют кукушками, стервами и даже еще хуже. Их осуждает общественное мнение. Им отказывают в материнских чувствах, в праве на горе от потери ребенка. Их считают бессердечными и равнодушными. Почему же они так поступают?

…Первое, что я спрашиваю у женщины, которая заявляет об отказе от ребенка, когда прихожу в роддом, — как вы себя чувствуете? Обычно они говорят, что хорошо, даже если очевидно, что это неправда. Потом мы говорим о том, как так вышло, что она хочет написать согласие на усыновление и уйти из роддома без ребенка, которого она выносила и родила. Как правило, в случае отказа от ребенка женщина объективно находится в очень сложной материальной ситуации.
Очень сложной — это не когда не хватит на кружки и отпуск на море. Это когда будет негде жить, нечего есть в буквальном смысле, когда ей и ребенку грозит насилие.
Исключения бывают, но их мало. Самый частый случай отказа от ребенка в Москве — это одинокая женщина, трудовая мигрантка, которая приехала из другой страны или из другого региона. Ее, скорее всего, не примут с ребенком дома — если хоть какой-то дом вообще есть, а его может и не быть — ни плохого, ни хорошего, ни далеко, ни близко.

Если она российская гражданка, то она имеет право на пособия — но для их оформления надо ехать по месту прописки, и стоимость билетов оказывается больше, чем все деньги, которые она сможет получить. Отец ребенка обычно исчезает во время беременности или опасен для женщины и младенца. Иногда ей еще надо продолжать содержать семью на родине — пожилых родителей, старших детей. Если она просто заберет ребенка и выйдет с ним из роддома, ей будет некуда пойти: нет работы — нет съемного жилья (в лучшем случае — комнаты, в худшем — койко-места), нечего послать семье, нечего есть.

Немало женщин отказываются от ребенка, предполагая, что в таком случае его усыновят и он не будет голодать и бедствовать, он будет в безопасности. Они отказываются, чтобы обеспечить ребенку, как им кажется, лучшую жизнь.

Кроме материальных причин, есть и психологические. Среди женщин, отказывающихся от ребенка, почти все имеют очень сложные и тяжелые отношения с собственными родителями. Немало отказниц — выпускницы детского дома. Их самих когда-то поместили в учреждение, они в нем выросли — чего же необычного в том, что они считают нормальным? У многих родители пили или были опасны для детей. Многие пострадали от партнеров. Им не к кому обратиться за поддержкой, они не доверяют людям, не чувствуют в себе силы быть мамой своему ребенку, заботиться о нем и защищать его.

Почему же они попадают в эту ситуацию — рождения нежеланного ребенка? Потому, что не умеют предохраняться (никто их не учил, а сексуального воспитания у нас нет; иногда их специально держали в неведении, чтобы «не развращать”), потому что на сексе без предохранения настаивает партнер, потому что ребенок появился в результате изнасилования, потому что на аборт не было денег. Иногда бывает, что ребенок желанный, но за время беременности партнер успевает передумать или просто исчезает, и женщина остается одна без поддержки в кризисном состоянии.

И даже в такой сложной ситуации, с неопределенной перспективой и множеством проблем примерно каждая вторая женщина передумает, если предложить ей помощь. Иногда достаточно вовремя поговорить, провести «инвентаризацию ресурсов”, чтобы женщина передумала. Иногда достаточно комплекта вещей на выписку и нескольких пачек памперсов. Иногда нужна более длительная и сложная помощь — продуктами, вещами, услугами юриста и психолога, поддержкой волонтеров-кураторов. Иногда необходим приют для мам с детьми, где молодая мама сможет прийти в себя и простроить план дальнейшей самостоятельной жизни с помощью психолога. Мамы, с которыми мы работаем, нередко проявляют большую энергию, смелость и изобретательность, чтобы остаться со своим ребенком, прокормить и воспитать его.

…Последняя женщина, которая сказала мне, что осуждала «таких матерей”, но написала согласие на усыновление, вернулась через месяц и забрала ребенка домой. Я до сих пор храню ее карточку с надписью «N.N., мальчик, 3300 г”, которую мне дали в регистратуре и которую я случайно забыла ей отдать. Надеюсь, у них все хорошо.

Проект «Профилактика отказов от новорожденных» сотрудничает с 6 родильными домами г. Москвы и Московской области. После получения сигнала о потенциальном отказе в течение нескольких часов в роддом выезжает психолог. Он беседует с женщиной, выясняет причины отказа, предлагает вместе рассмотреть разные варианты решения проблемы и принять взвешенное решение, рассказывает о возможной помощи от фонда и других профильных организаций. Примерно в 50–60% случаев оказывается, что женщина на самом деле хочет оставить ребенка. Вы можете помочь мамам сохранить своих детей, сделав пожертвование на сайте фонда, в назначении платежа указав «Профилактика социального сиротства».
Проект реализуется при содействии благотворительного фонда «Абсолют-помощь»

Брошенные дети

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *