Александр Исаевич Солженицын появился на свет 11 декабря 1918 года в городе Кисловодске (современный Ставропольский край). Маленького Александра крестили в храме Святого целителя Пантелеймона.

Исаакий Семёнович Солженицын (отец поэта) был самым обычным крестьянином с Северного Кавказа. Таисия Захаровна Щербак (мать поэта) была украинкой, дочерью хозяина богатейшей на Кубани экономии. Когда началась Первая мировая война Исаакий Солженицын ушел на фронт добровольцем и стал офицером. Но, к сожалению, 15 июня 1918 года (после демобилизации) он трагически погиб из-за несчастного случая во время охоты, так и не увидев рождение своего сына.

Без главы семьи Солженицыным жилось сложно, после революции и гражданской войны, во время которых их семья разорилась, наступили времена бедности. В 1924 году Александр Солженицын вместе с Таисией Захаровной переезжают в Ростов-на-Дону.

Учась в школе с 1926 по 1936 годы Александру Исаевичу приходилось не сладко. Будучи в младших классах над ним постоянно насмехались другие дети, из-за того, что он носил крестильный крестик и отказывался вступать в пионеры. От учителей же он получал выговор за то, что посещал церковь. Не смотря на такие события в столь юном возросте, школа все таки повлияла на идеологию Солженицына и в 1936 году он вступает в комсомол. Увлечение литературой пришло уже в старших классах. Поначалу юный писатель писал стихотворения и эссе. Так же в школьные годы Александр очень интересовался историей и общественной жизнью. В 1937 году он задумал написать «большой роман о революции» 1917 года.

После окончания школы в 1936 году Солженицын поступает в Ростовский государственный университет на физико-математический факультет, так как не желал делать литературу основной специальностью. По воспоминанию школьного и университетского друга, «… учился на математика не столько по призванию, сколько потому, что на физмате были исключительно образованные и очень интересные преподаватели». Одним из них был Д. Д. Мордухай-Болтовской. В университете Солженицын учился на «отлично», продолжал самостоятельно изучать литературу, а так же историю и марксизм-ленинизм. С отличием окончил университет в 1941 году, ему была присвоена квалификация научного работника II разряда в области математики и преподавателя. По окончанию обучения деканат даже рекомендовал его на должность ассистента вуза или аспиранта.

Помимо литературы и истории Солженицын был увлечен театром, летом 1938 года даже пытался поступить в театральную школу Ю. А. Завадского, но провалил экзамены. В 1939 году поступил на заочное отделение факультета литературы Института философии, литературы и истории в Москве. 27 апреля 1940 г. женился на Наталье Решетовской. Его обучение в институте было прервано в 1941 году в связи со Второй мировой войной.

На фронт Солженицына не спешили мобилизовывать из-за состояния его здоровья (его признали «ограниченно годным»), но он туда активно стремился попасть. В сентябре 1941 года вместе с женой получил распределение школьным учителем в Морозовск (Ростовская область), однако уже 18 октября был призван и направлен в грузовой конный обоз рядовым.

Добивался направления в военное училище, в апреле 1942 года был направлен в артиллерийское училище в Кострому. В ноябре 1942 года будучи уже лейтенантом, направлен в Саранск, где располагался Запасный артиллерийский разведывательный полк по формированию дивизионов артиллерийской инструментальной разведки.

В действующей армии с февраля 1943 года служил командиром 2-й батареи звуковой разведки 794-го Отдельного армейского разведывательного артиллерийского дивизиона (ОАРАД) 44-й пушечно-артиллерийской бригады (ПАБр) 63-й армии на Центральном и Брянском фронтах. Начиная с весны 1944 года — 68-й Севско-Речицкой ПАБр (полевая почта № 07900 «Ф») 48-й армии Второго Белорусского фронта. Его боевой путь прошёл от Орла до Восточной Пруссии. Был награждён орденами Отечественной войны и Красной Звезды. 15 сентября 1943 года Солженицыну было присвоено звание старшего лейтенанта, а 7 мая 1944 года он получил капитана.

Когда Солженицын был на фронте, он ведет дневник, несмотря на строжайший запрет. Много пишет, отправляет свои произведения московским литераторам для рецензии. В 1944 году он получает благожелательный отзыв Б. А. Лавренёва.

На фронте Александр Исаевич продолжает интересоваться общественной жизнью, но уже критически относится к Сталину (за «искажение ленинизма»).

Письма, которые писал Солженицын стали вызывать подозрение военной цензуры. 2 февраля 1945 года последовало телеграфное распоряжение № 4146 заместителя начальника Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР генерал-лейтенанта Бабича о немедленном аресте Солженицына и доставке его в Москву. 3 февраля армейской контрразведкой начато следственное дело 2/2 № 3694—45. 9 февраля Солженицын в помещении штаба подразделения был арестован. Его лишили воинского звания капитана, а после отправили в Лубянскую тюрьму в Москве. Допросы продолжались с 20 февраля по 25 мая 1945 года (следователь — помощник начальника 3-го отделения XI-го отдела 2-го управления НКГБ СССР капитан госбезопасности Езепов). 6 июня начальником 3-го отделения XI-го отдела 2-го управления полковником Иткиным, его заместителем подполковником Рублёвым и следователем Езеповым составлено обвинительное заключение, которое было 8 июня утверждено комиссаром госбезопасности 3-го ранга Федотовым. 7 июля Солженицын заочно приговорён Особым совещанием к 8 годам исправительно-трудовых лагерей и вечной ссылке по окончании срока заключения (по статье 58, пункт 10, часть 2, и пункт 11 Уголовного Кодекса РСФСР).

В августе Солженицына направляют в лагерь в Новый Иерусалим, 9 сентября 1945 года его переводят в лагерь в Москве, заключённые которого занимались строительством жилых домов на Калужской заставе (современная площадь Гагарина).

В июне 1946 года переведён в систему спецтюрем 4-го спецотдела МВД, в сентябре направлен в закрытое конструкторское бюро («шарашку») при авиамоторном заводе в Рыбинске, через пять месяцев, в феврале 1947 года, — на «шарашку» в Загорск, 9 июля 1947 года — в аналогичное заведение в Марфине (на северной окраине Москвы). Там он работал по специальности — математиком.

В декабре 1948 года жена заочно развелась с Солженицыным.

19 мая 1950 года Солженицын из-за размолвки с начальством «шарашки» был этапирован в Бутырскую тюрьму, откуда в августе был направлен в Степлаг — в особый лагерь в Экибастузе. С августа 1950 по февраль 1953 года (это почти треть всего срока заключения) Александр Исаевич отбыл на севере Казахстана. В лагере был на общих работах, некоторое время — бригадиром, участвовал в забастовке. Позднее лагерная жизнь получит литературное воплощение в рассказе «Один день Ивана Денисовича», а забастовка заключённых — в киносценарии «Знают истину танки».

Зимой 1952 года у Солженицына обнаружили семиному, он был прооперирован в лагере.

Освобождён 13 февраля 1953 года.

В заключении Солженицын полностью разочаровался в марксизме, со временем склонился к православно-патриотическим идеям.

После освобождения Солженицын был отправлен в ссылку на поселение «навечно» (село Берлик Коктерекского района Джамбульской области, южный Казахстан). Работал учителем математики и физики в 8—10 классах местной средней школы имени Кирова.

К концу 1953 года здоровье резко ухудшилось, обследование выявило раковую опухоль, в январе 1954 года он был направлен в Ташкент на лечение, в марте выписан со значительным улучшением. Болезнь, лечение, исцеление и больничные впечатления легли в основу повести «Раковый корпус», которая была задумана весной 1955 года.

В ссылке написал пьесу «Республика Труда» (о лагере), роман «В круге первом» (о своём пребывании на «шарашке») и очерк «Протеревши глаза («Горе от ума» глазами зэка)».

В июне 1956 года решением Верховного Суда СССР Солженицын был освобождён без реабилитации «за отсутствием в его действиях состава преступления».

В августе 1956 года возвратился из ссылки в Центральную Россию. Жил в деревне Мильцево (почтовое отделение Торфопродукт Курловского района (ныне Гусь-Хрустальный район) Владимирской области), преподавал математику и электротехнику (физику) в 8—10 классах Мезиновской средней школы. Тогда же встретился со своей бывшей женой, которая окончательно вернулась к нему в ноябре 1956 года (повторно брак заключён 2 февраля 1957 года). Жизнь Солженицына во Владимирской области нашла отражение в рассказе «Матрёнин двор».

В 1956 году Солженицын реабилитирован решением Верховного Суда СССР, в следующие годы живёт в Рязани и много работает:

1959 — «Один день Ивана Денисовича».
1960 — «Свет, который в себе».
1961 — » Крохотки» — стихотворения в прозе.
1962 — «Случай на станции Кочетовка».
1963 — «Матрёнин двор».

Поощряемый вниманием большой читательской аудитории, Солженицын переживает небывалый творческий подъём -начинает «необыкновенно много сразу»: «Архипелаг ГУЛаг», «Раковый корпус», «Круг первый», не оставляя работы учителя физики.

В 1967 году «Раковый корпус» получает положительный отзыв Каверина. На открытии Четвёртого Съезда Союза писателей СССР Солженицын обращается к делегатам с открытым письмом, в котором обличает вред цензуры: » Я предлагаю съезду принять требование и добиться упразднения всякой — явной или скрытой -цензуры над художественными произведениями, освободить издательства от повинности получать разрешение на каждый печатный лист». Многим это не понравилось и именно с этих пор, с мая 1967 года, начинается открытая и беспощадная борьба писателя Солженицына против Советской власти (эпизоды этой борьбы описаны в произведении «Бодался телёнок с дубом»).

В 1974 году кампания против Солженицына в прессе достигает наивысшего накала. «Литературная газета» печатает статью «о предательской деятельности А.И. Солженицына». Писатель не сбавляет активности: пишет «Письмо вождям», в котором призывает положить конец идеологической монополии марксизма, в интервью агентству печати Си-Би-Эс критикует тех соотечественников, которые эмигрируют добровольно, объявляет о создании «Русского общественного фонда помощи заключенным и их семьям» (доходы от продажи «Архипелага» полностью будут поступать в этот фонд.).

13 февраля Солженицына арестовывают и заключают в Лефортовскую тюрьму. С этого времени он лишен советского гражданства и осуждён на изгнание. Специальным самолётом его доставляют в Западную Германию. Солженицын поселяется в Цюрихе, где живёт его адвокат и где он находит следы Ленина в эмиграции.

В октябре 1976 Солженицын поселяется в США, в штате Вермонт, близ городка Кавендиш. Он покупает около двадцати гектаров земли, на этом участке, кроме жилого дома, он оборудует библиотеку для хранения рукописей и печатных материалов, посвящённых России. В течение последующих трёх лет Солженицын, стараясь не привлекать к себе внимания, посещает различные университеты Америки, обладающие русскими архивными фондами, и упорно работает над «Красным колесом», переделывает первый «узел» «Августа Четырнадцатого» и пишет два новых романа «Октябрь Шестнадцатого» и «Март Семнадцатого».

К концу 80-х общественное мнение в России по-новому оценило жизнь и творчество Солженицына. В июле 1988 года художник Илья Глазунов выставляет картину «Мистерия XX века», где среди прочих персонажей изображён Солженицын. Писатель Виктор Астафьев в телевизионной передаче упоминает Александра Солженицына и говорит, что когда-нибудь его внук посетит могилу великого писателя и попросит у него прощения за Родину.

11 декабря 1988 года в Москве в Центральном Доме кино состоялся вечер, посвященный 70-летию Солженицына, на котором с приветственными словами выступили А. Смирнов, Ю. Карякин, Ю. Афанасьев. Группа писателей предлагает Секретариату правления Союза писателей СССР восстановить Солженицына в рядах Союза.

В письме к Глебу Якунину Солженицын пишет: «Это правда: все годы изгнания, всеми помыслами и всей работой я — только на родине. И не теряю надежды при жизни вернуться. Но это будет никак не возможно до напечатания в СССР моих главных книг: я не могу вернуться как бы немым, ещё ничего не сказавшим — и тогда начать восполнять сокрытие 50 лет моей работы — как же? Газетными статьями?»

Главные книги А.И. Солженицына увидели свет, писатель возвратился на родину. В 1990 году «Литературная газета» и «Комсомольская правда» публикуют брошюру «Как нам обустроить Россию?», в которой Солженицын высказывает варианты проведения социально-экономических и политических реформ. В этом же году писателю присуждается Государственная премия РСФСР за «Архипелаг ГУЛаг», от которой он отказался, заявив: «Эта книга -о страданиях миллионов, я не могу собирать на ней почёт».

Последнюю исповедь Солженицына принял протоиерей Николай Чернышов, клирик храма Святителя Николая в Клёниках.

Александр Солженицын скончался 3 августа 2008 года на 90-м году жизни, в своём доме в Троице-Лыкове. Смерть наступила в 23:45 по московскому времени от острой сердечной недостаточности.

5 августа в здании Российской академии наук, действительным членом которой являлся А. И. Солженицын, состоялись гражданская панихида и прощание с покойным. На этой траурной церемонии присутствовали бывший Президент СССР М. С. Горбачёв, Председатель Правительства РФ В. В. Путин, президент РАН Ю. С. Осипов, ректор МГУ В. А. Садовничий, бывший Председатель Правительства РФ академик Е. М. Примаков, деятели российской культуры и несколько тысяч граждан.

Заупокойную литургию и отпевание 6 августа 2008 года в Большом соборе московского Донского монастыря совершил архиепископ Орехово-Зуевский Алексий (Фролов), викарий Московской епархии. В тот же день прах Александра Солженицына был предан земле в некрополе Донского монастыря за алтарём храма Иоанна Лествичника, рядом с могилой историка Василия Ключевского. Президент России Д. А. Медведев возвратился в Москву из краткого отпуска, чтобы присутствовать на заупокойной службе.

  • Жёны:
    • Наталья Алексеевна Решетовская (1919—2003; в браке с Солженицыным с 27 апреля 1940 года до (формально) 1972 года), автор пяти мемуарных книг о своём муже, в том числе «Александр Солженицын и читающая Россия» (1990), «Разрыв» (1992) и др.
    • Наталья Дмитриевна Солженицына (Светлова) (р. 1939)(с 20 апреля 1973 года)
  • Сыновья от второго брака: Ермолай (р. 1970; в 2010 году — управляющий партнёр московского офиса компании МcKinsey Сompany CIS), Игнат (р. 1972), Степан (р. 1973). Ермолай и Степан живут и работают в России; Игнат — пианист и дирижёр, профессор Филадельфийской консерватории.
  • Приёмный сын — сын Н. Д. Солженицыной от первого брака Дмитрий Тюрин (1962—1994, умер перед самым возвращением в Россию, похоронен в США).
  • Внуки: Иван, Андрей, Дмитрий, Анна, Екатерина, Татьяна (дочь приёмного сына Дмитрия Тюрина).

Первая жена Солженицына Наталья Решетовская: «Увы, я до сих пор его люблю…»

Недавно на канале РТР прошла передача Сергея Мирошниченко «Александр Исаевич Солженицын. Жизнь не по лжи». В ней автор попытался проследить всю жизнь писателя начиная с детства до сегодняшнего дня. Немного переиначив заголовок одной из знаменитых солженицынских статей «Жить не по лжи», создатели фильма преподнесли зрителям, что вся жизнь писателя проходит под этим девизом. Но если уж разобраться, солгал сам автор, и эту ложь не опровергла и семья Солженицына. Дело в том, что в почти часовой ленте не было сказано ни слова о первой жене — Наталье Алексеевне Решетовской. А ведь с ней Александр Исаевич прожил около 30 лет(!), и при ней он стал всемирно знаменит и получил Нобелевскую премию.

«БУДЕШЬ ли ты при всех обстоятельствах любить человека, с которым когда-то решила связать свою жизнь?» — эти строки, написанные моим бывшим мужем Александром Исаевичем Солженицыным на обороте фотографии, которую он подарил мне в день нашей регистрации, 27 апреля 1940 года, до сих пор бередят мою душу.

В 1936 году у нас с Саней все только начиналось. Тогда я была для него Наташенька, Натуська. Мы оба тогда учились в Ростовском университете, я — на химфаке, а Саня — на физмате. А знакомство наше было очень неожиданным (произошло это на первом курсе): как-то я с друзьями — Раечкой Карпоносовой, Кириллом Симоняном и Кокой (Колей Виткевичем) — стояла в вестибюле, и вдруг прямо на нас с верхнего этажа в буквальном смысле слова свалился большой, высокий и разлохмаченный Морж (такое прозвище было у студента Солженицына). Странно, но все почему-то считали, что мы знакомы. И на удивленный вопрос Сани: «Кто эта девушка?» — ему кто-то из ребят ответил: «Да это же Наташа, она, как мы». Так и стали дружить. 7 ноября мы с мамой задумали провести дома вечеринку, и к нам в числе других гостей пришел и Саня. И, перед тем как сесть за стол, мы должны были вымыть руки. А так как особых удобств не было, то на руки поливали из кружки. Мне поливал Саня и во время этой «процедуры» сделал мне первый комплимент: сказал, что я очень хорошо играю на рояле. После этого Саня сделал, если можно так сказать, почти признание, он посвятил мне стихи, стихи не простые — акростихи (когда из первых букв складывается слово, в данном случае это было «Наташа Решетовская»).

— Наверное, вас постепенно сближала сама судьба?

— Возможно, что и так, ведь мы жили близко друг от друга, рядом учились, часто встречались, занимались в одних и тех же библиотеках. А настоящее признание в любви «случилось» чудесным летним вечером 2 июля 1938 года. Уже было темно. На небе мерцали звезды. Мы гуляли с Саней по Театральному парку — это было самое любимое место наших свиданий. Мы сидели на скамейке под сенью белых акаций и тополей, о чем-то говорили. А потом вдруг Саня как-то неожиданно замолчал, потом глубоко вздохнул и… признался мне, что любит. Я одновременно ждала и не ждала этого объяснения. Я просто растерялась и не знала, что сказать… и заплакала. Успокоившись, осознала, что Саня влюблен безумно, а со своей стороны еще все-таки не понимала — любовь это или нет? На другой день после признания он стал каким-то другим: я не увидела знакомой улыбки на его лице, не услышала его смеха, он ничего не рассказывал интересного, хотя, как всегда, держал меня под руку… И я сразу поняла, что такой Саня мне не нужен. И отважилась на записочку, в которой призналась, что тоже люблю его. Получив вечером это послание, он сразу же прибежал к нам домой. В тот вечер мы впервые поцеловались.

…Расставаться после свиданий с каждым разом было все тяжелее и тяжелее. И я решила написать ему письмо, в котором прямо поставила вопрос: «Расстанемся или соединимся?» А у Сани уже заранее был готов письменный ответ на него, он тоже чувствовал, что пора пожениться. Хотя одно приятно-неприятное обстоятельство все же смущало тогда Саню — это возможное появление ребенка. Саня считал, что, если появится малыш, тогда разрушатся все его дальнейшие планы — ведь помимо Ростовского университета он учился еще и в Московском институте философии, литературы и истории.

.

И мы все-таки поженились. Но день нашей регистрации был днем необычным, необычным в том плане, что приходился на 27 апреля 1940 г. (Саня любил числа, кратные девяти), и к тому же мы скрыли от всех факт своей регистрации. «Сокрытие» было связано с тем, что не хотелось расстраивать мам несвоевременной женитьбой — ведь нам осталось закончить всего один университетский курс. В целях конспирации Саня даже подклеил страничку (чтобы ее не было видно) в моем паспорте, где стоял штамп о регистрации брака. И фамилию свою я не поменяла, чтобы мама обо всем не догадалась. А потом у нас был медовый месяц. Август мы провели в Тарусе. Сняли на окраине небольшую хатку и стали жить. Мебели в ней почти не было, только столик и скамеечка на веранде. Спали, как в романтическом кино, — на сене, даже подушки были набиты сеном.

В связи с Саниной малярией находиться на солнце и купаться в Оке ему было противопоказано. И мы предпочитали уходить в лес, сидели под березами на траве и читали «Войну и мир» Льва Толстого и стихи запрещенного в то время Есенина.

— Наталья Алексеевна, а какой вы были хозяйкой?

— Можете представить себе — я была плохой хозяйкой. Для меня сварить щи было делом пострашнее, чем сдать несколько государственных экзаменов в университете!

— А что вы готовили молодому мужу на завтрак?

— Самое простое блюдо — яичницу. Хозяйка, у которой мы снимали хатку, варила нам на целую неделю картошку «в мундирах» — это было, как и яйца на завтрак, дежурным блюдом на ужин. Обедали в маленькой столовой, которая находилась неподалеку. По воскресеньям ходили на рынок, покупали овощи, фрукты. Александр Исаевич в еде был неприхотлив.

Из Тарусы родным и друзьям послали письма, в которых было буквально несколько строк, что мы — муж и жена.

…Прошел медовый месяц,. Мы взяли билеты на поезд Ростов — Москва. И вот едем мы, едем, вдруг мне ужасно захотелось есть. Саня сразу же побежал в вагон-ресторан что-нибудь купить. Наконец принес сосиски. А я никогда их не ела, поэтому заявила, что эта еда мне не годится. Так он не принял никаких отказов: «Как это не ешь? Я так долго их искал!» Так что пришлось подкрепиться ими чуть ли не в приказном порядке.

В Ростове-на-Дону нас с цветами встретили мамы и друзья. А дома устроили небольшой банкет, своего рода свадьбу. После банкета разошлись по своим домам — к своим мамам — жить отдельно было негде, а стеснять родственников не хотелось. Но в начале учебного года (на пятом курсе) профком предоставил Сане отдельную комнату в двухкомнатной квартире, правда, у сварливой хозяйки…

В Ростове нас ждал и чуть запоздавший свадебный подарок в виде Саниной Сталинской стипендии (она была немаленькая — 500 рублей), которой он был удостоен в числе первых как один из лучших студентов. Бывало, что мы участвовали в студенческой художественной самодеятельности — я играла на рояле, а Саня декламировал стихи — и за это тоже получали денежные премии. Время моего мужа, тогда еще студента, было расписано не только по часам, но и по минутам. Он только в библиотеке занимался до десяти вечера; да и я не хотела отставать от него и помимо различных видов химии успевала еще и серьезно заниматься музыкой и шахматами.

— А каким был молодой Александр Исаевич?

— Очень нежным он был, ласковым. Были моменты, которые я и сегодня вспоминаю с каким-то особенным чувством. Например, Саня, когда мы бывали в кино или театре, никогда не стоял в очереди в гардероб за пальто… он всегда в ней умудрялся быть первым. Вообще умел находить выход из любой ситуации. Правда, иногда по отношению ко мне он проявлял свои не совсем, как мне кажется, лучшие качества. Вот однажды — мы тогда учились на пятом курсе — я ему говорю: «Сань, возьми мне одну книжку в библиотеке». А я не была в нее записана. Так он так на меня «напал»: «Как тебе, Наташа, не стыдно! Ты же студентка пятого курса!» Меня выручил Николай Виткевич, который на другой день взял в той же библиотеке нужную мне книгу.

— А какие подарки он вам дарил?

— О, в плане подарков Саня был достаточно скуп: иногда цветы — букетик ландышей в день регистрации, иногда ноты, книги. А как-то подарил серебряный стаканчик.

…Жизнь у нас, молодых, начиналась красиво и шла спокойно, если бы не война. Война-то и разлучила, и разлучила надолго. И вообще вся наша жизнь превратилась в сплошное ожидание встреч…

.

Война застала Александра Солженицына в Москве. 22 июня 1941 года в пять часов утра он был на Казанском вокзале. В столицу он приехал сдавать очередную сессию в МИФЛИ. Саня был освобожден от армии по состоянию здоровья и поначалу вместе со мной получил распределение в город Морозовск Ростовской области, где мы учительствовали. Но ему все-таки удалось попасть на фронт, хотя, к его сожалению, рядовым в обоз. Затем была командировка в Сталинград, и он, воспользовавшись этим, поступил в артиллерийское училище, которое находилось в Костроме. После этого был 2-й Белорусский фронт, туда ему и удалось вызвать меня, правда … по поддельным документам. Ведь я не была военнообязанной, и меня никто не мог вызвать на фронт через военкомат. Документы по просьбе Солженицына оформил командир дивизии. Месяц, который я провела вместе с Саней на фронте, был так мимолетен, что запомнился лишь тем, что в блиндаже, где мы жили, я должна была каждый раз, когда заходил комдив, стоять перед собственным мужем по стойке смирно и еще отдавать ему честь. Я, единственная женщина во всем артдивизионе, чувствовала себя неуютно, да и неопределенность положения смущала… Вдруг неожиданно открылись перспективы научной карьеры в тылу. Все это и обусловило мой отъезд.

С фронта домой приходили письма: от мужа, друзей по университету. И вот наступил, казалось бы, самый радостный день — День Победы 1945 года. Но не был он радостным, а скорее тревожным и даже печальным — никаких вестей от Сани с февраля 45-го не было. А на последней, вернувшейся мне открытке была пометка: «Адресат выбыл». Сколько раз я ни пыталась писать в часть — все бесполезно. И только летом того же 1945-го Илья Соломин в письме дал понять, что мужа арестовали, — говорить об этом прямо тогда никто бы не рискнул. И вот парадокс — я была рада, что его арестовали, рада потому, что «оттуда» возвращаются, с фронта пришли немногие.

10 лет без Сани казались бесконечными. Кругом же шла жизнь, жизнь полная, счастливая: почти у всех моих знакомых были семьи, дети.

— Как же вы смогли это выдержать?

— Мне приходилось скрывать даже от лучших подруг (тогда я училась в аспирантуре МГУ), что мой муж — политзаключенный. Что помогало выжить? С 1945 по 1949 год Саня находился в московском ГУЛАГе. Здесь разрешались свидания. Первое время я приезжала к Сане почти каждую неделю — обязательно в воскресенье, а иногда и в середине недели. Потом его «перебросили» в Экибастузский лагерь. Здесь позволялось два письма в год и никаких свиданий… Из этих двух разрешенных писем одно так и не дошло до адресата. Возможны были только ежемесячные посылки. Накормить мужа повкуснее там, где лишь лагерная баланда, было сложно, ведь и на воле жилось нелегко. Все продукты распределялись по карточкам. И я, получая по карточкам, к примеру, селедку, шла на рынок и обменивала ее на хлеб или еще что-нибудь вкусненькое для Сани. А когда уже работала в Рязани завкафедрой сельхозинститута, то, чтобы не привлекать внимание к своему адресату, львиную долю доцентской зарплаты отправляла в Ростов тете Нине, и та скрупулезно комплектовала на эти деньги посылки для Солженицына. В ответ на посылки он написал мне: «Ты спасла мне жизнь и даже больше, чем жизнь».

Когда мне исполнилось 33 года, я сдалась — решила не дожидаться мужа и связала свою жизнь с коллегой — Всеволодом Сомовым. Мне Саня часто писал о том, что меня и его ожидает полная неизвестность: он не знал, какой срок ему «назначен», не знал и о том, вернется или нет. Он не раз давал мне «вольную». Официально наш брак с Сомовым зарегистрирован не был, поскольку не был расторгнут брак с Солженицыным. Всеволод Сергеевич, оставшись вдовцом, воспитывал двоих сыновей. Этот человек был мне близок по духу, и мальчики, особенно старший Сережа, тянулись ко мне. А младший Борис даже называл мамой. Мне, безусловно, хотелось реализоваться и как женщине, и как матери. И когда я сообщила мужу, что «вышла» за Сомова, он воспринял это как данность.

— Вы были счастливы с Сомовым?

— Конечно, была. Почти пять лет мы прожили вместе. Возможно, мы бы жили с ним, как говорят, до скончания века, но… я опять встретила своего мужа — встретила, чтобы потерять, потерять уже навсегда…

Наше второе воссоединение с Солженицыным я называю «тихим житьем». Мне тогда казалось, что вновь возвратилась любовь, что возвратился мой прежний Саня. Все сбылось, как и было мне предсказано: когда Саня был в ссылке, а в душе моей было полное неведение и смятение (я даже голос потеряла — так много плакала), то решила пойти погадать. Мама Иры Арсеньевой привела меня к гадалке — она разложила карты, а потом посмотрела мою руку и сказала, что Саня жив и что дальнейший ход событий будет зависеть только от меня самой…

Я полностью растворилась в Солженицыне, в его творчестве — была его машинисткой, секретарем, которая за ночь могла перепечатать тот объем его рукописей, который был нужен, и только потом уже была его женой, которую он обещался любить и лелеять, даже когда она будет совсем старенькой.

— А слова своего не сдержал?

— Да, его слова разошлись с делом. Целый год, а может быть, и чуть больше, Саня скрывал от меня свою связь с Натальей Светловой, и причем тогда же он разрешил уйти мне с работы. А когда поехал на Север, то взял ее с собой. Меня же туда он не взял под предлогом, что у него один спальный мешок и что я могу простудиться… Скоро на горизонте «замаячил» ребенок, ребенок от второй Натальи. Это было предательство. А сколько потом было душевных страданий — один только развод занял три нескончаемых года. Я ведь поначалу не давала его. И только на третьем суде в Рязани нас развели. На следующий же день после развода я поехала на нашу дачу в Борзовку, что недалеко от Наро-Фоминска. Там и… похоронила свою любовь.

— Как похоронили?

— В Борзовку я привезла Санину фотографию. Зашла в домик, нашу когда-то совместную обитель, где всегда царила доброта, вера, надежда и любовь… Взяла со стола полиэтиленовый пакет, положила в него фотографию и пошла в свой уголок, к своей скамеечке под ореховым деревом, присела на нее, а потом… потом чуть подальше от нее выкопала своего рода могилку для любимой Саниной фотографии. Присыпала ее землей, грани обложила гвоздиками, а из листьев какой-то травы выложила дату нашего с ним расставания-развода — 22 июля 1972 года. Сане я ничего об этом не сказала. Прошло какое-то время, он приехал на дачу, стал косить траву, и вдруг неожиданно коса «нашла» на могилку. Он спросил меня, что это такое. Я ответила. Как же он вспыхнул тогда: «Как ты можешь на живого человека могилку делать?!» …От всех своих страданий я даже пыталась отравиться — выпила 18 снотворных таблеток. Но Бог сохранил жизнь.

— Наталья Алексеевна, как вы жили потом?

— Знаете, я делю всю свою жизнь на два периода — с ним и после него. Но и тогда, и сейчас, как это ни покажется странным, я живу для него. Я помню и думаю о своем Сане. Да и как мне о нем не помнить, если каждая минута жизни — это напоминание о нем: выходят его новые книги, переиздаются старые, телевидение и радио сообщает о том, что происходит в его жизни. Но до сего дня он не может переступить психологический барьер и прийти ко мне, чтобы прямо посмотреть в глаза. Правда, три с половиной года назад был звонок и запоздалое поздравление с Рождеством Христовым. А через месяц после звонка через свою вторую жену Наталью Дмитриевну он поздравил меня с юбилеем. Она привезла огромную корзину с розами, красивую открытку и только что вышедшую книгу юношеских стихов Александра Исаевича, которая называется «Протеревши глаза», с надписью: «Наташе — к твоему 80-летию. Кое-что из давнего, памятного. Саня. 26. 2. 99». Надо отдать должное Наталье Дмитриевне в том, что она все-таки смогла что-то перебороть в себе и попросить у меня прощения за боль, которую причинила… Честно признаюсь, первое время мне тяжело было слышать и общаться с Натальей Дмитриевной, но это было тогда, когда я была еще здорова. Теперь я больная, и деваться мне некуда. Поэтому я и приняла помощь Натальи Дмитриевны Солженицыной, которая полностью взяла на себя расходы, связанные с уходом за мной и лечением. (Наталья Алексеевна вот уже больше года почти прикована к постели, встает иногда с помощью ходунков, — у нее перелом шейки бедра. — М. Т.).

— Наталья Алексеевна, вы и сегодня любите своего бывшего мужа?

— Возможно, это кому-то покажется странным и даже неправдоподобным, но, увы, я до сих пор его люблю. И вместе с тем меня не отпускает мысль: неужели я больше никогда его не увижу?

Марина ТУЛЬСКАЯ

Биография

Александр Исаевич Солженицын — выдающийся русский писатель и общественный деятель, который в Советском Союзе был признан диссидентом, опасным для коммунистического строя, и отсидевший много лет в заключении. Широко известны книги Александра Солженицына «Архипелаг Гулаг», «Матренин двор», «Один день Ивана Денисовича», «Раковый корпус» и многие другие. Он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, причем был удостоен этой награды всего лишь после восьми лет с момента первой публикации, что считается рекордом.

Фото Александра Солженицына | Без Формата

Родился будущий писатель в конце 1918 года в городе Кисловодск. Его отец Исаакий Семёнович прошел всю Первую мировую войну, но погиб еще до рождения сына на охоте. Дальнейшим воспитанием мальчика занималась одна мама, Таисия Захаровна. Из-за последствий октябрьской революции семья была полностью разорена и жила в крайней бедности, хотя и переехала в более стабильный по тем временам Ростов-на-Дону. Проблемы с новой властью начались у Солженицына еще в младших классах, так как он воспитывался в традициях религиозной культуры, носил крестик и отказывался вступать в пионеры.

Детские фото Александра Солженицына

Но позднее, под влиянием школьной идеологии, Александр изменил точку зрения и даже стал комсомольцем. В старших классах его поглотила литература: юноша зачитывается произведениями русской классики и даже вынашивает планы написать собственный революционный роман. Но когда пришло время выбирать специальность, Солженицын почему-то поступает на физико-математический факультет Ростовского государственного университета. По его признанию, он был уверен, что на математиков учатся только самые умные люди, и хотел быть в их числе. Вуз студент окончил с красным дипломом, и имя Александра Солженицына было названо среди лучших выпускников года.

Фото Солженицына в молодости

Еще в студенчестве молодой человек увлекся театром, даже пробовал поступить в театральное училище, но безуспешно. Зато он продолжил образование на литературном факультете в Московском университете, однако окончить его не успел из-за разразившейся Великой Отечественной войны. Но учеба в биографии Александра Солженицына на этом не окончилась: его не могли призвать как рядового из-за проблем со здоровьем, но Солженицын-патриот добился права учиться на офицерских курсах при Военном училище и в звании лейтенанта попал в артиллерийский полк. За подвиги на войне будущий диссидент был награжден орденом Красной Звезды и орденом Отечественной войны.

Арест и заключение

Уже в чине капитана Солженицын продолжал доблестно служить родине, но все больше разочаровывался в ее лидере – Иосифе Сталине. Подобными мыслями он делился в письмах к другу Николаю Виткевичу. И однажды такое письменное недовольство Сталиным, а, следовательно, по советским понятиям – и коммунистическим строем в целом, попало на стол к начальнику военной цензуры. Александра Исаевича арестовывают, лишают звания и отправляют в Москву, на «Лубянку». После многомесячных допросов с пристрастием бывшего героя войны приговаривают к семи годам исправительно-трудовых лагерей и вечной ссылке по окончании срока заключения.

Солженицын в лагере | Союз

Солженицын сначала работал на стройке и, кстати, участвовал в создании домов в районе нынешней московской площади Гагарина. Затем государство решило использовать математическое образование заключенного и ввело его в систему специальных тюрем, подчинявшуюся закрытому конструкторскому бюро. Но из-за размолвки с начальством Александра Исаевича переводят в жесткие условия общего лагеря в Казахстане. Там он провел более трети своего заключения. После освобождения Солженицыну запрещено приближаться к столице. Ему дают работу в Южном Казахстане, где он преподает математику в школе.

Диссидент Солженицын

В 1956 году дело Солженицына пересмотрели и объявили, что в нем нет состава преступления. Теперь мужчина мог вернуться в Россию. Он начал учительствовать в Рязани, а после первых публикаций рассказов сосредоточился на писательстве. Творчество Солженицына поддерживал сам генсек Никита Хрущев, так как антисталинские мотивы были ему весьма на руку. Но позднее писатель утратил расположение главы государства, а с приходом к власти Леонида Брежнева и вовсе попал под запрет.

Александр Исаевич Солженицын | Россия — ноев ковчег

Усугубила дело невероятная популярность книг Александра Солженицына, которые без его разрешения издали в США и во Франции. Власти видели явную угрозу в общественной деятельности писателя. Ему была предложена эмиграция, а так как Александр Исаевич отказался, на него совершается покушение: сотрудник КГБ сделал Солженицыну укол яда, но писатель выжил, хотя и сильно болел после этого. В итоге в 1974 году его обвиняют в измене родине, лишают советского гражданства и высылают из СССР.

Фото Солженицына в молодости

Александр Исаевич жил в Германии, Швейцарии, США. На литературные гонорары он основал «Русский общественный Фонд помощи преследуемым и их семьям», выступал в западной Европе и Северной Америке с лекциями на тему несостоятельности коммунистического строя, но постепенно разочаровался и в американском режиме, поэтому стал критиковать также и демократию. Когда Михаил Горбачев начал Перестройку, в СССР изменилось и отношение к творчеству Солженицына. А уже президент Борис Ельцин уговорил писателя вернуться на родину и передал в пожизненное пользование государственную дачу «Сосновка-2» в Троице-Лыкове.

Творчество Солженицына

Книги Александра Солженицына – романы, повести, рассказы, поэзию — можно условно разделить на исторические и автобиографические. С самого начала литературной деятельности его интересовала история Октябрьской революции и Первой мировой войны. Этой теме писатель посвятил исследование «Двести лет вместе», эссе «Размышления о Февральской революции», роман-эпопею «Красное колесо», в который входит прославивший его на западе «Август Четырнадцатого».

Писатель Александр Исаевич Солженицын | Русское зарубежье

К автобиографичным произведениям относится поэма «Дороженька», в которой рисуется его довоенная жизнь, рассказ «Захар-Калита» о велосипедном путешествии, роман о больнице «Раковый корпус». Война показана Солженицыным в неоконченной повести «Люби революцию», рассказе «Случай на станции Кочетовка». Но основное внимание публики приковано к произведению «Архипелаг Гулаг» Александра Солженицына и другим работам о репрессиях, а также к тюремному заключению в СССР – «В круге первом» и «Один день Ивана Денисовича».

Роман Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» | Магазин «Указка»

Творчество Солженицына характеризуется масштабными эпическими сценами. Он обычно знакомит читателя с персонажами, имеющими разные точки зрения на одну проблему, благодаря чему можно самостоятельно делать выводы из того материала, который дает Александр Исаевич. В большинстве книг Александра Солженицына присутствуют реально жившие люди, правда, чаще всего скрытые под выдуманными именами. Еще одной характеристикой работ писателя является его аллюзии на библейский эпос или произведения Гёте и Данте.

Встреча с президентом Владимиром Путиным | Etoday

Очень высоко оценивали произведения Солженицына такие деятели искусства, как сказочник Корней Чуковский и писатель Валентин Распутин. Поэтесса Анна Ахматова выделяла рассказ «Матренин двор», а режиссер Андрей Тарковский отмечал роман «Раковый корпус» Александра Солженицына и даже лично рекомендовал его Никите Хрущеву. А президент России Владимир Путин, несколько раз общавшийся с Александром Исаевичем, с уважением отмечал, что как бы Солженицын не относился и не критиковал действующую власть, государство для него всегда оставалось нерушимой константой.

Личная жизнь

Первой женой Александра Солженицына была Наталья Решетовская, с которой он познакомился в 1936 году во время учебы в университете. Они заключили официальный брак весной 1940 года, но вместе пробыли недолго: сначала война, а затем и арест писателя не дали супругам возможности на счастье. В 1948 году после многократных убеждений органов НКВД Наталья Решетовская развелась с мужем. Однако когда его реабилитировали, они вместе стали жить в Рязани и снова расписались.

С первой женой Натальей Решетовской | Медиа Рязань

В августе 1968 года Солженицын познакомился с Натальей Светловой, сотрудницей лаборатории математической статистики, и у них завязался роман. Когда первая жена Солженицына об этом узнала, она попыталась покончить жизнь самоубийством, но скорая помощь успела ее спасти. Через несколько лет Александр Исаевич сумел добиться официального развода, а Решетовская впоследствии еще несколько раз выходила замуж и написала несколько книг-воспоминаний о бывшем муже.

А вот Наталья Светлова стала не только женой Александра Солженицына, но и его ближайшим другом и верной помощницей по общественным делам. Они вместе познали все тягости эмиграции, вместе воспитали троих сыновей — Ермолая, Игната и Степана. Также в семье рос Дмитрий Тюрин, сын Натальи от первого брака. Кстати, средний сын Солженицына, Игнат, стал очень знаменитым человеком. Он выдающийся пианист, главный дирижер Камерного оркестра Филадельфии и главный приглашённый дирижёр Московского симфонического оркестра.

Смерть

Последние годы жизни Солженицын провел на подмосковной даче, подаренной ему Борисом Ельциным. Он очень тяжело болел – сказались последствия тюремных лагерей и отравления ядом при покушении. К тому же Александр Исаевич перенес тяжёлый гипертонический криз и сложную операцию. В результате работоспособной у него осталась только одна рука.

Памятник Солженицыну на Корабельной набережной Владивостока | Владивосток

Умер Александр Солженицын от острой сердечной недостаточности 3 августа 2008 года, не дожив нескольких месяцев до своего 90-летия. Похоронили этого человека, которому выпала неординарная, но невероятно тяжелая судьба, на Донском кладбище в Москве – самом крупном дворянском некрополе столицы.

Книги Александра Солженицына

  • Архипелаг ГУЛАГ
  • Один день Ивана Денисовича
  • Матрёнин двор
  • Раковый корпус
  • В круге первом
  • Красное колесо
  • Захар-Калита
  • Случай на станции Кочетовка
  • Крохотки
  • Двести лет вместе

Александр Солженицын

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *