Серафим Тяпочкин — старец и великий молитвенник земли русской. Он духовно воспитывал и поддерживал архиереев, священников, мирских людей из самых разных слоев общества. Отец Серафим подвергся гонениям со стороны советской власти, прошел лагеря, многие тяжелые испытания. Но при этом не переставал утешать, исцелять, наставлять к покаянию и спасению.

Житие

Дмитрий Тяпочкин родился в 1894 году в Варшавской губернии. Семья его была знатной, дворянской. Хотя родители Дмитрия были благочестивыми людьми, но в родстве у него никого не было из духовного звания. Однако мальчик с самого раннего детства тяготел к духовной жизни.

Архимандрит Серафим Тяпочкин

Однажды отец привел его на богослужение, в котором участвовали ученики духовного училища. Это событие произвело на его детскую душу глубокое, неизгладимое впечатление. Он помнил, как на том богослужении поразила его икона, которой прежде он никогда не видел.

Возле нее впечатленный отрок простоял все богослужение. Он стоял и думал, что хочет быть таким как этот святой. Это была икона преподобного Серафима Саровского.

Духовное образование

Дмитрий уговорил отца определить его в духовное училище. Желание его было исполнено. В 1909 году Дмитрий Тяпочкин стал учащимся духовного училища города Новый двор Варшавской губернии. В духовной семинарии он окончательно укрепился в стремлении пастырства. Его духовная настроенность не укрылась от взора окружающих его наставников.

Интересно! Целеустремленного семинариста принял под духовный отеческий кров незабвенный отец ректор семинарии архимандрит Серафим. По его благословению, по окончании семинарии, юноша был направлен в московскую духовную академию.

Но не долго судил Господь пребывать ему в стенах сего богоугодного заведения и Троице-Сергиевой лавры. В том же году, что Дмитрий поступил (1917 г.), академия была закрыта новой, безбожной властью.

Другие православные старцы:

  • Житие святого Лаврентия Черниговского
  • Старец Николай Гурьянов
  • Старец Гавриил Ургебадзе

Одним из преподавателей в духовном заведении был знаменитый богослов и ученый, историк и писатель, Павел Флоренский. Но его рациональный подход к пониманию истории и духа человеческого не нашли отклика в душе Дмитрия. Ибо юноша был склонен к сердечным, к тому, что проповедовал на земле Русской тот святитель древней Руси, чье имя носит лавра.

Начало пастырского служения, арест, ссылка

Вскоре после выхода из академии, Дмитрий познакомился со своей будущей супругой, и они обвенчались. В том же году, 18 декабря 1920 г., Дмитрий Тяпочкин принял сан священства в Днепропетровске, в Свято-Тихоновском женском монастыре.

До войны служил в Днепропетровской области. В 1933 году овдовел, оставшись с тремя дочерьми. В постигшем вдовстве уразумел промысл Божий. Иночество стало заветной мечтой, как в годы юности — пастырство. В 1941 году был арестован и сослан в лагеря на долгие годы.

Начало его пастырского служения совпадает с самыми трудными годами борьбы безбожной власти с церковью. Хитон церкви был раздираем обновленчеством, самосвятством, расколами различных толков. И отец Дмитрий вместе со многими другими священниками, верными своему долгу, отстаивали чистоту православного учения.

Отец Серафим Тяпочкин на богослужении

В те годы, когда закрывали храмы, отец Димитрий продолжал служить. То в одном месте, то в другом. Когда донесли властям, пришлось ему скрываться. На первый раз удалось спрятаться от ареста, в поле. Переехал в другое село и продолжал совершать службы тайно. Но слежка продолжалась. Нашли, арестовали, получил десять лет ссылки в далеких лагерях Казахстана, в Степлаге.

Когда срок подошел к концу, следователь поинтересовался у отца Димитрия, что собирается на воле делать. На что тот ответил, что как служил, так и будет служить. Дали еще пять лет ссылки в Красноярском крае. В последние годы своей жизни батюшка своим духовным чадам чуть приоткрыл крупицы из пережитого в те годы. Если бы не две посылки от знакомых из Днепропетровска на место ссылки, он бы умер с голоду.

Или же еще случай. Находясь в отдаленном месте лесоповала, остался один. Непогода усиливалась, тропинки замело. Темнота, холод окончательно перекрывали дорогу к лагерю. Продрогший, совсем обессилевший, превозмогая боль, отец Димитрий с глубокой верой горячо помолился Господу, Владычице, своим небесным заступникам. И сам не зная как через некоторое время оказался на территории лагеря.

Возвращение к пастырскому служению

Вернувшись, отец Димитрий служил на нескольких разных приходах в Днепропетровской, Запорожской областях. Затем был назначен настоятелем кафедрального собора в Днепропетровске. Проповеди и сама личность батюшки привлекала к себе много людей, которые стекались к нему на службы со всего города, области. Это вызвало беспокойство у властей и отцу Димитрию предписали покинуть город, лишив его регистрации.

Батюшка отправился в Москву и нашел там для себя помощь и поддержку в лице епископа Курского и Белгородского Леонида. В 1960-61 гг. он пригласил батюшку служить в свою епархию. Посвятил его в монахи, а затем возвел в сан игумена. Отец Димитрий при постриге попросил дать ему имя Серафима Саровского, которого с детства почитал покровителем своим.

Церковь в селе Ракитное, куда батюшку в должности настоятеля отправили на служение, имела заброшенный вид. Проломленный купол, размытые стенные росписи, разбитые стекла. Две-три старушки, которые приходили на службу. Казалось, в таком положении надо было собирать средства, людей, материалы. Начинать восстанавливать храм.

Свято-Никольский храм п. Ракитное

Но отец Серафим молился, каждый день совершал службы. И вот в таких условиях, когда ничего не было, все постепенно стало устраиваться. Откуда-то взялись деньги, стали приходить люди, помогать, строить. И в храм стали приходить уже не несколько человек, а стали стекаться люди из окрестностей, из других городов, со всей России.

Важно! Молитвенная сила отца Серафима была просто неимоверная. По его молитвам исчезали невзгоды, печали, болезни. Он как бы забирал их, а взамен всем приходящим к нему людям давал радость и надежду.

Проповеди батюшки все очень любили слушать. Он говорил тихо, спокойно и доходчиво. При этом стояла глубокая тишина. Люди старались подойти поближе к батюшке. И тогда они видели, как из его глаз катились слезы. Он читал проповедь и плакал, и все плакали.

Последние годы жизни

21 год прослужил отец Серафим в Ракитном. Буквально с первых дней его служения в Ракитное потянулись почитатели и духовные дети. Любовь, которой было преисполнено его сердце, обнимала всех. Вокруг батюшки всегда был такой покой, радость, что не хотелось от него уезжать. Были и исцеления по его молитвам.

На восемьдесят седьмом году силы и здоровье батюшки были окончательно подорваны. Незадолго перед этим он перенес воспаление легких. Земная жизнь подходила к концу. Старец непрерывно молился, дух его был умиротворен и спокоен. Благодаря невероятной памяти, он мог мысленно проходить весь круг богослужений. Заповедал батюшка похоронить его у стен храма, настоятелем которого являлся два десятка лет.

В последние дни Великого поста 1982 года батюшку настигла тяжелая болезнь и на следующий день после Пасхи он мирно отошел ко Господу. До последних дней старец ежедневно причащался, владыка Хризостом с другими священнослужителями его соборовали.

Могила архимандрита Серафима Тяпочкина

Все рейсовые маршруты автобусов в с. Ракитное были отменены властями, но людей на похороны собралось все равно очень много. На их лицах была видна неподдельная любовь и печаль о дорогом их сердцу батюшке.

01(14).08.1894 г. — 19.04.1982 г.

В апреле 1982 года, на Светлой седмице, на Белгородском направлении творилось что-то невероятное. Рейсовые пассажирские автобусы на Ракитное были отменены, на южные поезда московского направления не продавали билетов до Белгорода. В толпе у билетной кассы кто-то объяснял причину переполоха: «Говорят, в Белгороде умер какой-то святой».

В те дни у «людей в штатском» был серьезный повод для беспокойства: когда пришла весть о кончине старца, архимандрита Серафима (Тяпочкина), провожать его, несмотря на все чинимые препятствия, собрались сотни людей. Воплощенной любовью, — вот кем он был для всех, кто имел счастье знать его при жизни… Один из тысяч русских священников, попавших под «Молох» неслыханных гонений, и один из немногих, кому довелось все вынести с упованием на Господа, кого так и не удалось ни убить, ни сломать.

«Стаж церковной службы — сорок второй год»

…Именно такой срок в 1962 г. указал о. Серафим в своей автобиографии, подчеркивая, тем самым, что и в годы скитаний, и в годы, проведенные в заключении, он продолжал исполнять свой долг – свои пастырские обязанности.

После революции арестовывали его не однажды, но Бог миловал, – после допросов отпускали со строгим предупреждением. Мягкий, кроткий батюшка, в двух пунктах только он был «неисправим»: на предложения представителей новой власти о закрытии храмов в его благочинии отвечал со свойственной ему невозмутимостью: «Мой долг не закрывать, а открывать храмы».

Обычные в таких случаях угрозы не достигали цели, он лишь тихо прояснял суть позиции: «Это мне не страшно, – «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить, а бойтесь более Того, кто может и душу и тело погубить в геенне”». С тем же постоянством относился он и к «Живой Церкви», так, что и годы спустя, заполняя анкеты, на вопрос: «Состоял ли в обновленческом расколе?», – отвечал: «Никогда».

Этих-то двух пунктов и было достаточно для того, чтобы его жизнь сделалась неугодной. В 1922-м от расправы, даже не обставленной как суд в виду отсутствия формальных поводов для ареста, – а просто бандитской, разбойной, – его уберег «случай». Лошади, будто им приказал кто, понесли, да так, что ни один из предназначенных ему залпов не оправдал «изобретательности» стрелявших: в тот день батюшку вызвали на соседний приход будто бы для совершения водосвятного молебна в виду «болезни» настоятеля, как оказалось за сутки до того арестованного ГПУ.

Когда же храм в селе Михайловка, где он служил, закрыли, он стал исполнять то же, что и обычно, тайно, у себя или по приглашению с соблюдением некоторых мер предосторожности. Но молва расходилась, и пришлось скрываться, пока в 1941 г. его не выследили, предъявив на следствии весь его «послужной список» начиная с 30-х годов.

По статье 54 Украинского Уголовного Кодекса он был осужден на десять лет «без права переписки». Оставив трех дочерей, младшая из которых была еще подростком, одних, он отправлялся по этапу в лагерь, и долгое время о нем не было никаких известий.

О лагерных годах батюшка рассказывать не любил. Только отрывочные сведения дошли благодаря его домашним. Известно, что в лагере, где за «религиозную агитацию» можно было попасть в карцер, на верную смерть, он не только вел беседы с заключенными и совершал таинства, но и – богослужения. Заключенные распознали в нем пастыря и искренне привязались к нему: его не только никто не выдал, но даже бывшие уголовники из своей среды организовали для него своеобразную охрану.

По истечении десяти лет, перед самым освобождением, ему, между прочим, был задан вопрос о том, чем он собирается заняться на свободе? Батюшка ответил: «Я священник, служить намерен», и тут же получил еще пять лет ссылки в Красноярский край.

«Бриллианты» — для «диктатуры пролетариата»

Десять лет в лагере, пять – на полустанке Денежск в районе Игарки, до и после того – постоянные притеснения от властей, и так до самого конца…

Его богословское образование, основы которого заложила Холмская семинария и Московская Духовная Академия, знание языков: греческого, древнееврейского, педагогический опыт, – могло ли все это иметь хоть какое-то значение?

Ленинская теория провозглашала необходимость «обращения на службу молодому советскому государству достижений культуры прежнего времени». Благодаря этому, целое поколение было введено в заблуждение надеждой, что можно избежать удара, удалившись от центра политических событий, «став незаметными», принося пользу на своем месте. – Вот и батюшка, в 20-е годы, не имея возможности продолжить образование в Академии, начал заниматься преподаванием: учил деревенских ребятишек в школе, в селе Михайловка Екатеринославской области. – Беда только в том, что практика большевизма для миллионов людей, таких как он, определяла положение человека «вне закона». Пытаясь на первых порах как-то приспособиться к новым обстоятельствам, впоследствии они вынуждены были скрываться, переезжая из города в город, дрожали от холода в ветхой одежде арестантов, уходили в топи на Ухте и заполняли своими телами братские могилы-рвы и склоны Анзера.

Эту судьбу разделил и один из любимых преподавателей отца Серафима в Академии – отец Павел Флоренский. После закрытия Лавры его как крупного ученого пригласили на работу в ВСНХ и в Главэлектро, где им был сделан ряд научных открытий государственного значения. В годы, когда была необходимость в старых специалистах, в учреждениях смотрели «сквозь пальцы» на то, что на работу отец Павел ходил, не снимая подрясника. Потом изменилось все: в 1928-м он был впервые арестован, а в 1933-м приговорен к десяти годам лагерей. Затем последовали ссылка на Дальний Восток, перевод на Соловки, и еще три года лагерных мытарств, завершившиеся в декабре 1937-го расстрелом.

Священник Павел Флоренский

Невостребованными оказались знания, «не нужным» стало и главное богатство – человеческая жизнь. Потери о. Серафима коснулись и его родных (сан он принимал как белый священник), и семьи духовной. Из пятерых детей голодные годы пережили трое, подорвано оказалось и здоровье жены, скончавшейся в 1933 г. от туберкулеза, а в Сибири умерли и две его духовные дочери, отправившиеся за ним в ссылку. Однако ничто из того, что он пережил, не изменило его устроения.

«Кто разлучит нас от любви Божией»

Ни одна страсть под впечатлением тяжелых сторон жизни не легла шрамом на его душу. В страданиях она еще более просветлела, уподобилась Христу.

В тяжкие минуты батюшка писал близким из ссылки: «»Душа моя скорбит смертельно”. Вспоминая Гефсиманский подвиг Христа Спасителя, нахожу утешение и своей скорбящей душе». И уже не о себе была эта скорбь: «Скорблю, скорблю тяжело; скорблю о себе, скорблю о детях, сродниках своих, скорблю о пастве своей, скорблю о чадах своих духовных, скорблю о любящих, помнящих обо мне и ожидающих моего возвращения ныне. Но совершилось то, о чем я горячо и усердно молил Господа, «да мимоидет от меня чаша сия”».

В 1955 г. он вернулся из заключения. Четыре года служил на разных приходах Днепропетровской епархии, пока владыка Леонид (Поляков) не пригласил его служить к себе, в Курско-Белгородскую. И тогда же, 26 октября 1960 г., из рук епископа батюшка принял монашеский постриг, имея одно желание – разрешившись от мирских попечений, всецело посвятить свою жизнь пастырству. Небесным покровителем его становится особенно близкий ему святой, преп. Серафим Саровский, которого он почитал еще в детские годы. Кротость и неиссякаемая любовь, в полной мере воплощенная преподобным Серафимом, определила и главное в духовном облике старца Серафима (Тяпочкина): он миловал без конца, все прощал, все покрывал по заповеди.

На новое место служения в Никольском храме в с. Ракитном он заступил смиренно. Все было разрушено: стены покрыты изморосью, сверху падал снежок. Казалось, какая может тут быть молитва? Но он служил изо дня в день еще до начала восстановительных работ. Температура в храме держалась такая же, как на улице, не спасала и печурка, и когда о. Серафим выходил причащать, руки его дрожали от холода. Физическое же его состояние было в ту пору таково, что по селу прошел злой шепоток: «шкелета привезли».

Безропотно принял он и то, что пришлось поселиться в холодном домике, где и сидеть-то можно было только на полу; довольствовался самой скудной пищей. Все терпел: недоброжелательство, косые взгляды, неистовые выходки старосты.

Милосердие его ошеломляло и действовало сильнее укоров. Как-то, когда в храме начался ремонт, подвыпившие работники обратились к нему довольно небрежно, и невольные свидетели этого эпизода ожидали уже строгого увещания, а батюшка, вместо этого, подошел к каждому из своих «помощников» и, обхватив ладонями головы, поцеловал их в щеки. Хмель, как рукой сняло, и притихшие мастера принялись за работу.

Маленькое братство, открытое всем людям

Постепенно вокруг о. Серафима сложилась крепкая духовная семья, куда входили монашествующие и миряне, и где не принято было подчеркивать различие «чина». В его храме трудились приезжавший из Лавры Преподобного Сергия иконописец, о. Зинон, и преданная батюшке келейница Неонилла, которую он постриг со временем в монашество, приезжало и множество людей не только из Белгородской епархии, но и со всех концов страны.

Власти запрещали ему принимать посетителей, устраивали проверки паломников, как нарушителей паспортного режима. Беседы о самом важном часто приходилось вести на ходу по дороге в храм и из храма, в условиях конспиративных…

Но что бы ни происходило вокруг, в одиночестве, и при постоянном стечении народа, о. Серафим не переставал молиться. Однако, имея расположение к аскетической жизни, он так и не решился принять схиму из опасения, что не сможет в той же мере оказывать помощь ближним, уделять им столько же времени, или недостойно пронесет связанные с принятием великого ангельского образа обеты. Так, почти до самого конца, и оставался он на людях и с людьми.

Лично о. Серафим был исключительно скромен: и духовные подвиги свои, и дарования, которыми был наделен, и вехи исповеднического пути скрывал, насколько это было возможно. Только иногда, проходя через ряды ожидавших его гостей, давал ответ на вопрос, который еще не успели задать вслух. И никогда никого не осуждал. Типичным для него разрешением тех ситуаций, когда исповедующиеся буквально места себе не находили, и готовились к тому, что последует епитимия, было тихо сказанное слово: «Ничего-ничего, как-нибудь…»

Одним батюшка предсказывал священство, другие, сами того не ожидая, вдруг обращались к покаянию, третьи во время его проповедей переживали внутренний, духовный переворот, полагая начало исправления…Великое множество людей могло бы сказать в ту пору: «Моя жизнь началась здесь». Счастливые, они видели исполнение слов апостола: «Кто разлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонения, или голод, или нагота, или меч?<…> ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, <…> не может нас разлучить от любви Божией во Христе Иисусе Господе нашем» .

Примечания

Его преподавателями и духовными наставниками были — иеромонах Даниил (впоследствии епископ, родной брат инспектора Московской духовной академии, тогда архимандрита, Илариона (Троицкого), ректор семинарии архимандрит Серафим (Остроумов), впоследствии епископ Белы Холмской, затем Орловский и архиепископ Смоленский, погибший в 1937 году.

Хотя время, проведенное им в Московской Духовной Академии, было непродолжительным, — в год его поступления она была закрыта, — время, проведенное в ее стенах в Троице-Сергиевой Лавре он с благоговением вспоминал до самой смерти.

Последний он знал настолько хорошо, что, став студентом Академии, занимался репетиторством.

Им была разработана теория и практика применения полупроводников, создан особый вид пластмассы – карболит, – которую стали называть «пластмассой Флоренского».

Вскоре его отпустили.

В Соловецком лагере он делает более десятка научных открытий, занимается добычей агар-агара и йода из морских водорослей. «Умный йод» Павла Флоренского, который сегодня можно купить в любой аптеке — того же, лагерного, происхождения.

Цит. по: Архим. Виктор (Мамонтов). Сердце пустыни. Жизнеописание архимандрита Серафима (Тяпочкина).

Эта женщина, набрасывавшаяся на помощницу батюшки, через некоторое время умерла: упала на улице, и больше не встала.

Писательская деятельность

Хотя старец и не оставил после себя книг, поучений. Но его жизнь, невероятные факты, присутствующие в ней, легли в основу многих произведений православной литературы. Старец был участником и одним из главных действующих лиц удивительного, непостижимого для человеческого события, потрясшего тогда всех советских людей.

Зоино стояние

Это случилось зимой 1955-56 гг., в декабре. В то время русская православная церковь стала объявляться врагом номер один. Хрущев обещал показать по телевизору последнего попа, а к 2000 году — каждому бессмертие, полученное благодаря достижениям науки. Верующих объявляли сумасшедшими, сажали, ссылали. Наверное, поэтому именно в те годы Господь и явил чудо, получившее название «Зоино стояние».

В одном из домов города Куйбышева началась молодежная вечеринка. Все были с парами, кроме одной девушки по имени Зоя. Тогда она стала танцевать с иконой Николая Чудотворца и окаменела. Это был не просто паралич, девушка вросла в пол. То есть живое человеческое существо как бы соединилось в неодушевленной материей, омертвело.

Вызвали «скорую помощь», врачи пытались изменить состояние Зои, но все было бесполезно. Хотели сделать укол, но игла гнулась, не входила в тело. Сама девушка была жива, у нее хорошо прослушивалось сердцебиение. Вокруг дома собирались толпы людей, желающих увидеть произошедшее чудо. Милиция пыталась разогнать любопытных, поливая их водой со шланга.

Священник служит водосвятный молебен и извлекает у Зои икону

Тогда были приглашена группа священников. Но и они не смогли взять из рук окаменелой девушки икону. На праздник Рождества пришел к Зое сам отец Димитрий. Он помолился и смог взять у девушки из рук икону. Но опасаясь преследований от властей, факт пребывания отца Димитрия в том доме и его участие долго скрывались. Сама икона была передана батюшкой в храм, где и хранилась в алтаре.

Девушка так и осталась стоять. По преданию, сам Николай Чудотворец приходил к ней, чтобы избавить от окаменелого состояния. По молитвам святого, Господь принял покаяние девушки и избавил ее от окаменелости.

Наиболее известные книги о старце Серафиме Тяпочкине

О том чуде, которое произошло с окаменевшей девушкой и роли старца Серафима в этой нашумевшей истории, хорошо написал в своей книге «Стояние» протоиерей Н. Агафонов.

Еще одна книга вышла под авторством Н. Германского. Отец Николай служит настоятелем в Ракитском храме и долгое время собирал свидетельства очевидцев, современников старца, а также случаи исцеления и чудесной помощи по молитвам к батюшке. Все это он собрал воедино в своей книге.

Интересно! Биографическое повествование о старце «Неугасимый свет любви» написал иеродиакон Софроний (Макрицкий). В нем подробно изложен жизненный путь старца, приведены воспоминания о нем духовенства, мирян, знавших батюшку лично.

Почитание

Во дворе храма в с. Ракитное стоит памятник старцу. У северной стены алтаря, на его могилке всегда есть цветы. Бережно сохраняется келья батюшки. Здесь все, как было при нем: его мантия, митра, посох, иконы, у которых молился старец. Верующие нескончаемым потоком идут к его могилке.

В с. Ракитном уже много лет проводятся духовные вечера, посвященные памяти архимандрита Серафима Тяпочкина. На них собираются священнослужители, ученые, общественные деятели из разных уголков России и Украины, Белоруссии.

Памятник старцу Серафиму Тяпочкину

В день, когда отмечали 120-ую годовщину со дня рождения архимандрита Серафима, божественную литургию в Свято-Никольском храме возглавили митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн и епископ Губкинский и Гайворонский Софроний. И как часто здесь бывает, храм не смог вместить всех прибывших.

На заметку! Праздничные богослужения каждый год проходят в поселке Ракитное в день обретения мощей Серафима Саровского. После праздничной литургии и на могилке батюшки Серафима Тяпочкина совершается заупокойная лития. Для храма этот день давно стал вторым престольным праздником.

Здесь в этот день, 1 августа, собираются постоянные прихожане и многочисленные паломники, чтобы помолиться одному из самых почитаемых русских святых Серафиму Саровскому и отдать дань памяти известному старцу архимандриту Серафиму Тяпочкину, взявшего при пострижении имя великого святого.

Старец Серафим Тяпочкин являлся настоящим христианином, в котором воплотился образ Божий. Он стал образцом для подражания и, прежде всего, ярким примером любви. Всех приходящих к нему встречал с необыкновенной теплотой и радушием.

А его духовная мудрость, огромный жизненный опыт, помогли найти путь ко спасению многих десяткам и сотням людей. И сегодня старец с нами, как и раньше. Он молится за нас грешных, за благополучие белгородской и всей русской земли, за православную веру на ней.

Фильм о жизни Серафима ТяпочкинаСХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ (ТЯПОЧКИН) (1894–1982)

Ныне очень модно стало писать на «концептуальную тематику». Дело, конечно, хорошее и нужное, потому как после развала Советского Союза принципиально изменилась ситуация в мире. Эту ситуацию надобно осмыслить и попытаться дать прогноз, что может ожидать человечество хотя бы в недалеком будущем. В многочисленных статьях и исследованиях на эту тему затрагиваются политические, экономические, социальные, военные и т.п. вопросы. Но практически в них отсутствует главное – духовное измерение. Правда, появляются попытки ввести понятие «духовности» в объяснения происходящего, как правило, ничего общего с подлинной духовностью не имеющие*. К сожалению, православная пресса нечасто затрагивает эти вопросы. А между тем многие и очень многие хотели бы знать мнение Церкви Православной, ее анализ происходящих событий с точки зрения верующх людей и духовной традиции Православия.
* Ибо само слово «духовность» подразумевает присутствие Духа Святого в упоминаемых явлениях и понятиях, о чем пишущие зачастую не имеют представления.

СХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ (ТЯПОЧКИН) (1894–1982)

Во все времена у православных христиан было и сегодня есть что сказать о духовном состоянии современного мира, о том, что ожидает не только нашу Отчизну, но и человечество в грядущие времена. Об этом повествует Священное Писание, конкретный же ход событий в отдельные эпохи раскрывается в пророческих словах духоносных подвижников и старцев Православной Церкви.

Господь никогда не посылал испытания народам внезапно, но, как правило, даровал людям возможность для исправления нарушенных заповедей Божиих и для покаяния. Весь Ветхий Завет наполнен предупреждениями пророков о бедствиях, грядущих на Израиль, если не исправит он пути свои. Пророк Иона был предупрежден за 40 дней о разрушении Ниневии, если жители ее не покаются. Праотцу Ною возвестил Господь о грядущем Всемирном потопе за 120 лет до самого события, и Ной предупредил людей об этом.

И в наши дни Господь возвещает грядущие события и определения о судьбе народов через старцев, водимых Духом Святым. И недаром епископ Владимирской и Суздальский Евлогий пишет: «Обращение к теме старческих предупреждений о грядущих катаклизмах и мужественном преодолении их кажется мне сегодня своевременным и закономерным».

Пока есть возможность, наш долг – разъяснять взгляды православных верующих людей, давать ответы на многие вопросы, волнующие граждан нашей Отчизны, в противовес вранью и насаждению Содома как нормы жизни, которыми до отказа заполнены нынешние средства массовой информации.

Всего лишь один пример лжи, насаждаемой прессой: ссылаясь на мнение, существующее на Западе, постоянно пишется о том, что безопасность в Европе возросла. Поэтому России нечего и некого бояться, мир и безопасность обеспечены новым нарождающимся порядком. НАТО – гарант этого мира. Да уж, поистине: волк – гарант безопасности овечьего стада. Мы ведь читаем в Новом Завете: «Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы – сыны света и сыны дня: мы – не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться» (1 Фес. 5, 3–5).

ПАМЯТНИК СХИАРХИМАНДРИТУ СЕРАФИМУ (ТЯПОЧКИНУ) (1894–1982)

Последуем словам Апостола и попытаемся в свете пророчеств наших великих старцев напомнить о том, в какие времена нас удостоил жить Господь и что ожидает нас. Всё это пишется для того, чтобы каждый гражданин нашей Отчизны услышал глас Христа: «Итак, бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого» (Лк. 21, 36).

К написанию этих строк подвигнута появившаяся в «Известиях» заметка о том, как китайские власти расправились с уйгурами (19 июля 2011г.), возмечтавшими о каком-то послаблении существующего режима или даже о независимости своей земли, именуемой ими «Восточный Туркестан». Китайское руководство предупредило: никакой пощады не будет тем, кто посягает на целостность страны. Слова эти подтверждены были делом: после беспорядков в Синьцзян-Уйгурском автономном районе тысячи жителей Инина были согнаны на городской стадион, после чего состоялся расстрел «зачинщиков» на виду у остальных – для острастки, чтобы другим было неповадно.

Почему вспомнилось это в общем-то почти заурядное для Китая событие, хотя и свидетельствующее о глубочайшем падении современных «демократий» и нового мирового порядка, молчаливо взирающих на подобные нарушения столь почитаемых ими «прав человека»? Дело в том, что описанные события довольно точно совпадают с тем, что довелось услышать в келье великого старца нашего времени – схиархимандрита Серафима (Тяпочкина; 1894–1982) из Ракитного более тридцати лет назад. То, что сказал он тогда, казалось невероятным или очень-очень далеким от наших дней, до исполнения чего мы вряд ли доживем…

СХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ (ТЯПОЧКИН) (1894–1982)

Но вот пришло время вспомнить пророчества старца. Во время памятной беседы присутствовала молодая женщина из сибирского города. Ей старец сказал: «Ты примешь мученическую кончину от руки китайцев на стадионе твоего города, куда они сгонят жителей-христиан и несогласных с их правлением». Это был ответ на ее сомнение по поводу слов старца, что практически вся Сибирь будет захвачена китайцами.

Старец говорил то, что открылось ему о будущем России, он не называл дат, лишь подчеркивал, что время свершения сказанного – в руках Божиих, и многое зависит от того, как будет складываться духовная жизнь Русской Церкви, насколько крепка будет вера в Бога у русских людей, каков будет молитвенный подвиг верующих. Говорилось в тот день неожиданно для всех – о будущем «сценарии» развала России. Поскольку значительная часть сказанного тогда уже исполнилась, вспомним и то, до чего мы еще не дожили.

Старец говорил, что развал России, несмотря на кажущуюся силу и жесткость власти, произойдет очень быстро. Сначала разделятся славянские народы, затем отпадут союзные республики: прибалтийские, среднеазиатские, кавказские и Молдавия. После этого центральная власть в России станет еще более ослабевать, так что начнут отделятся автономные республики и области. Дальше пойдет еще больший развал: власть Центра перестанут на деле признавать отдельные регионы, которые попытаются жить самостоятельно и уже не будут обращать внимания на указы из Москвы.

Самой большой трагедией станет захват Сибири Китаем. Произойдет это не военным путем: китайцы вследствие ослабления власти и открытых границ станут массами переселяться в Сибирь, скупать недвижимость, предприятия, квартиры. Путем подкупа, запугивания, договоров с власть имущими они постепенно подчинят себе экономическую жизнь городов. Всё произойдет так, что в одно утро русские люди, живущие в Сибири, проснутся… в Китайском государстве. Судьба тех, кто останется там, будет трагична, но не безнадежна. Китайцы жестоко расправятся со всякими попытками сопротивления. (Потому и предсказал старец мученическую смерть на стадионе сибирского города православных людей и патриотов Родины). Запад будет способствовать этому ползучему завоеванию нашей земли и всячески поддерживать военную и экономическую мощь Китая из ненависти к России. Но потом они увидят опасность для себя, и когда китайцы попытаются уже военной силой захватить Урал и пойти дальше, будут всеми способами препятствовать этому и даже могут помочь России в отражении нашествия с Востока.

Россия должна выстоять в этой битве, после страданий и полного обнищания она найдет в себе силы воспрянуть. И грядущее возрождение начнется в землях, завоеванных врагами, в среде русских, оставшихся в бывших республиках Союза. Там русские люди осознают, что они потеряли, осознают себя гражданами той Отчизны, которая еще живет, пожелают помочь ей восстать из пепла. Многие русские, живущие за границей, станут помогать восстановлению жизни в России… Многие из тех, кто смогут убежать от гонений и преследований, возвратятся в исконные российские земли, чтобы наполнить брошенные деревни, возделывать запущенные поля, использовать оставшиеся неразработанными недра. Господь пошлет помощь, и, несмотря на то, что потеряет страна главные месторождения сырья, найдут на территории России и нефть, и газ, без которых невозможно современное хозяйство. Старец говорил, что Господь допустит потерю огромных земель, дарованных России, потому что мы сами не смогли их достойно использовать, а лишь загадили, испортили…

Но Господь оставит за Россией те земли, которые стали колыбелью русского народа и были основой Великорусского государства. Это территория Великого Московского княжества XVI века с выходами к Черному, Балтийскому и Северным морям. Россия не будет богатой, но все же сможет сама кормить себя и заставит считаться с собой. На вопрос: «А что будет с Украиной и Белоруссией?» старец ответил, что все в руках Божиих. Те, кто в этих народах против союза с Россией – даже если они считают себя верующими – становятся служителями диавола. У славянских народов единая судьба, и еще скажут свое веское слово преподобные Отцы Киево-Печерские – они вместе с сонмом новомучеников и исповедников Российских вымолят духовный Союз трех братских народов. О положении Православной Церкви на Украине старец сказал, что большинство приходов станут униатскими, а фактически – католическими. Монастыри будут стоять за Православие до смерти, и многие иноки и инокини примут мученичество. Власть на Крымской земле со временем захватят татары, Украина потеряет Крым.

СХИАРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ (ТЯПОЧКИН) (1894–1982)

Еще один вопрос задали – о возможности восстановления монархии в России. Старец ответил, что это восстановление надобно заслужить. Оно существует как возможность, а не как предопределенность. Если будем достойны, выберет русский народ Царя, но это станет возможным перед самым воцарением антихриста или даже после него – на очень короткое время.

Думается, что сказанное вряд ли нуждается в комментариях. Поживем – увидим. И все же слишком точно выполняется то, о чем пророчествовал старец. Приезжающие с Дальнего Востока и из Сибири говорят о том, что практически все укрепленные районы на огромном протяжении границы с Китаем уничтожены. Погранвойска ничего не могут сделать с проникновением в нашу страну не только товаров, но уже и миллионов людей из Китая. Все это происходит на фоне колоссального усиления экономической и военной мощи Китая. А ведь именно в Сибири по официальным сведениям печати находится большая часть наших стратегических ракетных установок: три из четырех российских ракетных армий развернуты в Сибири и на границе с ней: в Чите, Омске, Оренбурге. И все это может попасть в руки наших потенциальных врагов.

Достаточно красноречива и реакция китайских военных на подписание соглашения о взаимопомощи с НАТО: мол, мы еще вам это припомним. А вот что вещал немецкий генерал Карсгенс, начальник штаба верховного главнокомандующего НАТО в Европе в беседе с корреспондентом «Известий»: «Ваши восточные рубежи далеки в прямом и переносном смысле. Никто из НАТОвцев охранять вашу границу с Китаем не пойдет. Сами охраняйте…» («Известия» от 2 июля 1997 г.) Вот и охраняем, как можем, только кому сейчас это нужно?

О грядущем захвате Сибири, об огненном смерче с Востока пророчествовал и другой старец – преподобный Серафим Вырицкий, говоривший также, что через это многие из китайцев узнают Православие и обретут путь к жизни вечной.

Еще совсем немного времени пройдет, и наша армия вряд ли сможет что-нибудь противопоставить военной машине Китая. Сегодня на Дальнем Востоке и в Сибирских губерниях решается будущая судьба России. Поэтому еще горячее и настойчивее должна быть наша молитва об ограждении России от вражеских нашествий.

Заканчивая, приведем замечательные слова святителя Иоанна Златоуста – они как нельзя лучше подходят к тому, что совершается ныне во всяком верующем православном сердце: «Не будем довольствоваться исканием своего собственного спасения: это означало бы погубить его. На войне и в строю, если солдат думает только о том, как бы спастись бегством, он губит себя и своих товарищей. Доблестный солдат, который сражается за других, вместе с другими спасает и самого себя. Раз наша жизнь есть война, самая жестокая из войн, сражений, битва в строю, будем оставаться в рядах, как приказал нам Царь, готовые разить (в духовной брани), думая об общем спасении, ободряя стоящих, поднимая лежащих на земле. В этой битве много наших братьев опрокинуто, ранено, залито кровью, и никто не печется о них: ни мирянин, ни священник, никто из товарищей по оружию, друзей или братьев; каждый из нас преследует лишь собственные интересы…»

Архимандрит Серафим (Тяпочкин)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *