В наследии А.С.Пушкина немало произведений, неизменно привлекающих внимание читателя и исследователя на протяжении вот уже двух веков. Среди них особое место занимает «Пророк», традиционно включаемый в цикл стихотворений о поэте и поэзии.

Стихотворение «Пророк» было написано 8 сентября 1826 года. В печати оно впервые появилось в 1828 году в третьем номере «Московского вестника» и с тех пор входит во все собрания сочинений поэта.

За долгие годы своего существования стихотворение не раз становилось предметом исследования: им занимались литературоведы, текстологи, лингвисты. Но, как это ни парадоксально, оно, как и некоторые другие стихотворения «гражданского» звучания, до сих пор требует тщательного лингвистического комментария, который способствовал бы объективному толкованию текста.

Библейские мотивы.

Большинство исследователей пришло к единому мнению – в лице пророка дан высокий образ вдохновенного, истинного поэта. Смысл стихотворения – рождение творческого вдохновения у поэта-пророка, призываемого к активной деятельности, — передан в библейской форме. За основу Пушкин берёт VI Книгу пророка Исайи.

Обращение к библейскому сюжету было традиционным: вспомним переложения псалмов у Ломоносова, поэтические обработки 81-го «якобинского» и 100-го псалмов у Державина, «эпическое стихотворение» «Давид» Кюхельбекера и ораторию «Творение мира» Радищева. Непосредственно с «Пророком» Пушкина перекликаются стихотворения Ф.Глинки «Призвание Исайи», «Пророк», «Глас пророка».

Некоторые места Библии, обличающие злых царей, неправых земных владык, давали поэтам возможность высказывать свои оппозиционные настроения. Особенно много в этом смысле давали Книги пророков. Пророки, по Библии, бесстрашно вещали правду в лицо царям, обличали их несправедливости, и поэтому большинство из них было казнено. Так случилось и с пророком Исайей.

«Пророк» не является просто поэтическим переложением VI Книги. Для Пушкина важно, прежде всего, самое понимание высокой миссии пророка, возможность сказать о назначении поэта. Используя библейские образы, с удивительным мастерством передавая библейский стиль, поэт изображает прозрение пророка, рождение вдохновения, свойственного пророкам и поэтам.

Особенности лексики. Церковнославянизмы в стихотворении «Пророк».

Основа «Пророка» — церковнославянская и книжно-поэтическая лексика, создающая вместе с другими средствами (синтаксическими, метрическими, звуковыми) поэтически-возвышенный тон повествования. Мы не найдём у Пушкина другого стихотворения, столь насыщенного лексикой такого рода. Случайно ли это?

Время написания «Пророка» — период творческой зрелости Пушкина. Если в ранней поэзии старославянизмы используются им в версификационных целях, то, как пишет С.И. Ильинская, «после 1822-1823 гг. стали приниматься во внимание смысловая сторона и их стилистическая окраска».

Пушкин использует в стихотворении старославянизмы разной стилистической яркости и употребительности: есть такие часто встречающиеся, как перст, уста, десница, глас, вещий, и такой сравнительно редкий архаизм, как глагол («слово, речь»).

Церковнославянизмы в стихотворении особым образом дифференцируются: лексика, придающая повествованию библейский колорит; грамматические формы, которые создают повествовательно-риторический тон, близкий к библейскому сказанию; символика церковно-религиозного плана.

Следует сказать ещё об одной особенности «Пророка»: многие слова стихотворения уникальны, ибо встречаются два-три, а порой и один раз в произведениях Пушкина. Один раз в огромном наследии поэта встречаются: празднословный, отверзлись, подводный, прозябанье, водвинуть, гад; два раза: орлица, перепутье; три раза: жало, горний, глагол (в значении «слово, речь» — два раза). Редко встречаются и слова влачиться, зеница, внять, дольний, отверстый, воззвать, исполниться (в значении «наполниться, проникнуться чем-то»).

Лексика стихотворения отличается большой образностью, и образная система его поэтому особенно сложна и необычна. Слова типа пустыня, духовный, пророк совмещают в себе как бы два плана, два смысла – библейский и житейский. И эти два смысла слиты здесь, в этом поэтическом контексте, в некое синкретическое единство. Пророк – это и пророк, и поэт; пустыня – это и место уединения, отдалённое от центра, и мир, лишённый божественного начала, света и т.д.

Построчный комментарий.

Лингвистический комментарий к стихотворению начнём со слова, стоящего в его названии – Пророк. Это слово довольно часто встречается у Пушкина, и именно в главном значении, которое лучше всего определяется в «Общем церковно-славяно-российском словаре» П.И.Соколова (1834):

«Пророк – тот, кому по Божию вдохновению откровенны священные истины, от общего сведения сокрытые, и поручена должность проповедовать оныя перед людьми».

Большой смысл, скрытый в этом слове, образе, привлекал многих поэтов, в том числе и Пушкина. Говоря о роли, назначении поэта, о творчестве и вдохновении, он не раз обращался к этому образу как в лицейские годы, так и в зрелый период творчества. Стихотворение «Пророк» стало своего рода программным произведением: поставив образ пророка в центр его, великий поэт смело сказал о назначении поэта проповедовать истину, «глаголом жечь сердца людей».

Духовной жаждою томим…

Духовная жажда – страстное желание мудрости, обретения нового знания.

Томиться – «испытывать сильные душевные страдания, мучения». В данном случае, выражаясь прозаическим языком, испытывать огромную жажду познания, мудрости.

В пустыне мрачной я влачился…

В этой строке особенно ярко проявилась двуплановость стихотворения. Мрачная пустыня – место, где человек остро чувствует своё одиночество, в библейском смысле – место, утратившее божественное начало, духовный свет.

Существенным элементом стихотворения является образ «жизненного процесса», воплощённый в сочетании влачиться в пустыне. Здесь поэт выбирает церковнославянский глагол с отрицательной экспрессивной окраской: влачиться – «вести мучительную, тягостную жизнь». В современном русском языке это слово употребляется лишь в составе фразеологического оборота влачить существование.

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Образ жизненной пустыни здесь дополняется новым образом – перепутья в пустыне. И здесь мы сталкиваемся со сложным, комплексным значением слова. С одной стороны, перепутье – это место, где перекрещиваются или расходятся дороги, с другой – в нём воплощено и переносное значение выражения – быть на перепутье – «сомневаться, находиться в состоянии колебания, выбора жизненного пути».

Шестикрылый серафим. Слово шестикрылый в словарях не встречается. Л.В. Щерба даёт следующее толкование: «сделано по живому образцу, шестипалый». По мнению учёного, корни этого образа церковнославянские и греческие.

В понимании смысла стихотворения немаловажную роль играет и изначальное значение слова серафим – «пламенеющий, горящий». Именно серафим в состоянии преобразить пророка, а затем зажечь его сердце пламенной любовью к человечеству.

Начинается преображение пророка:

Перстами лёгкими как сон

Моих зениц коснулся он…

Отметим поразительную точность и экспрессивность сравнений: как сон, то есть подобно чему-то почти неощутимому, рассеянному в воздухе. И далее: Как труп в пустыне я лежал… Абсолютная лёгкость сменяется абсолютной неподвижностью, безжизненностью.

Значение первого сравнения усиливается, кроме того, глаголом коснуться – «дотронуться слегка, притронуться».

Отверзлись вещие зеницы…

Отверзтись — значит открыться, раскрыться. Этот устаревший глагол имел и другое, более архаичное значение: «сделаться способным к уразумению, принятию чего-либо».

Вещие зеницы – «видящие скрытое для остальных, проникающие в сокровенные тайны жизни».

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье…

Внять — значит услышать что-то, воспринять слухом. В словаре П.И. Соколова, например, читаем: «Внять – несов. вид внимать – прилежно, рачительно слушать, разбирать, рассматривать умом».

Ощущается перекличка переносных значений глаголов: отверзтись – «сделаться способным к уразумению» и внять – «рассматривать умом». Таким образом, теперь пророк может не только видеть и слышать, но и видеть и слышать, глубоко осмысливая происходящее в мире.

И горний ангелов полёт…

Горний – «небесный», противопоставлено слову земной.

И гад морских подводный ход…

Гад – в данном случае это устаревшая форма родительного падежа множественного числа (гадъ); более новая форма – гадов.

И дольней лозы прозябанье…

Дольний (дольный) – архаизм, имеющий такие значения: 1) прилагательное к слову долина; в настоящее время употребляется прилагательное долинный; 2) «земной, человеческий».

В словаре языка Пушкина отмечено, что в стихотворении «Пророк» данное слово употребляется в своём первом значении, то есть «долинной лозы прозябанье». Однако, возможно, что поэт создал более обобщённый образ «земной лозы», так как в этих строках появляются антонимические пары: горний – дольний, небесный – земной. Такое противопоставление, дополненное образом подводного царства, создаёт величественную картину всеобщности сущего, которая теперь доступна пророку.

Прозябанье. Существительное от архаичного глагола прозябать, означающего «расти, выходить из земли». Сейчас слово прозябанье употребляется в ином значении – «бесцельный образ жизни».

И он к устам моим приник

И вырвал грешный мой язык…

Приникнуть — значит прикоснуться к чему-либо, прильнуть.

Грешный язык – не только согрешивший, но и язык, «влекущий к греху» (по выражению Л.Новикова).

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой…

Жало (мудрыя змеи) традиционный поэтический образ, символизирующий что-либо острое, язвительное. Здесь, судя по всему, «язык, уничтожающий несправедливость, порок». Наделяя поэта даром пророка, Пушкин также обращается к традиции: змея – символ мудрости.

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул…

Сердце трепетное – сердце охваченное страхом, боязнью. Поэт-пророк должен быть бесстрашным.

И угль, пылающий огнём,

Во грудь отверстую водвинул…

Угль, пылающий огнём – скрытая метафора; имеется в виду пламенное бесстрашное сердце.

Преображение поэта-пророка завершено. Этот процесс, как мы увидели, был мучительным, кровавым и необратимым. Пророк обновлён, перерождён. Теперь он способен воспринимать происходящее в мире горнем, дольнем, подводном; он способен увидеть скрытое от других; он готов действовать…

И Бога глас ко мне воззвал…

Воззвать – значит обратиться с призывом, побуждать к действию.

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей…»

Восстань – форма повелительного наклонения от глагола восстать, то есть «встать, подняться».

Виждь – поэт употребляет особую форму повелительного наклонения от старославянского глагола видѢти (видеть).

Воля – в данном случае требование, желание.

Исполниться волею – значит проникнуться требованием, велением голоса мудрости и справедливости.

«И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

Глагол – в данном случае это речь, слово.

Жечь – здесь слово употреблено в переносном значении «возбуждать, волновать, очищать». Говоря иначе, долг поэта-пророка – волновать сердца людей словом высшей истины.

Особенности произношения некоторых слов.

В стихотворении «Пророк» мы сталкиваемся с таким произношением некоторых слов, которое непосредственно связано с общей высокой тональностью произведения. Слово рассек произносится с ударным , а не с ; слово Бога с Ѵ фрикативным. Рифмой обусловлено ударение в словах: вне′мли, заме′ршие, дольней ло′зы.

Особенности композиции стихотворения.

Композиционное деление и синтаксическое построение стихотворения «Пророк» не менее интересны, чем его словесная ткань.

Литературоведы неоднократно отмечали удивительную композиционную стройность стихотворения. Его две части построены по принципу параллелизма. Немалую роль в создании неторопливо-торжественного, риторического тона повествования играет анафорический союз и.

Ещё одной интересной особенностью построения произведения являются повторы слов и конструкций, переплетения значений слов. При беглом чтении «Пророка» не сразу осознаёшь, что многие слова, повторяясь, встречаются по два раза: пустыня, зеницы, коснуться, внять, уста, сердце, он, мои. При этом поэт иногда сталкивает одни и те же слова в соседних строках – создаётся впечатление, что автор заостряет внимание на каждом этапе, на каждом миге перерождения. Повторы не вызывают монотонности: они позволяют ощутить значительность и постепенность происходящих изменений.

Большой ценитель творчества А.С. Пушкина, Н.В. Гоголь писал: «Пушкин немногоглаголив на передачу ощущения, но хранит и совокупляет его долго в себе, так что от этого долговременного ношения оно уже имеет силу взрыва, если выступает наружу».

Именно такую силу взрыва обрёл «Пророк», взволнованный, торжественный монолог великого поэта о поэте.

Использованы материалы статьи Л.Л. Шестаковой «Лингвистический анализ стихотворения А.С. Пушкина «Пророк».

Этому есть причины. Есть светская, есть легендарная.

Ещё в стародавние времена Римской империи территория, на которой сейчас находится Израиль, была занята легионами. После ряда героических, но неудачных восстаний, против евреев были применены жесточайшие репрессии, а их главная святыня – Иерусалимский Храм (у иудеев один единственный Храм, где можно приносить жертвы; синагоги – молитвенные дома) разрушен, от него осталась лишь Стена Плача. В результате евреи оказались рассеяны по всему миру.

Кто жил на территории современного Израиля, когда оттуда начали уезжать евреи? Вначале – разные родственные ближневосточные семитские народы. А вот с началом арабских завоеваний там плотно обосновались арабы, которые и стали основным населением Израиля/Иудеи/Палестины. (Какой-то процент евреев там оставался всегда, но их было немного).

Гипотетически евреи должны были вернуться на эту землю лишь после того, как придёт великий Мессия/Машиах. Иисуса Христа иудеи таковым признать не пожелали. Но вот в XIX веке, устав от погромов и притеснений, наконец появилась чисто светская идея, что можно и так собраться на этой территории, и основать государство – сионизм.

Потихонечку-понемножечку потянулись в Палестину переселенцы-евреи. Прежде всего, из стран Европы, со своими культурными обычаями, бытом и т.д. Стали обустраиваться на месте, и сразу же оказались в лучшем экономическом положении, чем местные арабы. Уже повод для зависти. Потом их становилось всё больше, и палестинские арабы почувствовали, что их постепенно вытесняют с территории, где жило множество поколений их народа. Подстраиваться под местные обычаи евреи-пересленцы не желали. Очень скоро начались столкновения. Когда Палестина перешла под английское управление, евреи ощутили ещё большую уверенность в своих силах. Фишка в том, что арабы, по их мнению, были на земле священного Сиона задержавшимися гостями, и их необходимо вытурить куда подальше. И не важно, что арабы уже успели обзавестись своей иерусалимской святыней – мечетью, где вознёсся на небеса пророк Муххамад. У евреев появились свои организации самообороны. Медленно, но верно начался процесс выдавливания арабов с палестинских территорий, и установление порядков новых поселенцев.

После WWII, когда еврейская нация пережила величайшую катастрофу, мировое сообщество решило, что надо-таки выделить им свою отдельную страну, и дать возможность создать государство на территории, где уже обосновалось множество переселенцев. Несмотря на то, что эта территория была значительно скромнее, чем у нынешнего Израиля, местных и неместных арабов не устроило и это. После провозглашения государства Израиль сразу несколько окрестных арабских государств (тоже кстати, только что избавившихся от колониальной зависимости) впряглось в войнушку, которую они с треском и проиграли. В результате арабы оказались вытеснены с гораздо больших территорий, чем это было предусмотрено ООН. Да, вместе сосуществовать евреи с арабами не собирались. Скажем прямо, для переселенцев из Европы арабы были людьми второго сорта. Множество палестинских беженцев оказались на территории соседних арабских стран. НО, тут уже со стороны этих стран, желавших, в случае ликвидации Израиля, разжиться территорией, последовала установка на непременное восстановление чисто арабской Палестины. Поэтому палестинские беженцы жили в этих странах годами, подпитываясь нагнетаемой реваншистской идеологией.

Потом произошло ещё несколько войн, в результате которых окружающие арабские страны, многократно превосходящие Израиль в территории и по населению, терпели позорные поражения. А еврейское государство всё прибавляло в размерах, да прибавляло. И арабы с палестинских земель продолжали и продолжают вытесняться. Израиль долго держал в оккупации некоторые территории соседних стран. А в 1980-е стал себя вести как местный городовой, влезая в конфликт, например, в Ливане.

На тех территориях, что формально остаются в составе Палестинской автономии, возникают всё новые еврейские поселения, (которые формально не являют собой территорию собственно Израиля, но фактически проводят его линию) а арабы выдавливаются оттуда всеми возможными средствами.

Теперь к религиозной составляющей. Арабы и евреи – очень близкие семитские народы, говорящие на родственных языках (взять хотя бы «Шалом алейхем” – «Ас-саляму алейкум”). И их религии имеют общий корень, восходящий к пророку Абраму/Аврааму/Ибрахиму. Так вот, тот знаменитый прородитель народов был женат на Саре/Сарре, которая всё никак не могла родить. Первой родила служанка – Агарь/Хаджар. Сарра, взревновав, приказала выгнать её вместе с младенцем Измаилом на мороз (вернее, на жару; холодно в тех местах бывает довольно редко). Так вот, Измаил, сын Агарь/Хаджар, считается прародителем всех арабов.Тем временем Сара/Сарра всё-таки сумела родить, в 90 лет (так получается по Писанию), сына Исаака/Ицхака. Вот он – предок евреев. Со стороны арабов, таким образом, имеется предъява, что несправедливо обошлись с несчастной служанкой и её сыном.

Лёха Мудрый25

Александр Сергеевич Пушкин «Пророк»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *